Конец мая 2024 года выдался в калмыцких степях особенно сухим. Горячий ветер носил над побуревшей травой запах полыни и пыли, а в небольшом доме на окраине Городовиковска Анатолий Сарычев вглядывался в уведомление суда. На кухонном столе, придавленная пустой банкой из-под тушёнки, лежала бумага: банк требовал включить в реестр его долгов ещё пятнадцать миллионов рублей — будто не было тех долгих лет банкротства кооператива, торгов и судов. Жена, Клавдия, гремела посудой, и Сарычев, отложив очки, пробормотал: «Выходит, продали меня полностью, а теперь опять за долгом пришли. Как же так?»
А началось всё давно. В 2009 году Россельхозбанк выдал сельскохозяйственному кооперативу «Пролетарская победа», который возглавлял Сарычев, первый крупный кредит — на покупку племенного скота. Через два года добавили второй — под будущий урожай. Общая сумма — четырнадцать миллионов с хвостиком. Сарычев, как рачительный председатель, поручился лично. Подписал договоры, не особо вчитываясь: «Свои же люди, банк надёжный, рассчитаемся». Но засуха, падёж скота и обвал цен на зерно превратили кооператив в банкрота. В 2016 году суд взыскал задолженность солидарно с кооператива и обоих поручителей — Сарычева и его знакомой Сероштановой. Началась череда процедур.
Через несколько лет банк, добившись привлечения Сарычева к субсидиарной ответственности как контролирующего лица, встал перед выбором. В кабинете управляющего филиалом Артура Эльдышева шло совещание. Юрист банка, листая заключения, говорил: «Можно оставить требование за собой, сами будем взыскивать. А можно продать на торгах — получим живые деньги сразу». Эльдышев постучал ручкой по столу: «Продаём. Рынок есть, Ковалев, местный фермер, интересовался. Зачем нам возиться, пусть он пытается выбить с Сарычева хоть что-то. Мы своё вознаграждение получим сейчас». Так и решили: утвердили порядок продажи на собрании кредиторов кооператива. Конкурсный управляющий просил дать проект положения, но банк не ответил, махнув рукой: «Стандартные условия».
В декабре 2020 года состоялись торги. Ковалев Александр, крепкий хозяйственник с обветренным лицом, долго размышлял, стоит ли покупать требование на шестнадцать миллионов за сто пятьдесят тысяч рублей. Жена его отговаривала: «Кому ты потом этот долг продашь? Сарычев — банкрот, у него ничего нет». Но Ковалев упрямо твердил: «Земля у него есть, паи какие-то. Вдруг выплывет что-то. Да и банк обещал, что все документы в порядке, требование действительное». Он нажал кнопку на электронной площадке и стал цессионарием. Договор уступки подписали без лишних слов — в нём ни строчки о том, что банк оставит за собой право требовать с Сарычева по иным основаниям. Казалось, всё ясно.
Но едва Ковалев включился в реестр кредиторов самого Сарычева (личное банкротство), банк неожиданно оживился. Тот же Эльдышев вызвал юриста: «Слушай, а ведь мы продали только требование по субсидиарке. А поручительство-то осталось. Это же самостоятельное обязательство! Давай заявимся в реестр Сарычева ещё на пятнадцать миллионов». Юрист засомневался: «Но мы же согласились на уступку и получили деньги от Ковалева. Если сейчас залезем в реестр, то конкурируем с ним. Это нечестно». Эльдышев раздражённо перебил: «Это бизнес. Мы недополучили от продажи, и вообще у нас убытки. Пусть суд рассудит».
Арбитражный суд Калмыкии, куда банк подал заявление, согласился с кредитором. Судья, изучив документы, посчитал, что обязательства из поручительства и из субсидиарной ответственности — это два разных основания, и уступка одного не отменяет другого. Апелляция и кассация поддержали: «Поручитель солидарен с должником, а субсидиарная ответственность тоже солидарна, но они независимы. Пусть банк получает свои деньги». Ковалев, узнав об этих решениях, сидел в своей конторе, мял в руках квитанцию об оплате госпошлины и повторял: «Выходит, я зря покупал? Они же мне гарантировали действительность».
Дело дошло до Верховного Суда. Председатель Верховного Суда передал жалобу на рассмотрение коллегии. В зале заседания председательствующий судья Кирейкова, выслушав стороны, разъяснила позицию высшей инстанции спокойно, без лишних эмоций. Судебная коллегия указала, что поручительство и субсидиарная ответственность направлены на защиту одного и того же интереса кредитора, являются солидарными по отношению друг к другу. Значит, при продаже одного из солидарных требований к цессионарию переходят все связанные требования, включая поручительство, если иное не оговорено прямо. Банк, избрав продажу на торгах, фактически отказался от самостоятельного права на поручительство в пользу сообщества кредиторов, а покупатель — Ковалев — приобрёл весь пакет прав. Попытка банка конкурировать с цессионарием нарушает стабильность оборота и делает положение покупателя долга неопределённым. Никаких оговорок договор купли-продажи не содержал, значит, банк утратил возможность требовать по поручительству. Включение банка в реестр создало бы двойное взыскание, что недопустимо.
Когда Ковалеву позвонили и сообщили об отмене судебных актов, он вышел на крыльцо своего дома, глубоко вдохнул горячий воздух и улыбнулся. Он не был уверен, что получит с Сарычева хоть рубль, но хотя бы банк не станет отбирать его шанс. А Эльдышев в тот же вечер, просматривая почту, наткнулся на уведомление о проигранном деле и долго молчал, глядя на пыльный ковыль за окном. Он продал требование — и вместе с ним продал право требовать по любому основанию. Теперь оставалось лишь смириться.
В этой истории Верховный Суд сказал простую вещь: если кредитор уступает кому-то право получить деньги с должника по одному основанию, он не может потом требовать те же деньги с того же должника по другому основанию. Потому что все основания, которые защищают один и тот же долг, как нити в одном канате, переходят к новому владельцу вместе с проданным требованием. И если вы купили такой долг на торгах, вы получаете все способы его взыскания, а прежний кредитор остаётся в стороне.
*Все Имена изменены. Основано на реальном судебном решении:
Определение Верховного суда Российской Федерации от 24.06.2024 г. дело № А22-228/2021