Впечатление от посещения спектакля по пьесе Валентина Петровича Катаева "Квадратура Круга" сложилось очень неоднозначные. Да только где их сейчас найдешь - однозначных впечатлений? Наш мир, наша цивилизация уже так много прожила, и так много в себя вместила, что стоит только сделать свой шаг внимательным - и вмиг увидишь, как проваливаешься ногой через несколько культурных слоев нашей трудной истории. И шаг за шагом каждый из нас упорно смешивает эти слои в один, видимый на поверхности. Примерно так она и получается - наша современность.
За последние полтора года я отвык от каких бы то ни было светских мероприятий. Церковные службы и мои неловкие тщания к богообщению, к богопознанию счастливо восполнили во мне всякую потребность в какой-либо иной развлекательно-культурно-просветительской пищи для моей души. И я шел к театру, размышляя о нем как об одном из церквозаменителей, а скорее даже как о некоем капище, посвященному условному Аполлону - идолу искусства.
И тот факт, что на спектакль я шел по контрамарке, предназначенной священнику, все возвращал меня к мысли о том, как все нынче перемешено в нашем мире...
Каждый шаг, каждого из нас.
Меня сильно заботит мысль о том, когда началось и как продолжилось разрушение устоев той самой Святой Руси, на фундаменте которой до сих пор зиждется наша страна. (Вот, воистинну, "дом, построенный на камне"(ср Мф.7:24)!) И думается мне, что началось то разрушение, когда на Русь XVII века - которая уже превращалась тогда в Российскую империю - начало проникать так называемое "искусство", искусство по западному образцу, которое - в свою очередь - за образец взяло искусство античное, искусство языческое.
А театр был своеобразной витриной того искусство, так как он удачно объединял в себе разные роды искусств, синтезируя их в легко усваиваемую форму зрелищного показа.
Прошли годы, десятилетия, века. И театр из некоего бесовского игрища превратился в какой-никакой да оплот живой человеческой мысли - имеющей в хоть какой-то шанс принять в себя спасение... И почти каждый священник сейчас скажет: иди лучше в театр сиди, смотри, думай, пусть даже играй - все лучше, чем плыть по течению духовного разврата простого потребительского отношения к жизни, к людям, к своей душе...
Ход моих мыслей был прерван, когда я поднялся в холл театра, где должен был пройти спектакль. Потому что я увидел, что заметная часть публики - это люди на инвалидных колясках, люди с увечьями, люди с простыми обветренными лицами, непохожие на завсегдатаев театров. Потом - уже в зрительском зале перед началом спектакля - приветственное слово сказал человек большого размера в камуфляжной форме с четырьмя медалями на груди. Он поблагодарил руководство театра за организацию внепланового спектакля для ветеранов и волонтеров СВО, пожелал всем в этот вечер забыть про войну и просто насладиться спектаклем.
Еще он сказал, что в этом зале нет случайных людей. И был, конечно, прав. Даже я, вовсе не ветеран войны и, увы, совсем не волонтер, попавший на концерт совершенно "случайно", не был на нем случайным человеком. И спектакль - который судя по всему был выбран, только лишь потому что должен был быть сыгран еще и на следующий день - тоже оказался неслучайным.
Такова жизнь с Богом: случайности исчезают, остается только чудеса промысла Божьего...
По первому впечатлению пьеса "Квадратура круга" представляет собой ничем особо не примечательную и даже поверхностную комедию положений, интересную разве что своеобразной эстетикой раннего Советского государства и замешанном на его языке интеллигентном юморе, возведенном до шумного фарса крикливого балагана.
Сюжет выглядит незамысловатым и будто бы совершенно чуждым чему-либо христианскому. При просмотре мне даже думалось, насколько неуместно тут было бы присутствие православного священника... Два друга-коммуниста скоропостижно женятся, также скоропостижно понимают, что ошиблись в выборе "подруг жизни" и что они взаимно влюблены в избранниц товарищей. Самостоятельно (и как они хотят - скоропостижно) выбраться из этой коллизии они не могут, но их проблемы разрешает внезапно появившийся во второй половине пьесы умудренный жизнью коммунист начальник-наставник, своей острой рукой разрубающий узел сложившихся любовных противоречий.
Но так ли проста эту пьеса на самом деле? Чем я больше думал о ней, тем больше в том сомневался.
Прежде всего, вспомним автора пьесы Валентина Петровича Катаева. А он и человеком и автором был очень не простым. Рамки его творческой жизни почти полностью вместили в себя всю историю Советского Союза. В 1917 году ему было 20 лет, умер же он в 1986 году - в начале перестройки, в самый разгар развала совдеповской империи. Настоящий человек-эпоха! И как сама эпоха - человеком он был очень неоднозначным.
По крови он был выходцем из духовной среды: дед его был священником, отец - преподавателям духовного училища. Можно ли в таком случае предположить, что Валентин Петрович не был знаком с основами христианского вероучения, не знаком с текстом Евангелия? Вероятно, все-таки был.
По перу он был выходцем из высокоинтеллектуальной писательской среды Серебряного века русской литературы. Ученик Бунина. Соратник видных литературных деятелей своего времени. Можно в таком случае предположить, что Валентин Петрович мог писать примитивно? Едва ли.
И в любом случае, невозможно отрицать, что Валентин Петрович был большим мастером слова; он точно был поэтом в том смысле, что своими произведениями мог выражать нечто большее, чем способны выражать прямые смыслы слов и выражений.
Катаев сам назвал эту работу шуткой; но что если главная шутка пьесы - это скрытый серьезный смысл, спрятанный за фасадом водевиля, мрачный и циничный юмор под маской юмора искрометного?
Рассматривая биографию писателя, хочется сказать безусловное да. Пьеса написана в 1927 году. Автору - 30 глет. Возраст, когда личность человека формируется во всей полноте молодых сил. Личность же Катаева не то что формируется, а чудом выживает - обожжённая крутым кипятком жутких событий революции, гражданской войны и последующей разрухи. И к 27 году Валентин Катаев из прапорщика белой армии и автора стихов - по словам современников - с "православным настроением", становится более чем вполне конъюнктурным "красным" автором. Неудивительно, что те же современники называют Катаева крайне циничным, даже двуличным человеком. Ведь что для него был цинизм, вынужденная двуличность? - защита своей жизни, своего рассудка, в какой-то мере души от слома. И не нам и не из нашего сытого безопасного времени осуждать Валентина Петровича. Тем более, что его дальнейшая жизнь говорит о правильности выбора жизненной стратегии в то сложное время...
Но как бы то ни было автор именно в меру своего состоявшегося цинизма и силу своего безусловного таланта умел и мог зашить в простенькой комедии неразрешимый для цензоров, зрителей, критики и всего безбожного человечества шифр, своеобразную - "квадратуру круга"!
Квадратура круга - это древняя математическая задача, в которой требуется при помощи циркуля и линейки из круга построить равный ему по площади квадрат. Задача - неразрешимая даже в теории.
И мог ли думающий автор назвать свою пьесу такой идиомой, если ее прямая завязка с легкостью разрешается в финале одним только волевым решением коммунистического наставника-начальника? Никак.
При более внимательном анализе текста пьесы я вижу в нем три уровня понимания. Их можно назвать:
1. Поверхностно-водевильный.
2. Символически-прикладной.
3. Морально-религиозный.
Первый уровень в разборе не нуждается. "Квадратура круга" - здесь напоминает расхожий заголовок из какой-нибудь советской газеты, в которых громкими фразеологизмами часто обозначались несоразмеримые им по значимости инфоповоды.
Второй уровень можно представить собе, как попытку разрешить неразрешаемую задачу (чем, собственно, многие математики занимались с видимым энтузиазмом, даже когда было уже доподлинно известно, что это невозможно).
"Кругом" здесь является та мрачная действительность, в которой оказалась Россия в 20-е годы XX века. Предлагаю целиком прочитать авторское описание обстановки перед началом действия:
"Большая, пустынная запущенная комната в московском муниципализированном доме. Две двери. В левом (или правом) дальнем углу, подобно кровати, продавленный полосатый пружинный матрас, установленный на четырех кирпичах, – из числа тех, что именуются злобно «прохвостово ложе». На нем ужасающего вида подушка в пятнистом напернике, без наволочки. Рядом стул. На стене висят старые штаны. В правом дальнем (или левом) углу груда книг, газет, брошюр. С середины потолка висит одинокая, но довольно яркого света лампочка без тарелки и абажура, прямо в патроне. Под лампочкой стоит зеленая садовая скамейка на чугунных ножках с вырезанными на ней инициалами и большим пронзенным сердцем. На скамейке толстый том «Политэкономии», видимо заменяющий подушку. Заметно, что скамейка поставлена сюда, чтобы можно было лежа читать. На подоконнике самодельный рупор громкоговорителя и ящичек с катодной лампочкой. Тут же кое-какая посудина. Больше в комнате ничего нет. При поднятии занавеса на сцене темно, лишь сквозь замерзшее синее, обледенелое окно проникает сусальный свет уличного фонаря, который, мерцая, как бы висит среди ветвей морозного узора, как елочный орех."
Вот оно - яркое изображение, аллегорическая иллюстрация первичных результатов Октябрьского переворота; тех руин, на которых упрямо начинала обретаться "новая" жизнь, жизнь первой поросли молодых идейных коммунистов. И именно они - люди "нового" времени - и есть "квадрат", в которой Катаев пытается вместить площадь "круга".
Рассмотрим схему "квадратуры круга" пьесы:
Четыре вершины квадрата - четыре главных персонажа. Вася - женился на Людмилочке. Абрамчик на Тоне. "Любовь" пересекла квадрат по диагоналям, точкой их пересечения и точкой разрешения конфликта - оказался товарищ Флавий - тот самый коммунист начальник-наставник.
Перед тем, как продолжать анализ, хочется подчеркнуть, что настоящие мастера литературного жанра редко оставляют в своих текстах случайные детали, тем более, в текстах коротких и, еще тем более, если деталь особенно яркая.
Бросается в глаза имя центрального персонажа схемы "квадратуры круга" - Флавий. Почему автор использует в качестве обозначения некоего мудрого и познавшего жизнь коммунистического комиссара такое необычное имя? И происхождение этого имени (стало популярно после короткого правления династии римских правителей Флавиев в конце I века по Рождеству Христову) и один из самых известных его носителей - еврейский историк Иосиф Флавий (живший в то же время), и авторитетность этого персонажа, и даже тот факт, что он оперирует таким понятием как "любовь", толкает на мысль - что перед нами своеобразная фонетическая ребусная загадка. Флавий - Павел - Савл. Третье имя для Савла. Только если первое имя его было ветхое, но все же Божье. Второе - новое и безусловно Божье. То третье имя - языческое, безбожное, даже дьявольское.
Флавий - это образ верховного апостола коммунизма, в чьих руках - его и иже с ним - созидать новую мировую церковь - коммунистическую. Быть центром "нового" мира.
Если мы уверимся, что Флавий - это коммунистический образ апостола Павла, то очевидным становится прообраз и особенности другого персонажа пьесы - Абрамчика. И его прообраз - наш великий праотец и патриарх Авраам. Абрамчик на протяжении всего действия пьесы характеризует себя вопросом-рефреном: "Это этично или неэтично". Он будто ищет основу для новой морали. И находит ее. Но мораль та так же далека от праведности, как снисходительно использованное имя "Абрамчик" далеко от раскатистости праведного имени Авраам, дарованного тому самим Богом.
Абрамчик - это образ коммунистического начала. Для схемы обозначим его словом "коммунизм".
В имени Людмила невозможно найти библейские корни. Но значение имени вычитывается в нем самом. Людмила - милая людям - милая для людей. Людмила олицетворяет собой "мещанство", то есть стремление к простому личному комфорту, к уюту обрастания вещами, к желанию и возможности вкусно покушать и прочая, прочая - и это безусловно то, что мило абсолютному большинству людей.
Людмила - это образ культуры потребления, образ угождения плоти. Для схемы обозначим ее словом "потребление".
Тоня - Антонина - антоним - противоположность Людмиле. Тоня - это воплощение аскетической практики идейного коммунизма. Родственного по своей строгости и бескомпромиссности к аскетизму христианскому. Тоня живет "духом" коммунизма, для нее будто бы ничего и неважно, кроме высших идеалов.
Тоня - это образ самоотрешённого служения "высшей идеи". Для схемы обозначим ее словом "служение".
Вася - Василий - то есть царственный с греческого - или, чтобы было точнее в контекст, царский. Он тоже противоположность - только Абрамчику. Он являет собой некий осколок еще недалекого сытого и устроенного царского прошлого. "Сухаревский жених," - характеризует его Тоня. На Сухаревской в то время была барахолка, где можно было приобрести осколки былого, и сам Вася будто приобретен на этой барахолке. Он - бывший "господин" оказавшийся на равных со своими бывшими "слугами".
Вася - образ потерявшейся аристократии, вынужденный изменяться в дух своего времени. Для схемы обозначим его словом "аристократия".
Теперь обратим внимание на то, как пересекаются персонажи в пьесе.
Изначально Вася женится на Людмиле, и Абрамчик женится на Тоне, и в этих союзах (поспешных согласно тексту) и есть представление коммунистической теории о сути стремлений классов (составляем схему): "аристократии" - к "потребление"; "коммунизма" - к "служению".
Но через самое кратчайшее время (буквально на следующий день после регистрации своих "союзов") Абрама непреодолимо тянет к Людмиле, а Вася с Тоней не могут противиться вновь вернувшемуся сердечному чувству друг к другу, и вопреки коммунистической теории (трансформируем схему): "коммунизм" стремится к "потреблению", "аристократия" к "служению".
Именно этой схемой можно раскрыть главную шутку автора, мрачный розыгрыш, длиннющую насмешку над своим временем: всю Советскую эпоху театры ставили эту пьесу как незамысловатый, но идейно выверенный водевильчик, не замечая ее пророческого антикоммунистического воззвания.
Катаев будто бы предвидит, как для позднесоветского коммуниста самой большой ценностью в жизни становится вожделенный "дефицит", как для него уже нет ничего важнее колбасы, галстука и всего прочего в том же роде и как нестерпимая жажда потребления становится одной из главных причин внутреннего разложения Коммунистической Империи Советского Союза...
А с другой стороны схемы - иная картина и другое предсказание. Пьеса написана в 1927 году. "Красный террор" как будто бы остался в прошедшей гражданской войне, страна жила в относительном затишье НЭПа, но уже на пороге 30-е годы и уже в следующем 1928 году начнет свою жуткую работу молот самых жестоких сталинских репрессий. Наступает время великого служения истинной аристократии русской земли; той аристократии, чьи привилегии (привилегии духа) были дарованы самими Господом Богом; аристократии отдающей себя в жертву самому высшему Идеалу - Богу; аристократии своей кровью закрепившей раствор каменного основание Веры, на котором до нашего дня не смотря ни на что зиждется наше Отечество...
А в центре схемы этого уровня понимания - товарищ Флавий, а то ведь где еще быть этому осатаневшему Савлу; до сих пор (и до конца времен) он с ватагой себе подобных "апостолов", незримый, с присущей ему ярёмной легкомысленностью в самом бурлении мирской суеты жонглирует устоями человеческих жизней, часто прикрываясь словом "любовь" - будто полотенцем срамное место, опошляя ее до самой скверной хулы на Любовь истинную...
К выводу о наличии второго уровня понимания текста пьесы я пришел исключительно умозрительно. Не имея доступа к архивам Катаева, к черновиками, дневникам, письмам и прочим объективным документам невозможно уговорить об истинности моих выводов. Но литература обладает уникальным свойством - она значит ровно то, что может воспринять из нее читатель.
Приглядитесь к тексту, прочтите его со вниманием анализа, и вы сами найдете подтверждение моим выводам. Пьеса обладает всеми свойствами модернизма, в ней может быть значимо все. Обратите, например, внимание на структуру пьесы: в ней заложены равновеликие зеркальные части, которые повторяются с разными персонажами, чем не изображение равных сторон квадрата? Можно проанализировать сны, подвигающие персонажей на первый поцелуй измены. В пьесе много интертекста. Можно отыскать и его. Или же можно внимательно рассмотреть прямые цитаты, используемые в диалогах. В пьесе развернут большой простор для анализа.
Но я не вижу большого смысла пытаться провести доскональный анализ пьесы. Все это не столь важно, все это по большому счету всего лишь околопоэтические интеллектуальные игрища.
Важно же то, что у пьесы есть третий, самый ценный, самый сокровенный уровень понимания.
Истинная "квадратура круга", истинная неразрешимая проблема, поставленная в пьесе - это в целом вопрос брака в его совершенно новой для тогдашней России форме.
Тут стоит сказать про причину неразрешимости задачи "квадратуры круга", а именно - что саму площадь круга невозможно абсолютно точно рассчитать без использования числа Пи. Число Пи (соотношение длины окружности и его диаметра) - бесконечно. Площадь же прямоугольника определяется просто и категорично точно. Вот и возникает неразрешимая коллизии между квадратом (символом нашего ограниченного и измеримого мира) и кругом (символом бесконечности, или же - лучше сказать - вечности). А число Пи - это нерукотворный символ неизмеримого Бога.
Сколько красоты, неимоверного изящества и удивительной простоты! Бесконечный круг, простейшие изображение вечности, а в нем сокрыто - как суть, как соль, как обязательное условие - удивительное число, у которого нет конца, но есть начало и начало это выражено цифрой 3... Что это - как не указание на самое начало начал, на нашу неделимую и нераздельную, присносущную Троицу?!
Итак, как невозможно пренебречь числом Пи в решении "квадратуры круга", так и решение вопроса брака невозможно без Бога.
До революции в России брак обязательно должен был получить благословение от Бога: брак обязательно был церковным. И над ним равно (а правильнее сказать - прежде) юридическим действовали законы брака церковного, то есть законы Божии.
Что же заповедает нам Бог: "посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть. Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает" (Мф.19:5-6).
Но только отгремела революция, прошла по стране гражданская война, только-только водрузился на русской земле "новый" мир, как брак становится по сути фикцией и решение по "единой плоти" может принять любой уполномоченной земной властью человек.
Как Господь наш Иисус Христос, будучи в Кане Галилейской, еще до начала своего служения благословил брак чудом претворения воды в вино (см. Ин.2:1-11). Так и демоны революции первым делом осквернили человеческий брак блудом непостоянства.
И если "Моисей по жестокосердию вашему позволил вам разводиться с женами вашими" (Мф.19:8), то теперь "товарищ Флавий" для дальнейшего ожесточения сердец смело "благословляет" разводы...
С той пор и до наших дней брак в России никогда не будет целомудренным. Как сказал Господь: "кто разведется с женою своею не за прелюбодеяние и женится на другой, тот прелюбодействует; и женившийся на разведенной прелюбодействует" (Мф.19:9). Целомудрия не мыслимо там, где царит блуд и прелюбодеяния.
И с годами все меньше становилось крепких семейных союзов; семьи с 5-6-7-8 детьми - обычное явление для крестьянской дореволюционной семьи - становились редчайшими явлениями; начались повальные детоубийства (так называемые "аборты"); измены стали порядком вещей, даже притчей во языцех; женщины массово стали в одиночку воспитывать детей, а мужчины - с похвальбой и видимой радостью - растлевать девушек, ровесниц своих дочерей...
Стоит ли удивляться, что наш народ стал вымирать?
Сейчас наше государство, наше правительство пытается разрешить "квадратуру круга" брака, тщится теми или иными госпрограммами, вещает о "традиционных семейных ценностях", пропагандирует их в СМИ, транслирует на билбордах, говорит о них в школах, но - результата нет. Статистика разводов - просто поражает.
Статистика... Не зря статистику называют ложью. Так же как ложь покрывает правду, так и статистика - покрывает жизнь. За цифрами не видно людей. Их разрушенных жизней, покореженных душ, трагических судеб.
Статистика - это люди. Это я. Я тоже женат. Милостью Божию (точнее, чудом Божием) прошлым годом мы с супругой обвенчались. Получили благословение от Господа на наш брак.
Решило ли это великое таинство всех наших семейных неурядиц? Нет.
До венчания мы уже 10 лет прожили в браке, 15 лет пробыли в "отношениях". У нас родилось двое детей и тысяча глупостей, неизбежных в сожительстве двух страстных людей, не умеющих уповать на Бога в своем исправлении. Мы дети своего века. Моя жена - была человеком далеким от Церкви. Я блудным сыном много лет прожил вне ее спасительной ограды. Мы полной грудью дышали воздухом мира сего и задолго до венчания были глубоко поражены его смертельными вирусами. И кажется, что эти вирусы - уже неотъемлемая часть нашей семьи.
Неужели таинство было бессмысленным? Никак.
Теперь вирусы мира сего перестали быть для нашей семьи смертельными. Я чувствуя, я знаю это. Появилась надежда, что моя семья выздоровеет, и мы сможем жить, как надо, по-божески, благочестиво. Мог ли Господь исправить в одночасье нашу жизнь, исцелить все наши душевные хвори? Конечно, да! Но - надо думать - это было бы вредно для нас. Да и не обещал Господь, что хоть кому-то будет легко, "потому что тесны́ врата и узок путь, ведущие в жизнь" (Мф.7:14). И впереди нас ждет еще много труда, потому что "Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его" (Мф.11:12). Но каждый день я наблюдаю за чудесами, которые Господь посылает нам в укрепление и каждый день Господь благословляет меня, чтобы я знал, насколько истинны слова Его: "иго Мое благо, и бремя Мое легко" (Мф.11:30).
Я верю, что Господь приведет мою семью ко спасению. Но можем ли мы быть также уверены в отношении нашей страны? Пока не вернуться в основу наших законов - законы Божии, такой уверенности быть не может.
Я смотрел этот спектакль вместе с ветеранами СВО, с волонтерами, с неравнодушными людьми; я видел, с каким жаром работали артисты, как им хотелось сослужить, помочь, порадовать бойцов, в таком неприкрытым виде сидящих перед ними на первом ряду в своих собственных, отнюдь не желанных креслах...
Казалось бы, все в мире смешалось. Но этот вечер с его людьми; эта пьеса с ее насущной проблематикой; весь праздный мир, бегло пробегающий глазами новости о прилетах дронов; вся эта война, горящая в самом подбрюшье страны - это все существует будто бы в разных измерениях, разных плоскостях.
Господь "долготерпит нас, не желая, чтобы кто погиб, но чтобы все пришли к покаянию" (2Пет.3:9).
Но страшно, что наступит момент, когда Господь смешает все эти измерения, все эти плоскости в одну, и каждый из нас может оказаться в самом центре их смешения.
Ведь что еще с нами поделаешь, если по-другому к покаянию привести нас не получается?
Наше "светское" государство боится, не пускает в себя Бога. Что же может сделать каждый из нас? Ответ очевиден: самим пустить Бога в наши собственные жизни, деятельно придти в лоно нашей Соборной Апостольской Русской Православной Церкви, покаяться и всей душою возжелать жить по заповедям Божиим. И тогда - что бы вокруг нас не творилось, как бы не ярился враг и пусть даже вся земля закипела - мы будем крепко защищены. И чем больше нас будет, тем больше будет наша защита. Объятий Господа хватит на весь и мир и даже больше...
Мне жалко всех этих неравнодушных людей, в основном крещенных, божьих, но - так часто! - не знающих Бога, но что я могу сделать за них? Могу только молиться, чтобы Господь коснулся их Своею Благодатью и привел бы их к Себе. Могу призвать вас, читающих эти строки, помолиться вместе со мной.
Спаси, Господи, люди твоя! Сделай, Господи, этих людей своими! Аминь.