В начале XVIII века заботами царя Петра русская православная церковь лишилась патриарха, а для управления духовным сословием был учрежден Святейший Синод. Полномочия церковного суда несколько изменились, и теперь привилегия вынесения решений отходила светским судам, если подсудимый был человеком мирским. Именно такой пример двойной подсудности – когда дело подлежало разбору церковной власти, а решения выносили светские – случилось в Коломне зимой 1723 года.
***
В ту пору епископом коломенским был грек Иоаникий, принявший постриг в обители Пресвятой Богородицы Ионисской епархии, находившейся в местности Аспрангелои греческой области Эпир, где и он прошел все степени монашества – был иподиаконом, диаконом, пресвитером. Находившаяся в турецких владениях монашеская обитель терпела всяческие ущемления и неоднократно разорялась. По решению братии несколько иеромонахов монастыря в Аспрангелои были посланы для сбора вспомоществования в разные страны, и брату Иоаникию выпало ехать в Россию, где он был радушно встречен. Его поставили во епископа Ставропольского в составе Астраханской епархии, а в 1719-м году перевели на коломенскую кафедру.
Возможно, в силу своего иностранного происхождения и неважного знания обстоятельств российской жизни, епископ Иоаникий не предал особенного значения сигналам протоинквизитора епископского дома, иеродиакона Савватия, сообщившему ему о подозрительном юродивом, ходившем по городу с тяжелым жезлом в руках.
Несмотря на неоднократные просьбы иеродиакона Савватия, митрополит не спешил с приказом об аресте юродивого, хотя к этому его и призывал закон. Иеродиакон Савватий был, так сказать, «в своем праве», и для подобных случаев у служащих Инквизиторского приказа существовала инструкция, по которой они и сами имели право задерживать заподозренных, что и было сделано. Примеченного Савватием человека взяли под белы руки в обход приказанию митрополита Иоаникия, и отправили в Москву, для освидетельствования его в конторе Святейшего Синода.
***
Будучи допрошенный, арестованный назвался Василием Семеновичем Воитиновым, уроженцем города Глухов (теперь это Сумская область Украины). Отец его был посадским человеком. Умер он, когда ему, Василию, было 8 лет. Его забрала к себе сестра, бывшая замужем за посадским Лаврентием Павловым. Живя в их доме, мальчик «научался по еретическим книгам», которые были в доме у родственников. Потом его сманила нищенская братия, которой был нужен мальчик-сиротка для сбора подаяния. С этой компанией Василий бродил сначала в Глухове и ближайшей округе, а потом пошел за ватагой по ярмаркам да городам.
В Туле он повстречал некую Настасью Карповну, вдову посадского человека, которая посоветовала ему разыгрывать из себя юродивого. Как сказано в допросных листах:
«Научила его, чтобы он, тот Василий Воитинов, стал ходить один, без ватаги, босым, в одной рубахе, чего ради ему станут больше подавать. И для того, чтобы в зимнее время ему не озябнуть, дала та Настасья мази, которой вымазала Василия всего, а потом и его научила делать мазь, говоря: «От той мази, ты ни в какие морозы мерзнуть не будешь». По наущению Настасьи тот ханжа мазью мазался, и готовил её: рвал весной крапиву, томил её в горшке без воды, произнося над тем горшком слова, которым его научила Настасья. Полученным составом мазался, и, ходя в зимние стужи, никогда ознобу не испытывал, и не испытывает поныне. От того во многих городах, считали его святым, который ради спасения души мучит тело свое, претерпевая стужу».
Для той же цели, чтобы его считали мучающимся для вящего духовного очищения, вместо вериг он носил с собою тяжеленный посох – железную палку в пуд весом. Но использовал он этот жезл вовсе не в благочестивых целях «утруждения окаянной плоти» - этот железный ослоп стал орудием нескольких преступлений, совершенных Василием Воитиновым, в которых он признался на допросах.
***
Будучи в городе Белеве, придя в церковь Покрова Пресвятой Богородицы, стал он просить тамошнего попа, отца Лариона Семенова, чтобы тот его исповедовал и причастил. Но священник отказал босяку в этом, сказав, что прежде нужно говеть – выдержать пост. Услыхав это наставление, Василий разъярился, и тут же в церкви, прямо на глазах у прихожан, бывших в храме, нанес о. Лариону несколько ударов своей железной палицей, и «убил того попа до смерти».
Его взяли тут же, на месте преступления связали, и доставили на двор к белевскому воеводе Сидору Герасимову. По приказу Герасимова лже-юродивого для начал побили батогами, а потом бросили в темницу, чтобы начать формальное следствие. Но, по его собственным словам, Василий, обладая «многим еретическим познанием», сумел при допросе «обворожить того воеводу», и по приказу Герасимова его отпустили.
Из Белева он поспешил убраться, но в том же году совершил ещё одно убийство. В Орле, он шел по мосту через Оку, а за ним увязались ребятишки, крича в след Воитинову: «Беспорточный, беспорточный». Обозленный ханжа резко обернулся и хватил одного из мальчишек своим жезлом, остальные бросились наутек, а не успевшего убежать ушибленного им мальчика он подхватил и швырнул с моста – тут ударился об лед и убился насмерть.
***
Бродячая жизнь привела Ваську в город Венев, здесь он снова «юродствовал» - ходил по округе без порток, в одной рубахе и босой. Но когда он побирался в Крещенском монастыре, расположенном в 7-ми верстах от Венева, приехавший на богомолье местный воевода обратил внимание на юродивого с тяжелым жезлом, и чем-то ему он показался подозрителен. По приказу веневского воеводы Воитинова взяли, и под командой воеводского денщика караульные солдаты доставили его в Приказную избу, где велено было содержать подозрительного типа под караулом. В избе ханжу поместил в камору, под запор, а вместе с ним в той каморе сидел денщик воеводы. Ночью, Василий сумел выцарапать из ветхой кладки печи кирпич, и тем кирпичом хватил по голове задремавшего денщика – тот повалился замертво. Никто из внешнего караула не слыхал того, что произошло в каморе. Около четырех часов утра, он снова «нечестивым своим чародейством обворожил солдат караула, и ушел неведомо как».
***
Переходя с места на место, Воитинов как-то зашел в село Просвирницы, принадлежавшее боярину Ромадановскому. В том селе как раз была свадьба: крестьянин Родион женил своего сына, и когда молодые прибыли от венчания в дом, всех гостей позвали к столу. По обычаю принимали всех, и нищему бродяге так же дали место. В разгар веселья подвыпивший Василий стал требовать у хозяев, чтобы они прислали на их конец столов ещё винца, а новобрачная, обратив внимание на нахального нищего, воскликнула:
- Кто такого урода, вообще за стол-то пустил!?
Чародея задело за живое это замечание, и он нашел, что ей ответить:
- Урод, говоришь, красавица? Нут-ка я тебе сделаю! – пообещал он.
И после этой угрозы, при всех присутствовавших, произнес какое-то заклинание. Возмущенные селяне выгнали пьяного ханжу взашей, а уже утром Родион, отец молодого супруга, бегал по всему селу, разыскивая Василия, спрашивая всех: не видел ли кто, куда чародей подевался? Оказалось, что он: «разлучил супружество молодых» - проще говоря, у жениха ничего не получалось с невестой в первую брачную ночь. Такое бывает и без всякого чародейства, но и потом у здорового прежде парня ничего не выходило.
Спустя какое-то время Василий опять зашел в вотчину Ромадановского, и там Родион зазвал его к себе, пал в ноги слезно просил вернуть мужскую силу сыну. За большие деньги Василий «смилостивился» и снял заклятье с молодого человека. Но таким «добрым» он бывал не всегда: в селе Заветинки за то, что один хозяин не разрешил ему попариться в бане, «напустил на тот дом демонскую силу, так что жить в нем стало совсем невозможно». Семья, промучившись несколько дней, из дома ушла к родне, решив отстраиваться заново: «и дом тот опустел, и до ныне стоит впусте».
***
Бродячий чародей был натурой весьма страстной, и по собственным его показаниям использовал свои умения для обольщения и растления девиц: в разных городах, селах и иных местах склонил к блудному соитию более двух десятков девиц и женок. В Коломенском уезде, в вотчине Ивана Ивановича Ляпунова, селе Озерках, была у него постоянная подружка – дворовая женка Лукерья Иванова, с которой он « жил блудом». В благодарность за любовь и ласки Василий научил свою зазнобу различным магическим штучкам: «как портить недругов, оборачиваться вороной, иными птицами и зверями, по коим научениям та баба Лукерья и делала».
Свою силу творить подобные вещи Василий объяснял близкой дружбой с бесами, утверждая на допросах, что у него в подчинении их находится целая сотня, во главе которой находились Ирод-бес и бес Миха. Эта власть над злыми духами позволяла ему устраивать массу дел в свою пользу. Он якобы хорошо зарабатывал, укрепляя мельницы – стоило только отдать приказ невидимому воинству водяных бесов, и мельницы укреплялись. Те же, кто не желал ему платить, бывали им наказаны – силы, ему подчиненные, разрушали плотины. За послушание он платил бесам обычно тем, что приносил им в жертву свиней, загоняя в воду и топя целые стада. Воитинов утверждал, что при помощи бесов может летать по воздуху: на доске и так просто – стоит только призвать Миху и его подручных, а они его подхватывали и несли, невидимые людскому глазу.
Чтобы духи не бездельничали, Василий (по его словам) заставлял их таскать из Оки речной песок на берег, насыпая из него огромные кучи, а потом эти кучи снова сметать в реку. Говорил он и о кладах монет, которые по его просьбе приносили ему подчиненные князя Михи:
«Приказал им из греческой, шведской, турецкой и российских стран носить денежную казну разных манеров, и такой казны те бесы натаскали целую яму, мерою в полторы сажени в вышину и длину, а шириной в два аршина. Яма же та с деньгами по Киевской большой дороге, в одной версте от Днепра, в шести верстах от Киева, и для знаку над тем местом положен белый камень».
Сделав такое важное признание, Воитинов предупредил, что взять те деньги из ямы простому человеку нельзя, потому как караулят её демоны, которые покарают дерзнувшего. Те же искушенные, которые бесов отгонят молитвою, отвалят камень и отроют клад, получат только уголья, в которые обратится спрятанное там бесами злато-серебро. Такие вот уж были сложные правила этой игры.
***
Показания Василием Воитиновым были тщательно записаны, и на основании этого расследования Святейший Синод 18-го марта 1723-го года, вынес следующее постановление: «За великие волшебные действия того Василия Семенова Воитинова, творимые над людьми, от которого волшебства он в услужении демонов имел, отослать его в Юстиц-Коллегию, к розыску», что и было исполнено 27-го марта.
В том же постановлении Синода о Воитинове говорилось, что он, по мнению священства: «обманщик, злодей и убийца, по всей справедливости достойный смертной казни». Таковая рекомендация, скорее всего, была учтена при вынесении приговора. Там и без чародейства, для смертного приговора хватало убийств, нанесения тяжких телесных повреждений. Как говорится нынче «по совокупности состава преступлений, за счет поглощения более строгим наказанием менее строгих».