Оружейная Палата в столице известна всем. Но мало кто знает человека, вложившего душу и жизнь в нынешний облик музея. Первый директор Дмитрий Иванов долгое время оставался забытым даже в профессиональных кругах. Успешный при монархии потомственный юрист и грамотный историк сделал невозможное, пытаясь сохранить музейные ценности от разбазаривания в сложных послереволюционных обстоятельствах.
В самое драматичное для Оружейной палаты время Иванова не стало. Все списали на несчастный случай, следствие даже не начиналось. Но оставленная им предсмертная записка расставила точки над «i».
Из юристов в искусствоведы
Дмитрий Дмитриевич Иванов вырос в рязанской семье потомственных дворян. Дед – барон Бистром - самый молодой генерал при Александре I, прославившийся в битве под Кульмом. Его портрет сегодня хранится в Эрмитаже. Отец - действительный статский советник и почетный мировой судья. Иванов рос на героических преданиях и ценностях прошлого. Память и дух руководили поступками всех членов семьи и определяли жизненную позицию. Иванов демонстрировал острый ум еще во время обучения в гимназии, а после ее окончания отправился стажироваться в Европу. Изучал устройство лучших судебных систем, а на досуге – художественные собрания и организацию музеев. Искусство и история увлекали Дмитрия Дмитриевича с юных лет.
Вернувшись в Россию, поступил на юридический факультет Московского университета и вскоре был назначен старшим кандидатом на судебную должность в Московской Судебной Палате, что располагалась в кремлевском Сенате. В тех стенах Иванов и познакомился с уцелевшими ещё от наполеоновского нашествия архивами. Уже тогда решил для себя, что существующего законодательства мало для сохранения ценнейших культурных объектов. В 1917-м Иванов занял кресло директора департамента Министерства юстиции.
Судьба бесценных реликвий
Оружейная Палата жила в те далекие годы своей тихой жизнью. С сокровищницей князей и царей Иванов был связан изначально. Старший родственник Гавриил Поливанов в 1812 году возглавлял эвакуацию музея перед наступлением Наполеона. Иванов, не раз посещавший музей и проявлявший к нему особый интерес, сделал в дневнике такую запись: «Палата является старейшим центральным музеем России, органически зародившимся в средневековье, когда никаких других музеев не было еще и в зачатке». Сокровищница чудом пережила татарские разорения, княжеские усобицы, присвоения Лжедмитрия, грабеж поляков и мародерство французов.
Ещё больше интересных материалов и видео в нашем Телеграмме ❤️ Обязательно посмотрите ❤️
И тут грянула революция. Судейские должности упразднили, а им на смену пришли анархия и бандитизм. Все прежние порядки смыло ледяной волной, а вчерашние аристократы стали «бывшими». Бежать Иванов и не думал, но кормить семью становилось все труднее. Весной 1918-го в Кремль заселилось новое правительство, захлопнув двери соборов и монастырей и взяв в свои руки бесценные реликвии. Дмитрий Иванов не мог спокойно наблюдать за происходящим и решил действовать. «Особенно желал бы работать в дорогом мне деле охраны памятников, воспрепятствовании вывоза их из России», — написал он о том периоде.
Резкая смена профессии
Протокол 214 от 25.02.1919-го засвидетельствовал постановление: «…поручить Наркому Просвещения перенести все исторические, художественные и все высокоматериальные ценности в одно надёжное место для хранения под стражей». По эти цели выбрали помещение Оружейной Палаты, хранившей к тому моменту ящики с эвакуированными императорскими сокровищницами, ценностями дворцов и музеев Ливадии, Петрограда. Главой коллегии хранителей назначили искусствоведа Михаила Сергеевича Сергеева. Иванов пока пытался свести концы с концами, торгуя на Смоленском рынке книгами, одеждой и семейным собранием хрусталя. К 1918-му ему посчастливилось пополнить ряды Подотдела столичной охраны Музейного отдела Главмузея Наркомпроса. Иванов стал музейным экспертом и, одновременно, спецпредставителем новой власти.
Отныне он объезжал уже бывшие дворянские усадьбы и отвечал за опись имевшихся там ценностей. А 27 апреля 1922 года, после внезапной смерти совсем еще молодого Михаила Сергеева, Иванова ставят на должность заведующего Оружейной палатой. Со старта Дмитрий Дмитриевич столкнулся с тем, что служащие музея работали под постоянным гнетом крайне грубых притязаний Гохрана. Чиновников совершенно не интересовала ни художественная ценность, ни культурное значение экспонатов. Главной целью новой власти стало немедленное обезличивание и последующая продажа.
❤️ Свежие материалы в MAX 👇Посмотрите👇
Большевики жили ожиданием всемирной революции и спешили выручить любые средства за счет распродажи ценностей. И прикрывались тем, что очень скоро все сокровища мира перейдут в руки победившего пролетариата. Для срочного насыщения казны создали Комиссию Особоуполномоченного по сосредоточению дворцовых ценностей под негласным руководством Троцкого и замахнулись на музейные экспонаты.
Хранитель ценностей
Дмитрий Иванов решил для себя во что бы то ни стало сохранить в России как можно больше предметов искусства. Когда со шпаги князя Остен-Сакена исчезли бриллианты, Иванов потребовал хотя бы заменить камни стразами-хрусталиками за средства Гохрана. Только в 1974-м шпага обрела первозданный вид при поддержке тогдашнего министра приборостроения. Отстоял Иванов и уникальные суповые чаши руки парижских мастеров. Этот серебряный сервиз Екатерина Великая подарила графу Орлову, а когда тот перестал числиться фаворитом, определила на хранение в Палату. За первый год работы Иванова в Оружейную палату вернулись 39758 предметов, в том числе ценнейшая нумизматическая коллекция. Удалось Дмитрию Дмитриевичу вернуть 24 яйца Фаберже, которые он обнаружил в «магазине Московского Ювелирного Товарищества».
Усилиями Дмитрия Дмитриевича спасены драгоценности Императоров - коронные регалии. Иванов парировал безапелляционно: «Они должны быть сохранены в государственном русском достоянии, выставлены для всеобщего обозрения и изучения, как это сделано во Франции и Англии». Пришлось побороться с Гохраном за возвращение тысяч церковных предметов из разворованной Соловецкой ризницы: потир митрополита Филиппа, крест Иоанна Грозного, вклады Годуновых, десятками изделий кремлевских мастерских.
Последнее письмо
Забота о монарших регалиях выглядела для большинства власть имущих подозрительно, ведь даже сам вид этих символов порождал ненависть. Неудивительно, что очень скоро директор Оружейной палаты оказался под колпаком. Поначалу преследования носили хоть и системный, но легкий характер. А в 1924-м Дмитрия Дмитриевича взяли под стражу, сфабриковав ложное обвинение в переписке с сыном, перешедшим еще в революцию на сторону с белыми. Казалось бы, все разрешилось благополучно, и через пару дней пребывания в Бутырской тюрьме Иванова отпустили. Но уже в 1929-м ситуация накалилась, и 1 декабря Дмитрия Иванова сняли с занимаемой должности.
❤️ Другие интересные статьи и видео в нашей группе в VK 👇 Посмотрите👇
Преданный хранитель потерял всякую возможность препятствовать разбазариванию русских ценностей. Когда стартовала очередная волна распродаж, Дмитрий Дмитриевич не выдержал и покончил с собой. Он оставил предсмертную записку с таким текстом: «Не расхищал, не продавал, не торговал, не прятал Палатских ценностей». Правда, происшествие расследовать не стали, обозначив официальную причину: несчастный случай. На следующий же день после трагедии в музей приехал чиновник с очередным распоряжением и изъял в пользу торгово-экспортной организации «Антиквариат» свыше сотни экспонатов, большую долю которых составили те, что ценой жизни недавно отстоял Дмитрий Иванов.
Детальнее о послереволюционной деятельности новой власти:Как большевики распродали культурные ценности и принялись за людей.
Напишите в комментариях, что Вы думаете по этому поводу
Источник: https://kulturologia.ru/blogs/050526/68437/