Петра разбудили среди ночи. Гонец из Москвы привёз весть – Екатерина родила дочь. Государь, по свидетельствам приближённых, просиял. Девочку назвали Елизаветой. Шёл 1709 год. Тот самый – год Полтавской победы.
И Пётр, суеверный на свой лад, решил: дочь – счастливый знак. Он обожал её с первого дня. Но именно эта девочка – любимица царя, красавица, умница – проведёт шестнадцать лет в стороне от трона. Почему?
Елизавета росла во дворце, но не в роскоши. Пётр I не баловал детей в привычном смысле. Он учил их. Елизавета с ранних лет говорила по-французски, танцевала, рисовала.
И конечно, как любая светская барышня начала XVIII века, увлекалась музыкой. Отец души в ней не чаял. Современники вспоминали, что Пётр часто сажал маленькую Лизаньку на колени, показывал ей чертежи кораблей, смеялся её вопросам.
Для сурового реформатора, ломавшего страну через колено, это была редкая нежность. А ещё Пётр строил для неё планы. Большие планы. Он мечтал выдать Елизавету за французского короля Людовика XV или хотя бы за кого-то из европейских принцев.
Породниться с древними династиями, закрепить статус России среди великих держав. Но был один изъян. Серьёзный.
Елизавета родилась в 1709 году. А Пётр и Екатерина обвенчались только в 1712-м. Три года разницы – и целая пропасть в глазах европейских дворов. Елизавета была рождена до брака.
По меркам XVIII века это означало одно: незаконнорождённая. И неважно, что потом родители поженились. Клеймо осталось. Французский двор отказал. Вежливо, но твёрдо. Другие европейские дома тоже не спешили с предложениями.
Для них дочь бывшей прачки и царя-плотника, да ещё рождённая вне брака, – не самая завидная партия. Пётр злился. Но поделать ничего не мог. Даже он, перевернувший Россию, не мог переписать дату рождения собственной дочери.
А потом Пётр умер. 28 января 1725 года государя не стало. Елизавете было пятнадцать лет. И тут начались вещи, которые она запомнит на всю жизнь. Пётр I не оставил завещания.
Точнее, он подписал в 1722 году указ о престолонаследии, который позволял монарху самому назначать преемника. Но назначить – не успел. Или не захотел. Историки спорят об этом до сих пор. В итоге на трон взошла мать Елизаветы – Екатерина I.
Помог Меншиков: светлейший князь привёл гвардейцев, и те 'убедили' Сенат. Гвардия решила вопрос за одну ночь. Казалось бы, при матери на троне дочери ничего не грозит. Но Екатерина правила недолго – всего два года. В мае 1727-го её не стало.
И вот тут Елизавету отодвинули по-настоящему. Меншиков – тот самый, что когда-то помог Екатерине – теперь играл в свою игру. Ему нужен был управляемый монарх. Одиннадцатилетний Пётр II, внук Петра Великого от первого брака, подходил идеально.
Мальчик на троне. Меншиков за спиной. Елизавета – в стороне. Ей было восемнадцать. Она была дочерью великого реформатора, обаятельная, популярная в гвардии. Но формально – всё та же 'незаконнорождённая до брака'. И что ещё важнее – за ней не стояла партия.
Не было ни армии сторонников, ни денег, ни опытных интриганов. А у Меншикова всё это было. – Цесаревна может жить спокойно, – передавали Елизавете слова светлейшего. – О троне ей думать не следует.
Дальше – хуже. Пётр II умер в январе 1730 года, не дожив до пятнадцати лет. Оспа. И снова встал вопрос: кто? Верховный тайный совет выбрал Анну Иоанновну – племянницу Петра I, дочь его старшего брата Ивана V.
Выбрали именно потому, что считали её слабой и управляемой. Вдова курляндского герцога, далёкая от российской политики – идеальная марионетка. А Елизавету снова обошли. Почему? Всё те же причины. Рождение до брака матери. Отсутствие сильной придворной партии. И ещё одно: Анна Иоанновна происходила от старшей ветви Романовых, от Ивана V.
А Елизавета – от младшей, от Петра I. В глазах многих старая кровь значила больше. Анна Иоанновна быстро показала, что она не марионетка. Разорвала 'кондиции' – ограничительные условия, навязанные верховниками, – и стала править единолично.
Десять лет правления, эпоха Бирона, засилье немцев при дворе. Елизавета всё это время жила тихо. Почти незаметно. Танцевала на балах, охотилась, принимала гостей. Внешне – беззаботная красавица. Внутри – совсем другое.
Она ждала. Шестнадцать лет. После смерти Анны Иоанновны в октябре 1740-го на трон посадили младенца – Ивана VI, которому не исполнилось и года. Регентом стала его мать Анна Леопольдовна. Это было уже слишком. Грудной ребёнок на троне. Немецкое окружение у власти. Гвардия роптала.
Народ тосковал по 'петровским временам'. И тут Елизавета решилась. В ночь на 25 ноября 1741 года она явилась в казармы Преображенского полка. По воспоминаниям современников, цесаревна была в кирасе поверх платья.
Гвардейцы встретили её восторженно. – Знаете ли вы, чья я дочь? – спросила она. – Знаем, матушка! – ответили солдаты. – Веди! Переворот прошёл без единой капли крови. К утру Елизавета была императрицей. Ей шёл тридцать второй год.
Двадцать лет она будет править Россией. Откроет Московский университет. Отменит смертную казнь – первой в Европе. Построит Зимний дворец. Выиграет войну с Пруссией. Сделает Россию одной из сильнейших держав континента. Но шестнадцать лет ожидания оставили след.
Елизавета до конца жизни не доверяла придворным. Меняла спальни каждую ночь – боялась заговоров. Проверяла караулы лично. Любимая дочь Петра I всё-таки стала императрицей. Но не потому, что отец подготовил ей путь. А потому, что в нужный момент нашла в себе смелость взять то, что не дали.
Может быть, именно этому её и научил Пётр – не ждать, а действовать. Как вы думаете: если бы Пётр I успел назвать преемника, выбрал бы он Елизавету?