Она не знала, в какой момент это начало рушиться. Наверное, когда его кот перестал забираться к ней на колени. Или когда её шапка исчезла с его подушки — просто исчезла, и никто не спросил, где она.
«Ты стала приезжать реже», — сказал он однажды вечером, не отрываясь от чертежа. Она сидела на краю стула, обхватив кружку с остывшим чаем.
— У меня работа, Марк. Я не могу каждый день быть здесь.
— Ты и не хочешь, — он поднял глаза. Они были уже не теми, что в первую ночь дождя. Уставшими. Пустыми.
Она хотела возразить, сказать что-то колкое, как тогда, на лестнице. Но вместо этого спросила:
— Чего ты боишься?
— Что ты уйдёшь так же внезапно, как и появилась. С мокрыми волосами и улыбкой, которую я не заслужил.
Та ночь была последней, когда она осталась. Они лежали в тишине, спиной к спине, и кот устроился на пороге, как будто знал, что чужой здесь уже не он.
Месяц спустя.
Она по-прежнему развозила заказы. Но теперь обходила его дом стороной. Даже если приложение предлагало короткий маршрут — она выбирала длинный, лишь бы не видеть знакомые окна.
Однажды дождь застал её врасплох. Она стояла под козырьком незнакомого подъезда, курила, стряхивая капли с волос, и беззвучно плакала. Не от холода. От того, что поняла: некоторые встречи — как чертежи на его столе. Сначала кажутся гениальными, потом их сминают в комок и выбрасывают, потому что реальность всегда грубее эскизов.
Она погасила сигарету. Сделала глоток остывшего кофе из термоса. И улыбнулась — той самой улыбкой, которую, как он тогда сказал, не заслужил.
Но теперь она знала: не заслуживает никто. Особенно те, кто боится спросить «останься» слишком поздно.
Зажёгся зелёный. Она нажала на газ и уехала, оставляя этот дом — и его тишину — навсегда.