Моя бабушка работала воспитателем. Видимо, поэтому в шесть лет меня отправили в подготовительную школу. Зачем она отобрала у меня целый год детства? До сих пор не знаю. Наверное, из очень большой любви. Или чтобы я не расслаблялась.
Подготовка оказалась мощной. Мы проходили полноценный первый класс: я бегло читала, писала, щёлкала примеры и задачи. Короче, я была готова к школе. А она ко мне — нет.
На севере после такого курса детей сразу брали во второй класс. Но мы возьми и переедь в Омск. А Омску было глубоко всё равно на мои супердостижения. Меня торжественно отправили в первый класс. Заново.
Это был трындец. Вокруг старательно сопят и выводят крючочки, учат буквы, считают на палочках. А я сижу, как взрослый человек, и думаю: «Боже, за что мне это?» Я всё это уже знала. Честно просидела целый год просто как мебель. Ходила в школу, наверное, только ради перемен. На уроках было откровенно скучно, а я страдала и маялась целый год.
Дальше всё наладилось. Второй класс, третий — я шла отлично. Память у меня феноменальная, всё ловила на лету. Но в третьем классе моя классуха вдруг решила разнообразить мне жизнь.
Я отвечаю устно — на пятёрку. Письменно — на пятёрку. А она везде отвешивает мне жирную тройку. Я в шоке, класс офигевает. Другим она ставила нормальные оценки, а мне будто мстила за грехи всего человечества.
Я жёстко обиделась. И перестала отвечать вообще.
Домашку, правда, продолжала делать — нас с братом контролировали так, что не отвертишься. Но когда меня вызывали к доске, я включала попугая: «Я не знаю». Ну а смысл? Распинаться на пятёрку, чтобы мне влепили тройку? Тройка и двойка для меня стали близнецами-братьями. Я из круглой отличницы превратилась в двоечницу. Быстро и эффектно.
Мама с тётей смотрели в дневник и не понимали. Дома я щёлкаю задачки как семечки, а в школе — позор. «Почему?» — допрашивают. «Я не знаю», — пожимаю плечами я. А мне реально было всё равно.
И тут мой брат не выдержал. Взял и всё рассказал. Сдал с потрохами.
Мама с тётей пошли в школу. И вскрылась шикарная правда. Оказывается, учительница специально ставила мне тройки, чтобы мама пришла её задабривать. Просить, умолять, носить подарочки. Откат чистой воды. Деньги, шторы, сервиз — классика девяностых.
У нас в классе был мальчик, который правда плохо соображал. Так ему она рисовала пятёрки. Потому что его мама была очень щедрой и догадливой.
Мои мама с тётей устроили разбор полётов. Вставили ей по первое число. Та вроде утихла. Но со мной-то никто не поговорил! Меня не утешили, не объяснили. А я уже принципиально закрылась. До конца года гнула свою линию: «Я не знаю». Третий класс я закончила с горем пополам.
Потом мы переехали, и я сменила школу. Пятый класс, чистый лист. Думаете, одумалась? Ага, сейчас.
Я так сильно разозлилась на всех учителей мира, на всю школьную систему, что просто продолжила свой итальянский бойкот.
— Юля, к доске! — Я не пойду.
— Юля, отвечай! — Я не знаю.
Учителя впадали в ступор. Девочка не глупая, а ведёт себя как партизан на допросе. Но была одна деталь: контрольные я писала идеально. И это взрывало им мозг. Устно — ноль, письменно — сто. Несостыковочка.
Я выработала гениальную систему. Нахватаю двоек своим молчанием, а потом резко начинаю учиться на пятёрки, чтобы их исправить. Система была проста: три двойки, три пятёрки. И в итоге получается тройка. Меня всё устраивало. И я не парилась.
Со мной постоянно беседовали. Уговаривали: «Юлечка, ты же талант! Хочешь золотую медаль?» Я честно отвечала: «Не, зачем? Это вам надо, чтобы я была медалисткой. А мне — нет». Мне нравилось прикидываться тупой. Серьёзно, я ловила с этого настоящий кайф.
Однажды в шестом классе математичка вызвала мою маму в школу. Поставила нас обеих перед доской и написала простейшее уравнение. Я в уме уже посчитала ответ.
— Юля, реши.
— Я не знаю.
Мама стоит молча. Она вообще не понимала, что происходит. Учительница в отчаянии обращается к ней:
— Вот видите?! Она говорит «не знаю», а она всё знает! Она щёлкает это как орехи! Она умная, но просто не хочет! Ну повлияйте!
— А что я сделаю?
— Вы же мать! Повлияйте на неё как-то.
— На неё нельзя повлиять. Если бить начну, она вообще в школу не придёт. У неё характер такой противный. Хотите, чтобы училась, — заинтересуйте. Я бессильна.
Мама вышла из школы злая. Дома наорала на меня и выдала историческую фразу: «В школу я больше ни ногой». И ведь сдержала слово. До самого девятого класса.
Я продолжала учиться ровно так, как хотела. Все уговоры, переговоры, душеспасительные беседы — мне было абсолютно наплевать. Школа меня не интересовала. Искренне и бесповоротно.
Девятый класс я закончила. В аттестате — одна тройка. Могли быть пятёрки, но мне было всё равно. Я ушла и не жалела ни минуты.
Учителя, наверное, до сих пор меня обсуждают. Потому что таких, как я, они не видели. Не отличница, не двоечница, а девочка, которая играла по своим правилам.
Оглядываясь назад, я понимаю: уже тогда я интуитивно делала то, что делаю до сих пор. Если система мне не подходит — я не ломаюсь и не подстраиваюсь. Просто устанавливаю внутри неё свои правила. И живу по ним. Все вокруг могут говорить, что это неправильно и надо жить по-другому. Но это моя жизнь. И правила в ней — тоже мои.
Продолжение следует...