С праздником Великой Победы!!!
Иногда, размышляя над тем, почему всё-таки мы победили в Великой Отечественной войне мне приходят на ум строчки Твардовского:
В пилотке мальчик босоногий
С худым заплечным узелком
Привал устроил на дороге,
Чтоб закусить сухим пайком.
Горбушка хлеба, две картошки
— Всему суровый вес и счет.
И, как большой, с ладони крошки
С великой бережностью — в рот.
Стремглав попутные машины
Проносят пыльные борта.
Глядит, задумался мужчина.
— Сынок, должно быть сирота?
И на лице, в глазах, похоже,
- Досады давнишняя тень.
Любой и каждый все про то же,
И как им спрашивать не лень.
В лицо тебе серьезно глядя,
Еще он медлит рот открыть.
— Ну, сирота.- И тотчас:
- Дядя, Ты лучше дал бы докурить.
Ответ для меня становится ясен. Потому что в подавляющем большинстве своем все простые люди нашей страны, в том числе дети, не представляли себе, что их страна победить не сможет. Победа в этой священной для нашей страны войне была важнее для этих людей всех их лишений, всех их потерь, и самой их жизни. Вечная слава им! И павшим и живым!
Мой рассказ об одном из таких героев - мальчишке с невероятной отвагой в сердце, которой завидовали многие взрослые, о юном фронтовом разведчике Александре Колесникове.
Побег на фронт.
Саша Колесников родился 3 июля 1931 года в Москве в довольно обеспеченной по тем временам семье. Отец был кадровым военнослужащим, а мать работала в Наркомате финансов. Он мог есть довольно приличный родительский паек, учиться в элитной школе и ни о чем не задумываться, но сыновья офицеров были тогда из другой породы. Санька сбежал к отцу на фронт.
Александр Александрович Колесников рассказывает: «В марте 1943 года мы с другом сбежали со школьных уроков и отправились на фронт. Нам удалось забраться в товарный поезд, в вагон с прессованным сеном. Казалось, всё складывается благополучно, но на одной из станций нас обнаружили и отправили обратно в Москву.
На обратном пути я снова удрал на фронт - к отцу, служившему заместителем командира механизированного корпуса. Где я только не был, сколько дорог пришлось пройти пешком, проехать на попутных машинах: Однажды в Нежине случайно встретил раненого танкиста из части отца. Выяснилось, что батюшка получил от мамы известие о моём "героическом" поступке и пообещал устроить мне при встрече отменную "лупку". Последнее существенно изменило мои планы. Недолго думая, я пристроился к танкистам, которые направлялись на переформирование в тыл. Рассказал им, что отец у меня тоже танкист, что маму потерял во время эвакуации, что остался совсем один».
Танкист Егоров, возвращавшийся из госпиталя в свой полк, решил привести Саньку к командиру, который и решит его судьбу. Командир, узнав о его возрасте, приказал утром отправить Саньку в тыл. Под утро мальчишка сбежал из расположения полка и стал пробираться в лес. Вдруг налетели немецкие самолёты и начали бомбить позиции наших войск. Одна из бомб разорвалась рядом, и Саньку отбросило взрывной волной в воронку от бомбы. Некоторое время мальчик лежал без сознания, а когда пришёл в себя, то увидел парашют, приземляющийся прямо на него. Купол накрыл и Сашку и немецкого лётчика. Увидев мальчика, фашист начал доставать из кобуры пистолет. Изловчившись, подросток бросил ему в глаза горсть земли. Потеряв на какое-то время зрение, немецкий летчик начал палить куда попало. Вдруг кто-то, перепрыгнув Сашку, вцепился в немца. Завязалась борьба, и когда немец стал душить нашего солдата, Сашка взял камень и ударил фашиста по голове. Из под фрица выбрался... сержант Егоров. Вместе они связали немца и доставили к своим. За этот подвиг Александр Александрович Колесников получил свою первую боевую награду - медаль «За отвагу» и был зачислен сыном полка в 50-й полк 11-го танкового корпуса.
Первое время, когда полк вышел на передний край, и началось наступление, Саню старались уберечь от опасности. Его, то отправляли «проследить» за ремонтом танков на базу, то посылали с поручением в штаб корпуса. Но Сан Саныч, как его любовно называли теперь все бойцы и командиры, пользовался любым случаем, чтобы попасть в боевые порядки танкистов.
Особенно он подружился с разведчиками и не раз просился взять его на задание. Но капитан Серов, начальник разведки полка, с которым Санька встретился в землянке, и слушать ничего не хотел.
Тогда Санька решил действовать сам.
Однажды во время боев под Мелитополем разведчики отправились на очередное задание. Капитан объяснил обстановку. На задание шли трое. Надо было срочно передать радистке, заброшенной в тыл к немцам, батарейки для рации — кончилось питание, и прекратилась связь.
Санька вертелся около разведчиков, пытаясь найти подходящий момент, чтобы напроситься на задание.
Капитан Серов заметил его и тут же сообразил, что Санька может удрать с разведчиками.
— Воспитанник Колесников! — позвал капитан.
— Здесь! — откликнулся обрадованный Санька.
— Вот что, Сан Саныч! — сказал капитан. — Отнесёшь срочное донесение в штаб полка. Лично майору Величко. В случае чего — уничтожить!
Капитан вырвал из блокнота листок. Примостившись на пеньке, что-то быстро написал, вложил в конверт и заклеил его.
— На! Мигом!
Санька пулей полетел по направлению к штабу, прячась ото всех, кто попадался ему на пути.
В штабе майор принял донесение, прочитал. Потом он вызвал вестового и, передав ему записку, приказал: «Распорядитесь там…»
— Пойдём, воин, — вестовой взял Саньку за руку, как маленького. — Компоту хочешь?
Он привёл мальчика к себе в землянку, поставил перед ним кружку с компотом.
Санька сел за стол и вдруг увидел на столе записку, оставленную вестовым. «Задержите до утра…» — прочёл Санька.
Отодвинув кружку с компотом, мальчик посмотрел на вестового. Тот возился с гимнастёркой у своего топчана…
Трое разведчиков: лейтенант Ковальчук, сержант Егоров и рядовой Брагин, оставив позади передовую линию наших окопов, уползали всё дальше и дальше на немецкую сторону. Миновав по-пластунски нейтральную зону, они гуськом, друг за другом, приблизились и колючей проволоке.
В одном месте сапёры вырезали едва заметный проход. Ковальчук, пропустив вперёд Брагина и Егорова, оглянулся.
Чуть уловимый шорох послышался в стороне. Все замерли. Прислушались. Ничего. Показалось…
Вот окопы противника. Послышалась немецкая речь, музыка. Немцы, видимо, в землянке крутили патефон. Разведчики продолжали ползти дальше.
Неожиданно позади них вновь раздался подозрительный шорох. Ковальчук знаком приказал остановиться. Вынув финку, он исчез в темноте… Вернулся, волоча за шиворот, как щенка, мальчишку, который терпеливо молчал. Это был Санька в своей прежней одежонке, с котомкой за плечами.
Разведчики переглянулись. Ковальчук уже собирался дать Саньке хорошего подзатыльника… Но в этот момент из темноты прямо на них надвинулась фигура немца в каске…
Брагин одним прыжком подлетел к фашисту, ударил финкой. Немец упал.
— Полундра! — шёпотом скомандовал Ковальчук, и все четверо бросились прочь, скатились в овраг и залегли…
К городку, где находилась на конспиративной квартире радистка, добрались под вечер.
На разведку пошёл сержант Егоров. Его ждали долго. Вернулся он часа в три ночи и рассказал, что на квартиру не пройти. Немцы арестовывают всех мужчин и подростков от 15 лет. Облава за облавой. Отправили Саньку.
Под видом попрошайки Санька прошёл по улицам, разыскал квартиру, передал девушке-радистке батарейки и вернулся к поджидавшим его в условленном месте разведчикам. Задание было выполнено. И хотя Сан Санычу попало от капитана Серова за самовольство, командование наградило его второй медалью «За отвагу».
Работа в разведке.
С этого момента Саша стал регулярно ходит в разведку во вражеский тыл.
Помните фильм Тарковского «Иваново детство»? Так вот Саша был такой же опаленный войной мальчишка, который учился стрелять из «Шмайссера» (народное название немецкого автомата MП-40) по банкам из под тушенки и играл «в ножички» настоящими эсесовскими кинжалами ...
Сан Саныч всегда успешно справлялся со всеми заданиями. Лишь одно задание он чуть было не провалил по неопытности.
Александр Александрович Колесников рассказывает: «... чуть не выдал нашего радиста, которому нёс новый комплект электрических батарей для рации. Встреча была назначена на кладбище. Позывной - утиное кряканье. Получилось так, что на кладбище я добрался ночью. Картина ужасающая: все могилы разворочены снарядами. Вероятно, больше от страха, чем исходя из реальной ситуации, начал крякать. Раскрякался так усердно, что не заметил, как сзади подполз наш радист и, зажав мне рот ладонью, прошептал: "Сдурел, парень? Где же это видано, чтобы утки ночью крякали?! Спят они по ночам!".
В июне 1944 года 1-й Белорусский фронт, в который теперь входил корпус, начал подготовку к наступлению (операция «Багратион»). Неожиданно его вызвали в разведотдел соединения и представили летчику-подполковнику. Подполковник был немногословен. Недалеко от Минска немцы готовят мощный оборонительный заслон. По железной дороге к фронту непрерывно перебрасывается техника, которую разгружают где-то в лесу на замаскированной железнодорожной ветке в 70 километрах от линии фронта. Парашютисты-разведчики, направленные на поиски этой злосчастной ветки с задания не вернулись. Авиационная разведка также не смола ничего обнаружить, все замаскировано. Сашу вызвали в разведывательный отдел корпуса и поставили задачу – в течение трех дней найти секретную железнодорожную ветку и обозначить место ее расположения, развесив на деревьях старое постельное белье.
Сан Саныча переодели во все гражданское, дали тюк постельного белья. Получился подросток-беспризорник, меняющий белье на продукты. Пробирался он лесом, вдоль основной железной дороги. Фашистские патрули располагались через каждые 300 метров...
Санька подполз к шоссе, выбрался на него и, как ни в чём не бывало, зашагал к разъезду. Из-за поворота показались немецкий бронетранспортёр и пеленгатор. Поравнявшись с мальчиком, машины остановились, и из люка бронетранспортёра вылез офицер.
— Эй, мальшик! — крикнул он. — Ком, ком.
Санька спокойно подошёл к машинам.
В старенькой своей одежде, в стоптанных, перевязанных верёвками ботинках, с котомкой в руках, он ничем не отличался от мальчишек-беженцев, нищенствующих по дорогам оккупированных немцами районов.
— Вас махт ду? Что делаль здесь? Ты!
Санька молча развязал узелок, показал на корки хлеба, огрызки яблок…
Офицер брезгливо поморщился…
— Иди на хауз! Ты! Домой! — крикнул офицер Саньке. — Иди! А то пу-пу!
Бронетранспортёр медленно двинулся вдоль шоссе.
Санька повернулся спиной к машинам и пошёл в обратную от немцев сторону.
Неожиданно он остановился, обернулся — никого! Крякнул по-утиному. И сразу же бесшумно, как призраки, разведчики в маскхалатах пересекли шоссе и скрылись в лесу. С группой разведчиков Санька расстался у реки и двинулся дальше самостоятельно. Он переплыл две реки и, пробираясь лесом, наткнулся на заграждения из колючей проволоки.
Где-то здесь от разъезда отходила ветка, которую искали разведчики…
Тщательно скрываясь от охраны, он прошёл вдоль колючей проволоки километра два и обнаружил конечную станцию железнодорожной ветки: платформы, танки, склады боеприпасов.
Санька должен был в разных местах вокруг этого участка взобраться на деревья и привязать на их верхушках наволочки — опознавательные знаки для наших самолётов. Они будут пролетать рано утром и, если заметят знаки, то покачают крыльями.
Когда стемнело, он взобрался на деревья и развесил наволочки.
До рассвета Санька остался на дереве, недалеко от железнодорожной ветки. Чтобы не свалиться, он привязал себя к стволу и заснул.
Маленький солдат спал крепко. Саньку разбудил далёкий гул самолёта.
Гул приближался. Санька вспомнил, что сейчас, верно, время лететь нашему разведчику.
В рассветном небе скользил ястребок. Он прошёлся в стороне от леса, потом, снижаясь, пролетел над Санькой, закачал крыльями.
«Ясно! Понял! — пронеслось в сознании мальчика. — Задание выполнено!..».
Затявкали где-то в стороне немецкие зенитки, но ястребок уже набрал высоту. Саньке нужно было уходить немедленно и как можно дальше от этого места. С минуту на минуту должны были прилететь наши бомбардировщики, и тогда…
Санька хотел слезть с дерева, но вдруг совсем рядом раздалась немецкая речь.
Под деревом расположились солдаты. Отставив карабины и сняв сапоги, они отдыхали, о чём-то переговариваясь.
Один из них лёг на спину, закинул руки под голову и смотрел в небо…
Вдруг он вскочил. Оба прислушались. Отдалённый мощный гул самолётов наполнял тишину утра. Немцы бросились бежать…
Санька соскользнул с дерева, и кинулся в другую сторону. Лес загудел от взрывов.
Бомбардировщики с рёвом проносились над лесом, освобождаясь от своего груза. В огне метались охваченные паникой немцы.
Санька добрался до железнодорожной линии и пополз вдоль неё, временами скатываясь в свежие воронки, спасаясь от разрывов бомб...
Конец первой части.