Казалось бы, самые тяжелые времена позади. Но вдруг на самом верху прозвучали слова, которые многие так долго пытались не замечать: экономика страны буксует. Падение ВВП за первые два месяца 2026 года составило 1,8% — и это оказалось хуже, чем предполагали даже самые мрачные прогнозы правительства и Центробанка. Владимир Путин, выступая на совещании, чётко дал понять: ситуация складывается не просто сложная — она становится критической.
Логично было бы ожидать, что после такого заявления последуют конкретные шаги: кто ответит за провал и как именно собираются спасать экономику. Но вместо внятного плана чиновникам дали время до 1 июня, чтобы просто сформулировать, как они намерены стабилизировать ситуацию. Судя по всему, ответа до сих пор нет — и вряд ли он появится.
Ранее мы писали
Круги самооправдания
Тем временем ключевые фигуры экономического блока уже начали выстраивать линию защиты. Суть проста: виноваты все вокруг — обстоятельства, внешние факторы, кто угодно — только не они сами. Глава Центробанка Эльвира Набиуллина обозначила сразу несколько причин: нехватка рабочей силы и нежелание богатых граждан инвестировать без железных гарантий. Возникает закономерный вопрос: каких ещё гарантий не хватает крупному бизнесу, который и так зарабатывает сверхприбыли?
Министр финансов Антон Силуанов выбрал другую тактику — делать вид, что всё идёт по плану. Да, дефицит бюджета вырос, но это, мол, временно: меньше рабочих дней, санкции, падение нефтегазовых доходов. Зато к концу года, уверяет он, показатели впишутся в нужные рамки. А министр экономического развития Максим Решетников оказался почти откровенным: запас прочности, позволявший стране держаться под гнётом санкций, исчерпан. Экономика входит в сложный период, бизнесу придётся адаптироваться.
Но эта честность — вынужденная. По сути, это признание провала и одновременно подготовка общества к неприятным решениям. Потому что при текущей политике — включая заоблачные кредитные ставки — к лету стабилизации ждать не приходится. А платить за всё, как обычно, будут граждане.
Миллиарды на ветер: зарубежные проекты, которые не окупаются
Особый цинизм ситуации заключается в том, что бюджет десятилетиями теряет колоссальные суммы из-за неэффективных решений. Вместо того чтобы наводить порядок в расходах, чиновники идут по самому простому пути — перекладывают последствия на население, которое с каждым годом становится беднее.
Ещё совсем недавно с воодушевлением обсуждали, как Россия собирается вкладывать миллиарды в так называемое стратегическое развитие Армении. Складывается ощущение, будто предыдущих вливаний было недостаточно — несмотря на то, что руководство этой страны вовсе не скрывает своей антироссийской риторики. История уходит в 2008 год, когда Российские железные дороги подписали соглашение с армянским правительством о передаче железнодорожной сети республики в концессионное управление. Фактически Россия за собственные средства восстанавливала инфраструктуру, которую сама же когда-то и создавала.
Согласно договорённостям, до 2038 года общий объём инвестиций должен составить около 400 млн долларов — это десятки миллиардов рублей. И вот теперь, на этом фоне, премьер-министр республики Никол Пашинян, который обнимается с Зеленским, прибывшим на саммит ЕПС в Ереван, начинает говорить о возможном разрыве соглашения. По сути — о том, чтобы оставить вложенные Россией деньги себе.
Университеты в Средней Азии: зачем платить тем, кто нас не любит?
Не менее странно выглядит и другая статья расходов — масштабное финансирование образовательных и культурных проектов в странах Средней Азии. Казалось бы, в марте в Москве начали осознавать очевидное: бесконечно отправлять деньги в государства, где усиливаются антироссийские настроения, — сомнительная стратегия. Поводом стал конфликт вокруг Славянского университета в Душанбе: власти Таджикистана в одностороннем порядке сменили руководство, проигнорировав достигнутые договорённости.
В ответ Россия приостановила финансирование. Но хватило всего одного месяца, чтобы стало ясно: системных выводов никто делать не собирается. Подобных Славянских университетов четыре — в Таджикистане, Киргизии, Армении и Белоруссии. Основное финансирование — от 75% до 90% — обеспечивает именно Россия. Речь идёт о миллиардах рублей ежегодно. Продемонстрировав жёсткость в отношении Душанбе, уже 21 апреля Государственная Дума ратифицирует соглашение о строительстве нового кампуса Славянского университета в Киргизии стоимостью около 15 млрд рублей. Возникает резонный вопрос: а внутри самой России все университеты уже обеспечены такими кампусами?
Странная привычка раздавать — и надеяться, что когда-нибудь отдадут
История с покупкой союзников у России тянется давно — и выводы из неё так и не сделаны. Совокупные потери российской экономики в странах Средней Азии достигают порядка 50 млрд долларов ежегодно. Если перевести в рубли — это около 4 трлн в год. Сюда входят не только прямые расходы, но и деньги, которые выводятся из страны трудовыми мигрантами.
В той же Киргизии Россия планирует строить университетский кампус — но этим дело не ограничивается. Уже реализованы проекты вроде бесплатного парка развлечений под Душанбе стоимостью в миллиарды рублей, возведён Русский театр, финансируются другие инициативы. В Таджикистане планируется создание центра для одарённых детей стоимостью около 4 млрд рублей. И это при том, что в местной образовательной среде Россия нередко подаётся в откровенно негативном ключе.
Но на постсоветском пространстве история не заканчивается. За его пределами у России тоже хватает примеров своеобразного союзничества. Один из самых ярких кейсов — Венесуэла. На протяжении более чем десятилетия Россия инвестировала туда огромные средства: кредиты, контракты, проекты в нефтяной отрасли, поставки вооружений. Схема была нестандартной: страна получает оружие, а деньги на его покупку — в виде кредита от той же стороны, которая это оружие продаёт. Итог: политическая ситуация изменилась, позиции России ослабли, а вопрос возврата денег повис в воздухе. Речь идёт о примерно 15 млрд долларов инвестиций в нефтяной сектор, которые оказались под угрозой.
А внутри — всё то же самое: бонусы и убытки
Если бы спорные траты ограничивались внешней политикой, это ещё можно было бы списать на геополитику. Но внутри страны картина не менее тревожная. В условиях, когда экономика испытывает давление, логично было бы начать с сокращения необязательных расходов — в первую очередь в государственных компаниях. Но практика показывает обратное.
Почта России год за годом демонстрирует многомиллиардные убытки — десятки миллиардов рублей. Однако это не мешает ей тратить значительные суммы на имиджевые проекты и благотворительность. С Газпромом ситуация иная по масштабу, но схожая по логике. Даже в первый год серьёзного экономического давления выплаты топ-менеджменту выросли почти на миллиард рублей. Ежегодно на премии уходит всё больше средств — миллиарды рублей. На этом фоне особенно цинично выглядит заявление главы газового гиганта Алексея Миллера, который, пожаловавшись на то, что компания накопила долг в фантастические 6 трлн рублей, предложил населению России скинуться всем миром, чтобы помочь народному достоянию.
Отдельного внимания заслуживает банковский сектор. По итогам 2025 года руководители 15 крупнейших банковских групп получили в сумме более 63 млрд рублей. Причём значительная часть этих выплат пришлась именно на государственные банки. Если отрасли испытывают трудности, если экономика в целом под давлением, чем объясняется такой уровень бонусов?
Когда резервы исчерпаны: иллюзия устойчивости
Когда читаешь отчёты о снижении ВВП, растущем дефиците бюджета и одновременно ощущаешь рост цен на собственном опыте, невольно возникает неприятное чувство: а не было ли ощущение стабильности последних лет иллюзией? Нет, полностью отрицать прежнюю устойчивость нельзя. Запас прочности действительно был, и он позволил стране выдержать серьёзное давление. Но ключевое слово здесь — был. Любой ресурс конечен.
На одном из совещаний Путин прямо указал на расхождение между реальностью и прогнозами, которые давали ЦБ и экономический блок правительства. Но ведь именно эти структуры на протяжении многих лет формировали подход, при котором бюджет воспринимается как практически неисчерпаемый ресурс. Деньги можно тратить на что угодно — от зарубежных проектов до имиджевых инициатив и щедрых бонусов руководству. Председатель комитета Совфеда по бюджету Анатолий Артамонов прямо указывал: в федеральном бюджете можно ежегодно находить до 2 трлн рублей резервов — не за счёт новых налогов, а благодаря сокращению неэффективных расходов и отказу от бесполезных льгот.
При выборочной проверке непрофильных активов госкорпораций аудиторы обнаружили признаки занижения налоговой базы почти на 1,5 млрд рублей всего за год. Только учтённых таких предприятий — более сотни. Значительная часть — в предбанкротном состоянии или уже в стадии ликвидации. На этом фоне особенно контрастно выглядят новые дорогостоящие проекты вроде строительства небоскрёбов Лахта Центра, где первая башня обошлась в сотни миллиардов рублей.
Цена решений
Если отбросить эмоции, остаётся попытаться понять логику происходящего. Почему в условиях давления и ограниченных ресурсов продолжаются траты, которые вызывают столько вопросов? Вариантов немного. Первый — банальная некомпетентность. Второй — сознательные действия в ущерб системе. Третий — сохранение удобной модели, в которой большие финансовые потоки позволяют решать частные задачи под прикрытием общих целей. Какой из этих сценариев ближе к истине — каждый сделает вывод сам. Но очевидно одно: цена таких решений в конечном итоге ложится не на тех, кто их принимает.
Дорогие друзья. С каждым днём откровенно говорить на злободневные темы становится всё труднее. Заинтересованные лица старательно закручивают кран тем авторам, кто ещё пытается говорить правду. Наш канал держится на голом энтузиазме, поэтому, если кто-то посчитает возможным оказать ему помощь, будем очень благодарны. Помочь очень просто — достаточно нажать на кнопку Поддержать в правом углу и внести любую неразорительную для вас сумму.
Как вы считаете, возможно ли исправить ситуацию без смены экономического курса? Поделитесь мнением в комментариях.