с разрешения автора приводится статья 2022 года о первой редакции талдомской газеты «Крестьянин и рабочий».
первая редколлегия
23 апреля 1918 года пленарное заседание Талдомского исполкома рассмотрело вопрос о местной газете и постановило: «Избрать состав редакционной комиссии в составе 3-х членов, каковыми считать Ф. Н. Волкова, А.Я. Усачева-Волконского и А.К. Костерина. Установить одну платную должность заведующего редакцией. Размер оплаты заведующему установить Финансовой комиссии ИК. Организацию экспедиционной работы поручить редакции. Редакцию разместить в помещении Социалистического клуба.»
Такой состав редакции был далеко не случаен. В нее вошли представители от партий, поддержавших октябрьский переворот 1917. Партий, члены которых, собственно, весной 1918 лишь и составляли совет самоохраны при Талдомском социалистическом клубе. Причем в редакцию вошли лидеры этих партий: Костерин – лидер Талдомских большевиков, Усачев-Волконский – один из лидеров Талдомской организации партии левых эсеров, Волков – лидер Талдомского отделения союза эсеров-максималистов.
Так кто же они, члены первой редакционной коллегии первой талдомской газеты, что известно о них?
А.К. Костерин
Александр Константинович Костерин знаковая фигура в Талдомской истории советского периода. В 1918 году организатору и руководителю Талдомской ячейки РКП(б) 31 год. Происходил он из семьи рабочего «Ярославской Большой Мануфактуры» (в наши дни это Ярославское ОАО «Красный перекоп»). Окончив начальную школу при ЯБМ, Александр в 13 лет поступает работать на ту же фабрику. Началом своей партийной деятельности Костерин называл 1905 год. Сохранился судебный обвинительный акт о его тогдашней «революционной деятельности». В нем говорится следующее:
2 июня 1905 года, в одиннадцатом часу вечера служащий на фабрике товарищества Ярославской большой мануфактуры Александр Константинов Костерин, возвращаясь через названную фабрику из пригородной деревни Починки с попойки и будучи в нетрезвом состоянии, во дворе фабрики пел революционную песню Марсельезу, громко выкрикивая в некоторых местах её. Крик Костерина привлек внимание многих фабричных служащих и около него собралась толпа человек сорок. Увидя толпу, Костерин, обращаясь к толпе, стал громко кричать: «Долой царя…, долой самодержавие, не надо нам царя» и после слов «долой царя» прибавлял по отношению к особе Государя Императора площадную брань. На возникшем по сему поводу дознании Костерин, привлеченный в качестве обвиняемого, объяснил, что он 2 июня был настолько пьян, что не помнит произносил ли что-либо оскорбительное для особы государя Императора или нет.
От тюрьмы 18-летнего революционера спасло поручительство матери и обещание немедленно уехать из Ярославля «в деревню». Этой «деревней» и стало село Талдом.
Почему именно в Талдом уехал Костерин – история умалчивает. (по некоторым данным, в селе Б. Семеновское Талдомского района у матери Александра как раз-таки временно проживали родственники. /Ник. Смирнов) В начале 1906 гласный надзор полиции над Костериным и его судебное дело были прекращены в силу манифеста 1905 года, о чем Костерин и был официально извещен властями. (тут уместно вспомнить что делала советская власть с теми, кто вздумал бы перед толпой в 40 человек «ругать площадной бранью», например, Джугашвили)
В Талдоме Александр в 1907 году женился на племяннице крупнейшего местного торговца Д.И. Волкова – Марии Ивановне Волковой. Их первый ребенок родился в Талдоме в 1908 году. По словам М. Седова, Тихменева и Петухова, в Талдоме Костерин так же принимал активное участие подпольной работе. Однако воспоминания этих «старых большевиков» во многом противоречивы и если им доверять, то в Талдоме в каждом втором доме было по подпольной явке большевиков и по складу нелегальной литературы.
Второй ребенок Костериных родился в 1910 году, его местом рождения указан Нижний Новгород. В 1912 году Костерин перебирается в Москву, а затем в Зубцовский уезд Тверской губернии «где занимался кооперативной работой». С началом Первой мировой войны в целях «избежания возможной мобилизации» он возвращается в Ярославль и поступает табельщиком на военный завод. В 1915 Костерин был уволен с завода и призван в армию, но стразу же дезертировал. В конце 1916 добровольно вернулся в часть. С началом Февральской Революции по линии солдатских комитетов Костерин быстро продвинулся по выборным должностям до члена солдатского комитета 11-ой армии, откуда был делегирован во ВЦИК 2-го созыва. Как делегат 3-го съезда советов, был мобилизован ВЦИК для установления советской власти на местах. С этим поручением возвращается в Талдом, где в то время жили его жена и трое детей. Приехав в Талдом, Костерин, по его словам, «агитирует в большевики» своего соседа М. Седова и мужа сестры последнего - Н. Собцова, и совместно с ними в феврале 1918 создает в Талдоме ячейку РКП(б), в которую вошли 12 человек, большей частью «само демобилизованных» фронтовиков.
Александр Костерин окончил лишь 3 класса начальной школы, но обладал «развитым классовым чутьём» и бесценным талантом «держать нос по ветру с вершин», т.е. быстро ориентироваться в сложной и переменчивой политико-административной обстановке тех лет. Костерин занимал пост лидера Талдомских большевиков с 1918 до 1921 год и, по сути, был хоть и не формальным, но, что гораздо важнее, фактическим главой Талдомской округи тех лет. Будучи вначале председателем талдомского районного комитета РКП, а затем и ленинского уездного, Костерин неоднократно делегировался на губернские партийные и советские съезды как в Тверь, так и в Москву.
Однако, большие проблемы с алкоголем, которые сам же Костерин, «со всей партийной прямотой» за собой и признавал, у лидера талдомских большевиков никуда не делись. А «каков поп – таков и приход». Так, еще 2 февраля 1919 года на расширенном заседании Калязинской уездной организации РКП(б) создавалась комиссия из членов Калязинского укома и Ленинского волкома «для разрешения конфликта по поводу высказанных в адрес ленинской организации обвинений в коллективном пьянстве». К сожалению, отчетов о работе этой комиссии не сохранилось. Зато сохранилось дело «О незаконных действиях и пьянстве ответственных работников г. Ленинска», начатое Тверской ГубЧК летом 1921 года.
В показаниях одного из допрошенных есть такие слова:
«Вернувшись с поезда в 12 часов ночи, войдя в дом своего тестя я увидел на кухне какого-то человека, лежащего на полу. Осветив его, я узнал в нем тов. Костерина, который был пьян до безобразия. Когда я спросил своего тестя, то он сказал, что пришли несколько человек, потребовали закуску и напились спирту, который принесли с собой. Такие вещи наблюдались неоднократно. Я часто заставал у тестя компанию: Костерина, М. Седова, начальника милиции Соломина, Кокарева, Качалова, Жукова и еще несколько не известных мне лиц. Тесть постоянно жалуется мне что здешние коммунисты приходят к нему пить спирт и требуют закуску, и он не может ничего с ними сделать, потому что ему угрожают подвалом и т.п.»
Характерен и другой факт из материалов этого дела:
«в 2 часа ночи по телефону тов. Костерин потребовал немедленно собрать митинг по случаю отъезда в Москву руководящих работников. Народ собрался на площади г. Ленинска, около мясной лавки».
Отмечавший «отъезд руководящих работников» Костерин на «митинг» так и не явился, и инструктор волостного политбюро Росиков с милиционером Лавровым «призвали толпу разойтись».
Фигуранты дела, в том числе и Костерин с Седовым, обвинялись ни много ни мало в «дискредитации советской власти», однако, «по амнистии к 5-ой годовщине октября» наказания избежали. «Для укрепления уездной парторганизации» состав Ленинского УКома был «усилен приезжими товарищами», а почти все местные кадры «переведены на другую работу».
Костерин был «перекинут» из Ленинска в Нижегородскую губернию на должность вначале зав. АгитПроп, а затем Зав. Орг. Канавинского райкома. На 16-ой Нижегородской губернской партконференции Костерин избирается членом губернской контрольной комиссии, а на пленуме последней - и членом президиума ГКК. В марте 1925 года Костерин «по состоянию здоровья» переведен в Москву на должность заведующего МосГубСберКассой. На этой должности он оставался до октября 1929 года, когда был командирован на учебу на курсы старых большевиков в Звенигород. По окончании курсов он направлен в марте 1930 в Лихославльский уезд Тверской губернии «для исправления колхозных перегибов». Уже в апреле того же 1930 года, после «успешного выполнения возложенных на него поручений» в Лихославле, Костерин рекомендован Московским окружным комитетом ВКП(б) на должность секретаря Реутовского районного комитета партии и избирается в Московскую окружную контрольную комиссию. Был делегатом XVI съезда ВКП(б).
В 1931 году Костерин по рекомендациям все тех же Седова, Петухова и Тихменева принят в общество старых большевиков с предоставлением ему персональной пенсии и «улучшением жилищных условий» в Москве. Стоит отметить, что в декабре 1931 года М.П. Седов был исключен из общества старых большевиков «за перерыв в революционной работе и членство в других партиях», а Петухову, в итоге, вообще отказали в членстве «за пьянство и развал работы».
Умер Костерин 30 февраля 1940 года. Репрессирован не был.
P.S.
Интересно сравнить приведенную статью В.М. Третьякова и "выжимку" из нее сделанную Талдомской Библиотекой. ( см. https://biblio-taldom.mo.muzkult.ru/cos) . Так же стоит обратить внимание и на приведенную библиотекой ссылку на использованный источник и сравнить этот источник со статьей Третьякова.