22 июня 1941 года советские солдаты бросали танки прямо в парках воинских частей. Не потому, что трусы, а потому, что эти машины были настолько бесполезны, что спасать их не имело смысла. Речь о танкетке Т-27, маленькой железной банки на гусеницах, которая должна была сделать из каждого пехотинца непобедимого бойца, на деле же стала символом технического абсурда эпохи. Это история о машине, которая не могла ехать и стрелять одновременно, которая загоралась от малейшего попадания, где два человека сидели так тесно, что тёрлись локтями при каждом повороте.
После Первой мировой генералы во всём мире заболели новой идеей, танком для каждого. Французы восторгались лёгким Рено FT-17, британцы своими гусеничными монстрами и обе стороны решили, почему бы не сделать маленькую дешёвую машинку, которую можно выдать каждому солдату. Так родилась концепция танкетки, уменьшенного танка на одного или двух человек. Звучало великолепно, компактно, мобильно, дёшево.
В двадцатые годы мир охватила танкеточная лихорадка. Каждая страна мечтала о собственном мини-танке. Даже СССР, только что вышедший из гражданской войны, решил не отставать. Проблема была в том, что проектировать там никто не умел.
В девятнадцатом году инженер Максимов представил проект Щитоноска. Первая версия весила 2 тонны с копейками, имела броню толщиной 8 мм и двигатель в 40 лошадиных сил. То есть любой винтовочный патрон превращал её в консервную банку.
Второй вариант был ещё гениальнее. Водитель должен был лежать на животе. Представьте себе, бронемашина, где водитель лежит как пловец. Разумеется, дальше чертежей дело не пошло.
Вернулись к идее только к концу двадцатых. В двадцать шестом году в Москве утвердили трёхлетний план строительства танков. В него вошли и пулемётные машины поддержки. Для каждой стрелковой дивизии по батальону этих мини-танков. Срок готовности декабрь тридцатого года.
Главное конструкторское бюро придумало одноместную боевую машину с гордым именем "Лилипут". Идея была проста: сделать свой аналог британских и французских образцов, но под неё нужно было создать новый двигатель, новое шасси, новую трансмиссию. Проект признали слишком сложным и закрыли.
Чтобы хоть что-то показать начальству, инженеры взяли готовые детали от старого танка МС-1 и выкатили новый шедевр Т-17. Презентация прошла 3 марта двадцать восьмого года. Прототип собрали к осени двадцать девятого года. Машину сварили из бронеплит толщиной от 7 до 14 мм. Внутри два человека. Один водитель, второй стреляет из танкового пулемёта Дегтярёва. Запас патронов 1500.
Орудийный вариант даже не рассматривали. В крошечный корпус пушка просто не помещалась. Для обзора водителю дали смотровую щель в лобовой броне. Во время марша её можно было откинуть, чтобы не задохнуться. Посадка через люк сзади, как в старом чемодане. Сзади к машине приделали хвост длиной метр для преодоления рвов. С хвостом вся конструкция растянулась аж на 3.5 метра. Двигатель двухцилиндровый, воздушного охлаждения, 20 лошадей. Фактически половина мотора от всё того же МС-1. Запас топлива 47 литров, максимальная скорость 18 км/ч. Танк, который медленнее велосипеда.
Испытания прошли в тридцатом году. Выяснилось, что танкетка едет лучше, чем MС-1. Но стрелять и управлять одновременно невозможно. Привод ненадёжен, трансмиссия ломается, двигатель перегревается. Даже советская комиссия признала, производство нецелесообразно, но ведь план - это святое. Поэтому решили, раз сами не умеем, купим у англичан.
Так началась эпоха копирования. В тридцатом году создают комиссию по закупке зарубежных танков под руководством Калинского. Первой целью становится Великобритания, родина танков. Советская делегация приезжает на завод Vickers-Armstrongs и просит продать танкетку с документацией. Англичане, естественно, отказывают, но по итогу за деньги и упорство удаётся выкупить 20 машин Carden- Lloyd МК VI плюс 15 лёгких танков.
Цена 275 фунтов за штуку, то есть примерно 7.200 руб. Сумма безумная по тем временам.
Первые танкетки пребывают в СССР уже в мае тридцатого года. Каждую распределяют по округам и заводам. Две машины вместе с чертежами отправляют во Второй Автомобильный завод, чтобы усовершенствовать и подготовить к серийному выпуску.
Работой руководит Николай Козырев. Он и его команда из шести инженеров превращают английский образец в советский суррогат. Попутно подключают специалистов НИИ автотракторной промышленности, чтобы подобрать подходящий мотор. Проблема в том, что в стране ещё не выпускали нужные двигатели, поэтому закупали их за границей.
13 августа 1930 года Совет революционной армии утверждает Второй завод главным производителем. В том же месяце инженеры решают: "Делаем свой вариант". Первый прототип готовят 3 ноября, испытывают и снова провал. Двигатель перегревается, бак мал, броня слишком тонкая. Словом, получился не танк, а горячая консервная банка. Но приказ уже подписан, надо выпускать. Так на свет и появилась Т-27.
Начало тридцать первого года. Советские инженеры выкатывают второй прототип: новый корпус, усиленные шасси, чуть толще броня, чуть мощнее двигатель.
13 февраля 1931 года Т-27 официально принимают на вооружение: "Испытания не завершены, недочёты не устранены. Главное - выполнить план". Классика советского подхода. Сначала утвердить, потом думать, что делать.
Внутри всё было так тесно, что водителю приходилось садиться первым, а стрелку буквально вжиматься сбоку между двигателем и стенкой. Двигатель стоял посередине корпуса между двумя людьми: горячий, шумный, смердящий бензином. Чтобы не обжечь экипаж, мотор прикрыли двойным металлическим кожухом с воздушным зазором между листами. Сзади за стрелком разместили аккумулятор. Перед водителем рычаги, педали, сцепления, тормоза и газа. Прямо между ног коробку передач. Под рукой рычажок открытия жалюзи радиатора, а за спиной ящик с инструментами. Связи в машине не было вообще. Никакой рации, даже трубки переговорного устройства. В бою экипаж общался жестами или криками сквозь ревущий мотор. Между машинами сигнальные флажки. В буквальном смысле танкисты махали тряпками, чтобы передать приказ.
Вооружение: один танковый пулемёт Дегтярёва калибр 7,6 мм. Боекомплект 2500 патронов в 40 магазинах. Каждый магазин лежал в отдельном отсеке корпуса. Механизм подачи ручной с тросиком и шестерёнками. То есть стрелок крутил ручку, как на швейной машине. В первых сериях пулемёт крепился в шаровой установке. Стрельба только вверх-вниз. Чтобы повернуть по горизонтали, нужно было развернуть весь корпус. Позже добавили поворотный хомут. Стало удобнее, но проблема осталась. Пока водитель вёл машину, стрелок не мог толком целиться, потому что всё тряслось.
Двигатель четырёхцилиндровый жидкостного охлаждения мощностью 40 лошадиных сил. Запускался ручкой, если не срабатывал стартер. Скорость максимум 20 км/ч. Запас хода - 150 км при идеальных условиях. Но чаще машина глохла через 10 км. Система охлаждения - вечная боль. В радиатор заливали 22 л воды, но кипела она уже через 5 минут, иногда прямо на ходу. Говорили, что опытные механики возили с собой ведро. Доливать воду, пока машина не сварится.
Ходовая часть выглядела так. Шесть катков на борт, объединённых в три тележки. Спереди ведущие колёса с зубьями, сзади направляющие с натяжителем. Гусеница шириной 15 см, 129 траков. Подвеска деревянно-железная, жёсткая, как бетон. После получаса езды экипаж выходил оглушённый, пропотевший и часто с ожогами. Электрика 6 вольт, одна батарея. Света почти нет. Фары иногда снимали вовсе, чтобы не демаскировать машину и ехали в темноте.
Производство запустили в том же 1931 году. Первые 45 машин сделали на заводе Большевик, потом на Втором Автомобильном. Позже подключился Завод 37 имени Орджоникидзе. Бронелисты поступали из Ижорского завода, а сборку корпусов поручили Подольскому электромеханическому комбинату.
Сложность была одна. Ни один завод не хотел этим заниматься. Машина стоила дорого, производилась тяжело и ломалась мгновенно. Но план требовал тысячи штук. И план, конечно, выполнили.
Когда Т-27 пошла в серию, советские конструкторы не смогли признать очевидное, что сделали ерунду, и вместо того, чтобы остановиться, начали улучшать. Первое усовершенствование появилось в 1932 году. Версия с вращающейся башенкой индекс Т-2744. Башенка не помещалась, вес вырос, центр тяжести сместился. Результат: танкетка переворачивалась при повороте.
В том же году инженер Кожевников придумал гидромеханическую трансмиссию. На бумаге прорыв. В реальности - так всё и осталось на бумаге. На заводе "Компрессор" в Москве пытались добавить крылья над гусеницами, крепление для лопат и фильтры, чтобы экипаж не задыхался от бензиновых паров. Эффект нулевой. Были и совсем дикие эксперименты. Например, электрическая защита от собак-смертников. Да, настоящая. Под днище Т-27 крепили металлические сетки под напряжением, чтобы собаки с взрывчаткой не подползали под корпус, сетки питались от батареи танкетки. Работало ли? Никто не проверял. Но в отчётах звучало гордо.
На этом фоне начался настоящий абсурд под названием универсальная база. Из Т-27 пытались сделать всё: противотанковую САУ - провал. Слишком малая масса, пушка не помещается. Зенитный вариант с двадцатимиллиметровым автоматом - провал. Откат сбивает прицел. Машина клонится на бок. Самоходка с тридцатимиллиметровой пушкой -провал. Боекомплект пришлось возить в прицепе на гусеницах. Танк с прицепом. Смешно. А ведь делали всерьёз. Даже безоткатную пушку Курчевского пытались поставить. В 1933 году собрали прототип. На испытаниях орудие взорвалось. Погиб испытатель. Проект закрыли.
Огнемётный вариант наоборот пошёл в серию. Из обычных танкеток сняли пулемёты и поставили огнемёты с дальностью до 25 м. 7 секунд струй и бак пуст. В 1932-1933 годах переделали под огнемёт 187 машин. Дальше больше. Появился транспортёр боеприпасов. Вместо стрелка ящики с патронами. Механизм самовыгрузки на роликах. Можно было подвозить до 800 кг боекомплекта. Работал механизм плохо, но выглядело инновационно.
Потом придумали минный заградитель. В бочке сзади 170 мин. Танк ехал, тянул за собой якорь, а мины высыпались через отверстие в барабане. Весь процесс занимал 20 секунд. Заряжать обратно 45 минут. Были даже эксперименты с воздушным десантированием. Да, танкетку весом более 2 тонн хотели сбрасывать с самолёта на парашюте, чтобы снизить вес, сливали воду из радиатора и снимали всё лишнее. В декабре 1932 года действительно провели испытания в научно-исследовательском институте ВВС. Система сработала, машина приземлилась, но управлять ей после этого было невозможно.
Единственный случай, когда Т-27 хоть как-то прославилась был в 1933 году. Несколько машин отправили в Монголию. 10 танкеток для помощи братской армии. Ни в одном реальном бою они не участвовали. Даже монголы сочли их бесполезными. Т-27 стало образцом того, как можно испортить даже простую идею. Каждое новое улучшение только усугубляло катастрофу. Но пока инженеры спорили, сколько ещё фильтров или сеток можно навесить, страна уже шла к новой войне, и эти машины должны были её защитить.
Танкетка Т-27 добралась до войск не как победный трофей, а как доказательство системной ошибки. Её отправляли в соединение и надеялись на чудо. Чудо не случилось. Случилось впечатление, что кому-то просто нужно было отчитаться. Выполнили план. Машины в рядах. Первые боевые пробные выкладки Т-27 прошли в Средней Азии против Басмачей.
Вопреки ожиданиям, там машина, как ни странно, проявила себя лучше, чем в европейских условиях. Пустынная местность, редкие линии переднего огня, низкая интенсивность стрелковых боёв, всё это скрывало главные недостатки: перегрев, тонкую броню, отсутствие связи. Танкетка работала как моторизованный ящик, который мог немного подвозить патроны, немного поддержать огнём и немного напугать плохо организованную оборону. Но как только начинались серьёзные бои, Т-27 превращалась в мешок проблем.
В боевых действиях на холодных и влажных фронтах, например, в Карелии и на северо-западном театре, проходимость была нулевой. Семимиллиметровая броня, которая должна была защищать экипаж, пробивалась легко. Скорость в 18 км/ч делала машину идеальной мишенью для противника, а один пулемёт и отсутствие связи делали её бесполезной не только для штурма, но и для обычной разведки.
Когда началась финская компания, многие Т-27 быстро переоборудовали в тягачи и транспортировщики. Их использовали как лёгкие буксиры для артсистем и как машины доставки боеприпасов. В роли тягача им было чуть проще. Маленький размер и низкая масса позволяли подтягивать лёгкую артиллерию по колее. Но в зиме ходовая часть ломалась, гусеницы и колёса забивались снегом, трансмиссия сдавалась, двигатель перегревался даже на малых оборотах. Фактически танкетки служили вспомогательной техникой, не тем мини танком, о котором мечтали генералы.
Производство шло полным ходом, но каждая серия приносила новые боли. На "Большевике" и на других заводах собирали корпуса, снабжали их деталями из Ижевска и Подольска, и в серую зиму 1933-1934 годов партия за партией поставлялась в части. Однако серийные машины отличались от опытных не в лучшую сторону.
К началу 1939 года танкетки уже числились в различных частях, взведённых механизированных бригадах и у пограничных формирований. Партии отправляли и на экспорт. Небольшая поставка оказалась в Монголию, где 10 машин приняли на вооружение монгольской армии. Но в реальных войнах они почти не участвовали.
Апофеозом абсурда стала судьба машин к июню 1941 года. В приграничных округах стояли тысячи танкеток. Когда началось крупное наступление, командование пришло к простому выводу: терять людей, спасая эти железные коробки, нерентабельно. И тысячи машин попросту оставили в парках воинских частей и ангарах. Суммарно 1870 единиц. Сколько именно бросили, легко посчитать по документам. Немцы, когда пришли, забирали эти остатки как трофеи. Но даже они почти не использовали танкетки. Машины не подходили под их концепцию.
Где-то на Дальнем Востоке Т-27 дожидались списания в складах и никогда не участвовали в деле. В результате к концу истории эксплуатации танкетка Т-27 стала символом того, как из хорошей идеи миниатюризация поддержки пехоты можно сотворить ковёр ошибок, недостаточная броня, перегревающийся двигатель, отсутствие нормальной связи, неудобное размещение экипажа, постоянные поломки и череда улучшений, которые лишь накручивали проблем. Машина, ради которой покупали лицензии, клепали прототипы и запускали заводы. В итоге чаще служила учебным пособием, потому что делать не надо.
Но даже из этого родились полезные уроки. Идеи о десантировании лёгкой бронетехники, опыт серийного мелкосерийного производства и умение быстро переделывать технику под вспомогательные задачи. Т-27 ушла со сцены как памятник неумелой инженерии и как напоминание: "Иногда лучше признать провал, чем множить его". К концу тридцатых годов Т-27 превратилась в музей на гусеницах. В частях она числилась, но не воевала. В журналах боеспособна. На деле ржавая железка, которую боялись заводить.
Проект закрывали медленно, почти неофициально. Просто в отчётах постепенно исчезли строки о выпуске, а заводы перешли на новые модели. Т-27 стала переходным звеном между эпохой картонных коробок и реальной бронетехникой. И хотя в истории она осталась как неприятный эпизод, без неё не было бы понимания, как не надо делать. Сегодня эти машины можно увидеть разве что в музеях. Перекошенные, маленькие, смешные. Рядом с ними гигантские ИС-ы и Т-34 выглядят как из другой цивилизации. Но именно рядом с ними, понимаешь, этот путь начался с ошибок, с грохота перегретых моторов, тесных кабин и людей, которые всерьёз верили, что можно построить армию из консервных банок. Так закончилась история самой нелепой советской бронемашины, машины, которая не воевала в прямом смысле и тем самым вошла в историю.