Нас учат, что Солнце — это гигантский водородный шар, в недрах которого уже миллиарды лет идёт термоядерная реакция. Но даже школьнику заметно здесь противоречие: если бы внутри плескалась раскалённая плазма, то её поверхность должна была бы вращаться равномерно, как единый организм. А она не вращается. Более того, Солнце буквально «кипит»: выбрасывает протуберанцы, разгоняет солнечный ветер, живёт в каком-то бешеном ритме. И ещё — почему мы регистрируем от него так мало нейтрино? В три раза меньше, чем положено по теории термоядерного синтеза!
Мы уже обсуждали в предыдущих статьях, что в центре Солнца нет никакого термоядерного котла. Там находится нечто иное — то, что я называю про-веществом, или осколком Белой дыры. И эта идея, родившаяся в рамках Теории Квантового Пространства (ТКП), внезапно объясняет практически все странности не только Солнца, но и звёзд вообще.
Итак, что же такое про-вещество? Это материя чудовищной плотности, гораздо плотнее атомных ядер. И она не притягивает к себе пространство, как обычная материя, а наоборот — высвобождает его, создавая эффект антигравитации. Звезда — это не термоядерный реактор, а кусочек такой вот «Белой дыры», который медленно и неумолимо распадается с поверхности, порождая поток Квантов Пространства и излучение.
Но почему же мы тогда видим перед собой шар из плазмы? Потому что всё, что мы видим, — это не сама звезда, а шлак. Миллиарды лет распада создали вокруг крошечного ядра толстенную оболочку из обычного, «нашего» вещества. Эта оболочка и светится, и бушует. А ядро работает как вечный, почти неиссякаемый источник энергии.
Самое красивое в этой модели — как она объясняет солнечную активность. Гелиосейсмология (да, у Солнца можно слушать пульс по его колебаниям) обнаружила странные «приливные» волны вращения внутри звезды. Оказалось, что когда солнечная активность растёт, ядро и оболочка вращаются в противофазе.
Как это понимать? Очень просто. Каждая солнечная вспышка — это не просто «пересоединение магнитных линий», а прорыв антигравитационного потока из ядра сквозь броню из шлака. Поток этот вырывается наружу и, как ракета, создаёт реактивный момент, слегка притормаживая ядро и ускоряя оболочку. Потом он иссякает — и скорость вращения снова меняется. Именно это «дыхание» мы и фиксируем как загадочные 11-летние циклы.
Посмотрим на красных гигантов и сверхгигантов — те звёзды, что раза в полтора тяжелее нашего Солнца. Стандартная теория не может внятно объяснить, почему они вдруг начинают терять массу не равномерным ветром, а чудовищными плевками. Наша же модель объясняет это блестяще. Звезда растёт в размерах и набирает оболочку не потому, что «распухает», а потому, что её оболочка становится всё толще и массивнее. И в какой-то момент давление изнутри превышает вес этой оболочки. Происходит то, что можно назвать «солнечным выстрелом» — гигантский кусок оболочки отрывается и улетает в открытый космос, создавая то самое знаменитое потускнение Бетельгейзе.
Но самый грандиозный прорыв происходит в конце жизни массивной звезды. Что такое взрыв сверхновой в рамках этой модели? Это не коллапс ядра, а последний, самый мощный «вздох» Белой дыры перед её окончательным распадом или переходом в новое состояние. Оболочка звезды к этому моменту уже неоднородна, изъедена прошлыми выбросами. И когда происходит взрыв, он, естественно, не может быть симметричным. Весь пар и плазма вырываются не равномерно во все стороны, а по пути наименьшего сопротивления. И мы действительно наблюдаем, как железо из недр сверхновых разлетается в шесть раз быстрее водорода, формируя причудливые структуры.
Такой взгляд на звёзды не требует ни тёмной материи, ни чёрных дыр, ни сказок про термоядерный синтез. Он требует только одного — признать, что масса, которую мы видим, — это вторично. Это пепел. А настоящий двигатель, ядро из про-вещества, скрыт от нас под толщей ими же созданного вещества. И управляет он всем — от одиннадцатилетнего цикла солнечной активности до вспышек сверхновых.
Если эта модель верна, то звёзды — это не «топки». Это — насосы. Они перекачивают само пространство. И решение загадок Солнца лежит у нас под носом. Нужно просто перестать считать его раскалённым шаром и вспомнить, что перед нами — осколок Белой дыры, закованный в броню из пепла.
Андрей Орлов, автор Теории Квантового Пространства