Есть особая, ни с чем не сравнимая роскошь — быть свидетелем диалога умных людей. Это не просто обмен информацией, это таинство рождения мысли. Я прикоснулась к этому таинству, слушая беседу протоиерея Андрея Ткачева и Павла Щепина о "Символе веры". Это был настоящий интеллектуальный танец: один ловил брошенную мысль, находил в ней скрытую глубину, раскручивал её, словно драгоценную нить, и передавал другому, а тот, в свою очередь, уводил эту нить ещё дальше, в такие тонкие сферы смысла, что дух захватывало. Настоятельно рекомендую искать эту запись — это пища для ума и души.
Для тех, кто, быть может, не в курсе: "Символ веры" — это не просто молитва. Это исповедание веры, квинтэссенция православного богословия, застывшая в слове. Представьте себе: отцы Первого и Второго Вселенских соборов сумели вместить необъятный океан христианского богословия в двенадцать ёмких предложений — догматов. "Во формулируют!" — как говаривал незабвенный Савва Игнатьевич из "Покровских ворот". И это чистая правда: каждое слово здесь — это не просто буква, а алмаз, несущий колоссальную смысловую нагрузку. Чтобы вы оценили масштаб, скажу лишь, что Ткачев и Щепин говорили о первых четырех словах три часа! И, честно признаться, возникло стойкое ощущение, что сказано далеко не всё.
Но мое сердце, как психолога, зацепила не столько богословская глубина "Символа веры", сколько одна мысль, прозвучавшая в их разговоре. Мысль, которая долго и мучительно блуждала где-то на периферии моего сознания, не даваясь в руки, расплываясь туманом. Я часто касалась её в своих статьях и беседах, но лишь теперь она обрела для меня хрустальную ясность.
Суть её такова.
Падшее человечество в своей гордыне и тоске по утраченному раю неустанно ткёт философские кружева, придумывает всё новые "измы" — гуманизм, материализм, атеизм — чтобы дать ответ на извечный вопрос: зачем мы здесь? Но есть одна пугающая закономерность, объединяющая все эти стройные, на первый взгляд, теории. Каждая из них, с завидным упрямством, пытается объяснить мироздание, предусмотрительно вычеркнув из уравнения Творца Вседержителя.
И вот тут-то и начинается самое интересное и трагичное. Отказавшись от Бога, эти философии отчаянно цепляются за Его Образ в человеке. Они хотят сохранить личность, благородство, любовь, милосердие, совесть — весь тот светоносный комплекс, который богословие называет "образом Божиим". Это ли не парадокс, достойный пера драматурга? Мы все жаждем, чтобы нас окружали люди честные, порядочные, готовые подставить плечо в трудный час. Мы хотим, чтобы к нам относились с трепетом и заботой. Мы хотим любви. Но при этом пытаемся построить мир, из которого изъят Источник этой любви.
Позвольте мне, сказать жестко: если вы строите модель мира без Бога, будьте последовательны до конца. Вычеркивайте тогда и понятие "любовь" со всеми его производными. Ибо любовь — это не просто биохимия или социальный контракт. Это онтологическая категория. Это энергия, скрепляющая миры. Без Бога другой человек — лишь функция, лишь объект для удовлетворения моих потребностей, инструмент моего эго. И, надо признать, у безрелигиозного гуманизма это почти получается. ПОЧТИ, потому что сердце человеческое, созданное по Образу Бога, всё ещё ноет и тоскует по настоящему.
Вынимая из мира Бога — всё рассыпается, запускается энтропия.
Посмотрите, мы уже живем в мире, который рассыпался, словно карточный домик, под напором собственной "разумности". Мы пожинаем горькие плоды этих умозрительных теорий. Посмотрите вокруг: всё кричит о распаде. Злоба и убийства стали обыденностью, мораль стремительно испаряется, жестокость множится, а одиночество, депрессия, суициды и липкий, всепроникающий страх стали фоновым шумом нашей эпохи. С каждым годом этот шум становится всё громче, мир буквально крошится в пальцах.
Психология, как наука о душе, встроенная в эти "измы", попала в ловушку. Она отрицает само существование предмета своего исследования, нет онтологического фундамента. Душа? Нет, не слышали. Есть набор когнитивных функций, эмоциональный интеллект, паттерны поведения. Само слово "душа" осталось в языке как неловкий атавизм, пережиток прошлого. Мы препарируем человека, не признавая его божественного происхождения.
Становится понятно, что психотерапия, лишенная духовного измерения, рискует превратиться в бесконечное замыкание человека на самом себе. Мы учим клиента "любить себя", "принимать себя", "выстраивать личные границы". Это прекрасные, необходимые вещи. Но они работают как паллиатив. Потому что на главный вопрос экзистенции: "Почему я должен любить другого, если это невыгодно мне? И, вообще, что это такое любить, откуда оно берется?" — у такой психологии нет внятного ответа. С какой стати? Для чего мне прощать, жертвовать своим комфортом ради кого-то? Другой нужен лишь как зеркало для моего опыта или как источник ресурса. Представьте себе мир, где каждый общается по этому принципу. Мир, где "мне хорошо" — это единственная и высшая ценность, а "ты" — лишь разменная монета в игре моего эго. Это не просто безнравственно. Это описание ада на земле. И, если быть честными перед собой, мы уже стоим на его пороге, вдыхая его ледяной воздух.
Как точно заметил незабвенный отец Димитрий Смирнов в своей пронзительной простоте: "Сынок, ты уже в аду".
Итак, мы подошли к пугающему выводу: мир, вычеркнувший Бога, неизбежно вычеркивает и любовь. Тогда, что остается в общении? Остается другой — но не как дар и тайна, а лишь как функция. Общайтесь, набирайтесь опыта, удовлетворяйте потребности… Но если я для тебя — всего лишь ресурс, а ты для меня — всего лишь зеркало, то какая сила удержит нас вместе? Рано или поздно наступает момент, когда эго, утомленное этим общением, произносит: "ты меня не понимаешь". И захлопывает дверь.
Это и есть трагедия современного человека, которую я как психолог наблюдаю каждый день. Мы созданы для общения с Богом , а учимся этому через ближнего— это закон нашего бытия. Ребенок не развивается без другого, личность развивается только в диалоге, в соприкосновении с "ты". Но если мы отвергаем Бога, мы неизбежно разрушаем и любое общение, потому что любовь не удерживается без своего Источника. Когда гордыня, этот древний яд, шепчет: "ты сам себе бог", — она незаметно отравляет общение. Другой перестает быть тем, к кому мы идем с открытым сердцем. Он становится либо судьей, которого мы боимся, либо зрителем, перед которым мы играем, либо объектом, который мы потребляем. И тогда мы сами, своими руками, возводим стены вокруг себя. И плачем в этой одиночной камере, искренне недоумевая: почему меня не понимают? Почему мир пуст?
Человек, который остается в одиночестве, становится глубоко, беспросветно несчастным. И каждый из вас знает это по себе.
Мне могут возразить: а как же отшельники? Те, кто намеренно уходит от людей? Они ведь не проклинают свою участь. Напротив — их лица часто светятся радостью, что, глядя на них, начинаешь сомневаться. Кто из нас одинок?
И я отвечу вам: ДА, ДА, ДА! Они счастливы. Но их счастье — не от бегства, а от Встречи. Они выбирают более высокий уровень общения, минуя учебу через людей. Они уходят общаться с самой захватывающей Личностью — любящим Отцом Богом, своим Творцом.
И поверьте мне как психологу, изучающему природу счастья: это общение — то самое, для которого мы были созданы. Это диалог, перед которым меркнут все светские беседы, все блестящие интеллектуальные рауты, все иллюзии близости. И обретая Его, человек обретает Себя — и тогда уже не страшно никакое одиночество, ибо он никогда не один.
Поэтому, слушая беседу Ткачева и Щепина, я вдруг отчетливо поняла задачу психолога нашего времени. Мы не можем просто "чинить механизмы". Мы должны помочь человеку вспомнить, Кто он есть на самом деле. Помочь ему увидеть в себе и в другом образ Божий, который и есть единственная реальная сила, способная противостоять распаду личности и мира.