Начало здесь
Ну и допрыгалась. Подкатил к ней такой - с портфелем. Красивый, видный. Интеллигентный. Холостой. Тыры-пыры - начали встречаться. В кафе водил. В рестораны. В кино. В гости к Гале, и не раз, и не два. А чего - комната в 12 метров, тишина, красота, постель с периной, салфеточка на столе. Цветочки. Абажур. Улестил, уговорил, мол, женится. Мол, слово дал.
Галя поверила мужчине один единственный раз. Откуда ей знать было, что инженер этот вообще никаких видов на нее не имел, кроме постельных. Красота красотой, а образование, видите ли, неподходящее и безкультурье абсолютное!
А она уже и беременная. А он ей - извините, я ошибся, любовь здесь больше не живет! Всего доброго, я уезжаю далеко и навсегда. Наверное, в заграницу. Смылся, короче, подлец, и хвостов не найти. За границу уехать никто бы ему не дал, а вот куда-нибудь в Магадан - запросто.
Гале успокоиться бы, да обратиться в соответствующие органы, чтобы этому кавалеру хвост натянули, да алименты с него содрали. Но Галина гордость не выдержала такого унижения. Как к матери с пузом заявляться? Позорище! И сроки все пропустила, какой аборт?
Пошла дура к бабке. Дрянной, необразованной, грязной бабке. И бабка эта вывернула все Галино естество буквально наизнанку. Еле откачали! С того света за лодыжку вытянули! Она, бедолага, еще пять месяцев на койке валялась. Цена любви...
А потом домой вернулась... Пустая. Изуродованная. Не женщина. Села на свою перину и думает: зачем ей жизнь спасли? Зачем ей теперь такая жизнь? Не лучше ли... того...
А тут в дверь стук, дверь открылась, и появилась в дверном проеме беленькая кудрявая головка. Курносый носик, глазки голубенькие, ну куколка, одним словом.
Галина смотрит - матушки, у куклы животишко намечается. И сама такая хорошенькая, глупенькая, маленькая, ну какой живот, ей бы в игрушки играть. Заблуждалась Галя - девушка ей ровесницей была. Познакомились, чаю попили. Куколку Фаей звали. И такая она потешная, все ей смешно. Галино сердце оттаяло. Дурочка ведь совсем - эта Фая. Не такая дурындища, как она сама, но тоже всяк обидеть сможет.
Оказалось, девочка эта - Валеркина жена!
- А как ты окрутила его, Фаечка? - потом, между прочим спросила Галина соседку.
- А я и не крутила. Я гуляла с Валериком в сквере. Гуляла, гуляла, а тут - мама идет. И прямо на нас. Ко мне в общежитие мама из деревни приехала. А мы гуляем. Ну мама Валерика за шкирку, да сразу к ним домой, сюда, к тете Тоне. Милицией пригрозила. Ругалась - было что у нас, не было.
Я и призналась, что было. Вот... Теперь жена. А вы, Галина, болели, да? Валерик про вас рассказывал.
Галя закатила глаза, вообразив, чего там наговорил Фае «Валерик».
- Ерунду нарассказывал твой Валерик. Нафиг он тебе?
- Люблю, - просто сказала Фая, простотой своей обезоружив разбитое вдребезги сердце Галины. Теперь у Гали появилась ЗАБОТА.
А потом у Гали появились Фаины дети - мальчик Митя и девочка Таня. Галя без устали ругала Фаю за второго ребенка, потому что Валерка к тому времени показал себя жене во всей красе. Да еще и свекровка Фаина Богу душу отдала - некому заступиться за дурочку, кроме Гали. И Галя заступалась, а заступаться она умела мастерски!
И так - всю жизнь. Валерке такая жизнь совсем не нравилась. И Фаю свою он вовсе не любил, и к детям был равнодушен, хоть и дотерпел до совершеннолетия Тани, чтобы никто про него, красавца такого, ничего плохого не говорил. А точнее - чтобы Фая на алименты не подавала. Галька, сволочь, и не такому научит!
А Фая слушалась подружку. У нее от беспросветной жизни мозги совсем поплыли, и ей казалось, что она и не думает вовсе, а просто плывет по течению много, много лет, бесконечно работая на проклятом заводе, где никогда и никому не было легко, особенно в цехах спекания, куда Фаина зачем-то залезла, хотя и не обязана была залезать на такое вредное производство, ведь она - мать двоих детей!
Но ведь Валерик все грозился, что уйдет, что бросит её, что она ему обрыдла уже, и что он себе в сто раз найдет лучше!
И Галя, услышав обрывки разговора, сразу улавливая смысл их, за Фаину резво отвечала:
- Если обрыдла она тебе так, какого ляда на нее залезал, второго ребятенка заделывал, сморчок ты, недоносок ты, огрызок ты недоделанный!
- Закройся там! - хмурил бровки Валерка и демонстративно хлопал входной дверью.
И чтобы Валерик совсем не бросил подурневшую, поплывшую, вечно заплаканную Фаину, пришлось ей Валерика подкупать. То бутылочку ему, то колбаски ему дефицитной, то костюмчик ему, рубашечку, мотоцикл. Гараж. Квартиру Фая выбила с таким треском, кто бы знал! Она эту квартиру выходила, высидела, выпросила - выбешивала директора фонда своим туповатым выражением каждый божий вечер и даже в рабочие смены на перерыве не стеснялась прибегать.
- Дети разнополые, по закону положена трешка, - она говорила одно и то же, одно и то же, одно и то же, пока директор не понял однажды, что попадет в дурку, если не отделается от этой ненормальной!
- Мо-ло-дец! - сверкала радостью Галя, когда увидела ордер, бережно, как реликвия лежавший на Фаиных ладонях. И помрачнела - придется с Фаиной расставаться. Пропадет она без нее.
Не пропала. Слава телефонным аппаратам! Они не переставали общаться друг с другом. Галя кричала - Фая слушала. Тандем, ёшкин матрёшкин!
Дожили до старости, а все ругались. И вот разругались до ручки - Галка не звонила два месяца. А все из-за чего? Из-за веры. Галя вдруг позвонила однажды вечером и брякнула:
- Файка, пошли завтра в храм на исповедь!
Фаина растерялась. У нее дети в гостях. Внучки. Хлопоты. Дачный сезон надвигается. И вообще, как это - исповедываться? Кому? Да в чем? Чё она такого понаделала? Почему должна виноватиться? Не воровала, не убивала, не гуляла, дети, вон, хорошие...
- Да я... как-то... Там поп...
- И что? Пошли, говорю. Покаемся в грехах и причастимся.
- Да не... Брезгую я... Да и нет там ничего.
Ну... Вот и все.
Месяц прошел. Второй. Третий. Фаине скучно без Галины. Волнительно. Говорят, там, в этих церквах, тоже секты. Только деньги тянут. Как вон в битвах экстрасенсов. Наверное, и Галю обманывают. Фаина дергалась, названивала подружке, названивала. Та не брала трубку. Вот и лето пролетело, и осень - Гали в городе не видно. Фаина - к ней домой. Какая уж там гордость. Сердце болит. А ее и дома нет. Тут соседка Галина нос высунула:
- Нету ее. В Ленинграде она. Рак.
Через пятое-десятое Фаина выяснила, что да как. А как выяснила, так и села на попу прямо в подъезде.
И если ты заболел, и если об этом Фая узнала - все! С того света за лодыжку вытащит. Так и случилось. Так-то она мама нетребовательная, а тут прямо насела на своих питерских деток, особенно на внучку - будущую медичку. Детки выяснили, каков диагноз у тети Гали, каков прогноз, какие лекарства нужны, как «химию» проходить, что за операция, и, главное, сколько это будет стоить.
И уж, поверьте, Митя с Таней, с пеленок Галиной выращенные, вцепились в страдалицу не хуже родной мамы. Кровь-то Фаина. От Валеры, Слава Богу, мало чего в них. Земные, деловитые, настырные. Правда, умные, без материнской чудинки. Они ведь сейчас все умные. Всю зиму за Галину бились, как советские солдаты за Сталинград во время войны бились!
В общем, отстояли ребята Галину. Не так все радужно получилось, как хотелось бы, но надежда есть. Главное, что Галина духом воспряла, поверила в жизнь. Еще бы - около Фая сидит и за руку держится.
- Соборование всеобщее завтра проводят. Я, если что, с батюшкой договорилась. Если хочешь - придет. А, Галя, а?
- Что? - Галина подняла на Фаину измученные болезнью глаза.
- Соборование, говорю! - почти кричит Фая.
- Да не ори ты, все равно не переорешь! - Галя пытается присесть на подушки.
Фаина ей помогает.
- Я чего-то не поняла, ты в Храм ходишь? - язвительно улыбнулась Галина. Вот зараза - и никак характер не меняется.
- Ну... хожу, как бы. Я и пощусь по мере сил, - бубнит Фаина, - молюсь за тебя всячески. Исповедывалась вот. Причащалась.
- Не умерла от брезгливости?
- Не. Не умерла. Как же мне умирать, когда ты у меня? И дети тоже переживают. Ты всем нам нужна, Галенька, ой, как нужна. Ты чего хоть. Хоть и есть там все, но рано пока тебе, Галина!
Фаина плакала. Галя сморкалась, сморкалась, а все таки не выдержала - пролила слезы.
- Ой, ну и дура ты, Фая, ну и дура сказочная.
Фаина не обижалась.
- Дура, дура. Не я вам нужна, вы мне нужны были. Все это время только вы и держали меня на этом свете. Куда я без вас денусь...
Анна Лебедева