Столица рязанской Мещёры, город резчиков и замысловатых наличников, «мещёрская сторона», городок «со смешным и милым» названием — именно так называют Спас-Клепики, обосновавшегося на стрелке рек Пры и Совки. Два последних эпитета принадлежат писателю Константину Паустовскому, с удовольствием приезжавшему сюда и создавшему об этих местах много хороших произведений, в том числе «Кордон 273» и «Мещерскую сторону» — во всех смыслах классику жанра «географической повести» и образец простого искреннего слога, так живо и образно описывающего тихий патриархальный и неспешный уклад здешних мест.
Спас-Клепики, тогда еще село Клепиково на Касимовском тракте, впервые упоминается в 1619 году, а первое документальное подтверждение существования Спаса-Преображенского храма, поделившегося частью своего имени с будущим названием города, датировано записью в окладной книге от 1676 года.
И если первое упоминание села Клепиково историкам известно доподлинно, само же название предлагает сразу несколько версий — от официальной промысловой коллаборации ножа для чистки рыбы «клепик» с именем местного храма до альтернативной в жанре экшен, повествующей о банде неких братьев Клепиковых, нещадно терроризировавших торговый люд на упомянутом выше тракте, проходившем по самой мещёрской глухомани. Легенда гласит об искреннем раскаянии Клепиковых в содеянных душегоубствах и разбое и строительстве в знак покаяния в селе храма в честь Спаса. Так и появилось село Спас-Клепики.
Есть еще менее известная, но тем не менее обоснованная версия и связана она с плотницким промыслом. Местные мастера применяли собственное ноу-хау: покрывали или «клепали» кровлю изб более удобной и практичной дранкой, пришедшей на смену дерновым крышам. Плотницкий процесс «клепания» и отразился в названии Клепиково. Чуть позже к топониму прибавилась первая «храмовая» часть.
В том, что люд здесь был рукастым и мастеровым можно и сейчас убедиться, прокатившись по близлежащим деревенькам. На старых домах еще сохранились наличники, филигранное исполнение которых может запросто конкурировать с эталонными вологодскими, гороховскими или мышкинскими образцами. Кстати, именно клепиковским мастерам было поручено строительство первого деревянного Мавзолея вождя пролетариата на Красной площади в Москве.
Всемирную известность плотницкому мастерству местных резчиков принёс рассказ Паустовского «Австралиец со станции Пилево», опубликованный в 1937 году. Прототипом главного героя стал уроженец клепиковского села Ершово Андрей Тулупов, покинувший родные места, спасаясь от ареста за революционную деятельность, и позже зарабатывавший на жизнь плотницким мастерством на стройках Сибири, Дальнего Востока, Китая, Австралии, Филиппин. Вернулся в родное Ершово Тулупов спустя 15 лет, здесь же на сельском погосте и обрел последнее пристанище.
«Мещёрская сторона» XIX-начала XX веков— это не только непролазное бездорожье, о котором пишут историки и путешественники прошлых лет, топи да болота. Прежде всего это крепкое предприимчивое купечество, промышленные производства и…заезжий экспериментатор-геодезист, генерал от инфантерии Иосиф Ипполитович Жилинский, взявшийся осушить местные болота, расчистив таким новаторским способом территорию для будущих переселенцев, желающих перепрофилировать высушенные гати под сельскохозяйственные угодья.
За 20 лет экспедицией были проложены сотни каналов, отраженные паутинной сетью на современной карте клепиковской Мещёры. Однако цели своей изыскания генерала не достигли. Народ на скудные угодья так не поехал.
Но индустриальная цивилизация в эти места таки добралась в 1897 году со строительством мещёрской магистрали или Рязанско-Владимирской узкоколейки. Создавалась узкая колея изначально для локального вывоза горелого леса, но разрослась до основной 211-километровой транспортной магистрали Мещёры, проложенной аж до соседнего Владимира.
Автору этих строк дважды удалось прокатиться по узкоколейке по лесным чащам: вначале на одном из последних рейсов узкоколейного вагончика, который тянул по сказочным воздушным местам старенький тепловозик ТУ7А-2879.
А уже после официального закрытия движения на этой ветке — в 2011-м – с ветерком на самодельной дрезине с движком от мотоцикла «Урал» в мещерскую глушь в гости к своей тетушке Ираиде/Раисе Руновой (имя женщины в разных источниках разнится) возил «последний железнодорожник» и бывший ж/д обходчик Сергей Никулин. Та поездка была особенной: много интересного рассказала родственница Никулина — последняя из выживших свидетелей чудовищной огненной трагедии, произошедшей в Курше-2 в августе 1936 года и унесшей по разным данным более тысячи жизней. В ту самую встречу женщина и поведала историю о возможном прототипе скульптуры девочки с медведями, установленной еще в пятидесятых годах прошлого века в городском сквере Спас-Клепиков (мы к ней еще вернемся чуть позже).
Возможно это просто красивая легенда. Но женщина упорно называла скульптуру «Маша, дочка лесозаготовителя, выходившая малышей погибшей медведицы».
После пожаров 2010 года мещёрскую магистраль разобрали, а мотодрезина Никулина — теперь экспонат железнодорожного музея в Переяславле-Залесском.
Но мы отклонились от основного маршрута повествования. Строительство узкоколейной магистрали позволило в здешних местах развиваться с размахом и торговле, и промышленности.
Продукция ватных фабрик купца первой гильдии Ивана Дроздова и промышленника Емельяна Савостина разлеталась на «ура» по городам и весям Российской империи. Не дотянула до индустриального будущего только «Стальная инструментальная и ножевая фабрика» в Заводской слободе, основанная в начале 19 века графиней Анной Петровной де-Броглио - закрылась в 1876-м. Фабрика производила стальные ножницы, ножи, хирургические инструменты превосходного качества и прочности и имела статус крупнейшего губернского металлобрабатывающего предприятия с приличным числом наград в портфолио и правом ставить на своих изделиях государственный герб.
Среди наиболее известных имен из местного спас-клепиковского купечества вам обязательно назовут бакалейщика и мецената Андрея Петровича Попова, не только построившего чудо резного зодчества — самый длинный в России деревянный дом, на фасаде которого выстроились шеренгой 26 окон с изумительными наличниками, но и оставившего после себя добрую память прежде всего строительством на собственные средства здания второклассной учительской школы, в которой профессию педагога начальных классов получал Сергей Есенин.
Однозначно великий и однозначно народный поэт здесь, в Спас-Клепиках, начал писать свои первые поэтические строки. Спустя десятилетия в Спас-Клепиках был установлен бюст поэту, который встречает гостей при въезде в город и является основным фокусом обновленного пространства центральной части, к удивлению многих, сохранившей патриархальную размеренную атмосферу. Это особенно бросается в глаза, когда человек впервые приезжает в город.
Сохранить аутентичность, а также внести новую жизнь не навредив месту, — согласитесь, задача уровня «мастер». Комфортная среда начала подтягиваться в мещёрский городок за несколько лет до начала масштабных работ по благоустройству.
Вначале «пришли» асфальтированные современные дороги. Затем — федеральные проекты благоустройства и создания комфортной среды, локации для которых выбирали, как и полагается, сами жители. Спас-Клепики приросли обновленной территорией центральных улиц и скверов, где летними вечерами теперь яблоку негде упасть от числа отдыхающих семей с детьми, молодёжи или туристов, приехавших за тишиной. Дорожки, освещение, скамьи и уместные малые архитектурные формы — здесь установлено, проложено и вымощено все то, что делает пространство действительно комфортным.
Но мы хотим обратить внимание на другую важную часть благоустройства, вобравшую историческую и природную составляющую столицы Мещёры: деревянный челн, как будто оставленный на приколе рыбаками, витиеватый, петляющий сухой ручей — прообраз Пры— с перекинутыми через «водную» гладь мостинами, зеркальные отражения великих мещёрских озер, воспетых Паустовским, деревянная ротонда с резными элементами, напоминающими о плотничном прошлом, сбросившая десятки лет после реконструкции скульптура «Маши», выхаживающей маленьких медвежат. К ней теперь можно свободно подойти по благоустроенной дорожке.
А высаженная зелень вполне может послужить ботаническим атласом для изучения местной флоры— настолько грамотно и уместно подобраны растения: вероника и дербенник иволистный, бузульник, сосны, свечи мещёрских вейников, чубушник, болотный ирис… это только малая часть представителей неброской флоры здешнего края, воссозданная в новом прогулочно-парковом пространстве.
В заключении сделаем еще одно отступление от правил и дадим не совет, а настоятельную рекомендацию. Если вдруг возникнет срочная необходимость выпасть из интенсивной жизни хотя бы на чуть-чуть, остановить время и прийти в себя, есть чудодейственное средство: прокатиться тихим летним вечером на великах по старым купеческим улочкам Спас-Клепиков, послушать стрижей, сидя на лавке с мороженым под дубовой сенью обновленного городского сквера, посчитать окна «поповского» дома (см.выше) или поваляться в сумерках на качелях под ротондой, когда над ней зажигается «звездное» небо. Самый беспроигрышный вариант для того, чтобы выкинуть из головы все ненужное и пустое. Проверено. Неоднократно.
Но есть нюанс: вам обязательно захочется вернуться сюда снова. На велосипеде, рейсовом автобусе или автомобиле— неважно. Вы будете скучать. Это чувство собственной ностальгии по здешним местам емко и образно описал Константин Паустовский в своих «Заметках о живописи»: «Я испытал это на себе, когда в туманных предосенних садах Версаля с их почернелой, как старая позолота, листвой, с их геометрической пышностью я—совсем не знаю почему—вспомнил крошечный городок Спас-Клепики, и у меня заныло сердце».
#СпасКлепики #малыегородаРоссии #путешествиепоРоссии #Паустовский