Жизнь после жизни по-древнерусски
Сегодня, заказывая сорокоуст об упокоении или ставя свечу за здравие, мы редко задумываемся о том, насколько наши представления о «том свете» далеки от первоначального христианства. За каждым нашим «Царствие ему небесное» стоит не только Евангелие, но и глубокая языческая древность, крики сороки на крыше и суеверный шепот: «Чур меня!».
В 1913 году священник и исследователь А. Н. Соболев выпустил уникальный труд, в котором буквально «раскопал» сознание наших предков. Он показал, что человек Древней Руси не просто боялся смерти — он видел её, обустраивал для души дом в могиле и знал точную цену перевозчику через огненную реку.
Вот что мы узнали о том, как выглядела загробная жизнь глазами наших предков.
Смерть — это не конец, а… холодный сон
Предок-язычник не мыслил абстракциями. Для него мир был живым: солнце ходило ногами, ветер свистел губами, а земля была матушкой. Смерть он понимал через простые и пугающие образы природы.
Смерть — это птица. Она не приходит, а «залетает в окошко». В причитаниях северного края прямо говорится: «Злодейка эта скорая смертушка... черным вороном в окошечко залетела». Отсюда и пошла примета: если птица бьется в стекло — жди покойника.
Смерть — это скелет с косой (но не только). Привычный нам образ костлявой старухи с косой — лишь один из вариантов. У славянских племён смерть могла явиться «молодой женой», «красной девкой» или даже калекой перехожей. Фантазия рисовала её по-разному, но смысл был один: это чужая, пугающая сила извне.
Главное: смерть — это не уничтожение, а сон. Язычник не мог принять идею небытия. Раз солнце каждый вечер «умирает» за горизонтом, а утром рождается снова, значит, и человек просто «засыпает навеки». В причитаниях дочь обращается к умершему отцу: «Стань, пробудись... От сна от крепкого, от мертвого». Покойников называли «усопшими», то есть уснувшими.
Что такое душа, если её можно выронить из груди?
Самый шокирующий для современного христианина вывод Соболева: "наши предки считали душу... материальной".
В языке сохранились эти окаменелости: «душа улетела», «испустил дух» (то есть выдохнул ветер). В «Слове о полку Игореве» прямо сказано, как воин «изрони жемчужну душу из храбра тела». Жемчужную? Да, душу представляли как переливающуюся субстанцию, которую можно «вынуть» с груди.
Из-за этого материализма возникали странные, с точки зрения церкви, обряды. Если душа — это почти физический объект, то ей нужно помогать.
1. Помощь в родах смерти. Когда человек мучительно умирал, родственники "снимали потолок" или "поднимали матицу" (балку), чтобы душе было легче вылететь. Сразу после смерти открывали окно, ставили чашку с водой и вешали полотенце — «чтобы душа умылась».
2. Еда для призраков. До сих пор мы носим на кладбище конфеты и печенье («на покорм»). В дохристианской традиции это было не символическим поминовением, а настоящим угощением. В Олонецком крае сирота-дочь ставила на стол стакан пива для умершей матери и всерьез приговаривала: «На здоровье тебе выкушать!»
Дорога в рай: с пересадкой и платой
Представьте себе «Тот свет» не как абстрактное «небо», а как конкретную географическую точку, куда нужно добираться. У славян этот путь был сложнее, чем поездка в соседнее княжество.
Сначала умерший должен был преодолеть водную преграду. Все народы индоевропейской семьи верили в реку (часто огненную), отделяющую мир живых от мира мертвых. Отсюда знаменитый о бы хоронить в "ладье". Даже когда сжигали труп, прах часто клали в маленький кораблик. Предок плыл в страну отцов.
Затем нужно было заплатить. При раскопках курганов в руках у покойников находят монеты (иногда римские динарии). Это плата Харону, перевозчику. В русских духовных стихах эту роль играет Архангел Михаил: «Перевозит он души праведные через огненну реку». Грешным же перевозчика нет, они должны идти вброд, обжигаясь: «Тела те у них да опаляются, а власы на главах да загораются».
Рай? Ад? Нет, «Зеленая страна»
Самое удивительное открытие Соболева: у древних русичей-язычников не было ада в христианском смысле! Не было возмездия за грехи. Все, и добрые, и злые, отправлялись в одно место — просто в «страну отцов».
Эта страна описывалась как «рай» (слово, означающее «сад»). Арабские путешественники X века (Ибн-Фоцлан) записали слова русской девушки, добровольно идущей на сожжение с господином: «Вот вижу отца моего и мать мою... Вот и мой господин — он сидит в раю, и рай так прекрасен и зелен».
Предки верили: там та же работа, те же рабы и жены. Князь остается князем, пахарь пашет. Это была "продолженная жизнь", а не награда.
Идея «ада», как места мучений, появляется только с приходом христианства. Но народное сознание не могло принять, что их любимые предки-язычники горят в огне. Поэтому за христианскими догматами долго сохранялись языческие лазейки.
Почему мы до сих пор «двоеверцы»?
Соболев приходит к гениальному выводу: официальное крещение Руси в 988 году не «убило» язычество. Оно загнало его внутрь.
Князь Владимир крестил киевлян «мечом и огнем», народ плакал по Перуну, но формально принял веру. Внутри же человека старые боги просто сменили имена.
До сих пор многие из нас живут в этом «двоеверии»:
- Мы идем в церковь ставить свечку (христианство), но если черная кошка перешла дорогу, идем в обход (язычество).
- Мы молимся за упокой души, но на могиле оставляем рюмку водки и хлеб («материальная душа» требует еды).
Работа Соболева напоминает нам: наш «загробный мир» в голове — это сложный сплав страха перед тьмой, любви к предкам и надежды на вечную весну, где «реки медовые, а берега кисельные». И именно это делает древнерусскую культуру такой живой и понятной спустя тысячу лет.
Данная статья, составлена по мотивам монографии А. Н. Соболева «Загробный мир по древнерусским представлениям» (1913).
