Вечером на кухне снова произошел скандал и виной тому предстоящий отпуск. Тарелки с гречкой так и стояли нетронутые, а посреди стола, раскинув хищные блёсны, лежала новенькая коробка с воблерами. Андрей нежно гладил их пальцами, как маленьких котят. Глаза у него горели тем особенным огнём, какой бывает у пацанов перед большой дракой или у мужиков перед заветной рыбалкой.
Таня в это время стояла к мужу спиной и тёрла и без того чистую сковородку. Весь ее вид говорил о том, что она напряжена до предела. Вот-вот сорвется и снова накинется на мужа. Сглотнув комок, подкатывающий к горлу, Таня старалась говорить, как можно спокойнее:
— Андрюш, — сказала она, не оборачиваясь, и голос её звучал глухо, словно из-под одеяла. — Давай, все таки, подумаем еще раз. Я тут прикинула. Если взять плацкарт до Анапы, не купе и комнатку где-нибудь в частном секторе поискать подальше от центра, то мы в твою заначку аккурат уложимся. Дети моря сроду не видели. Варька вон в альбоме одно море рисует, уже бумага кончается.
Андрей крякнул и даже головы не поднял от своих сокровищ.
— Тань, я ж тебе русским языком говорил ещё весной. Это не на море заначка. Это на Астрахань. Мужики ждут. Мы с Саньком и Коляном уже и базу забронировали, и депозит скинули. Ты чего, ей-богу…
Таня резко выключила воду. В кухне стало тихо, только капало из крана.
— А я, значит, не жду? Варя в школе в сентябре сочинение писала «Как я провела лето». Знаешь, чего написала? «Я помогала маме мыть полы, потому что папа всегда на работе». Она даже врать не стала, понимаешь? Придумать не смогла, куда мы ездили. Потому что мы никуда не ездили. Всё лето в четырёх стенах, как сычи.
Андрей отодвинул коробку и впервые поднял на жену тяжёлый взгляд. Видно было, что он устал и от этих разговоров, и от жизни, в принципе. Он весь день крутит баранку, круглый год слушает хамство пассажиров, дышит выхлопами. Десять дней с друзьями на природе – это святое. Это его мечта!Неужели он не имеет права на законный мужской отдых? А жена со своим морем прицепилась…
Что он там будет делать? Таскать надувные матрасы, мазать всех кремом и слушать детский визг? Хороший отдых!
— Слышь, Тань, давай без этого. Я весь год баранку кручу. У меня спина к вечеру колом стоит, а в ушах до сих пор матюги пассажиров звенят. Я в этой железной банке варюсь сутками. Я имею право на неделю тишины, поняла? На неделю, чтобы никто не дёргал. А море твоё — это чего? Это я буду как проклятый надувные круги таскать, спины вам всем кремом мазать и слушать детский визг. Это не отдых, Таня. Это та же работа, только без зарплаты и с видом на воду. Дай хоть глотнуть воздуха по-человечески.
— А мне кто даст глотнуть? — Таня повернулась, и в глазах у неё стояли не слезы даже, а какая-то сухая, беспросветная обида. — Я учительница. Я с восьми утра до пяти вечера с чужими детьми, а потом до ночи со своими. У меня тоже отпуск, Андрей. Я тоже устала. Я не хочу быть единственной нянькой на пляже. Я хочу, чтоб у меня муж рядом был. Чтоб он Сережку в воду завёл, чтоб Варьке сказал, что она красивая в панамке. Я ж не прошу пяти звёзд и шведский стол. Я прошу тебя быть рядом, Андрюш. Это наша семья и наши дети.
Андрей вздохнул тяжело, как паровоз, выпускающий пар. Потёр переносицу, на которой навечно отпечаталась ямка от солнцезащитный очков.
— Короче, дай душе покоя, я всё решил. Я поеду. Вернусь — всё лето ваш буду. Хоть в парк, хоть в кино, хоть в зоопарк. Но эти десять дней — мои. Деньги уже перевёл. Точка.
Он встал, сгрёб свою коробку с блёснами и ушёл в зал, где через секунду заорал телевизор. Таня осталась стоять у раковины. Руки у неё мелко дрожали. Она подняла глаза на холодильник, где на магните висел Варькин рисунок: синее море, жёлтый песок и четыре кривенькие фигурки. Папа держал за руку дочку. Таня сглотнула ком, вытерла руки о полотенце и ничего не сказала. Сказано было всё.
*****
Утро в день отъезда выдалось суетливое. Андрей, весёлый, как именинник, метался по квартире, складывал в рюкзак термос, запасные носки, белье, средство от комаров. В отдельный рюкзак – свою святыню… для рыбалки. Дети притихли в своей комнате, только Варька шёпотом втолковывала Сережке, что папа едет ловить волшебную золотую рыбку, которая все желания исполняет.
Таня стояла в коридоре, привалившись плечом к косяку. Лицо спокойное, но бледное, как зимнее окно. Она с презрением смотрела на мужа, который все никак не мог унять свою радость. Ей казалось, что таким счастливым он не был даже в день их свадьбы.
Андрей чмокнул жену в висок, потрепал сына по волосам, обнял дочку и снова улыбнулся:
— Ну всё, мать, не скучай. Детишки, я вам рыбки привезу, ушицы наварим. Ну… справляйтесь тут как-нибудь без меня. Ты у меня, Танюха, баба крепкая, справишься. Неделька плюс дорога — это время быстро пролетит.
Хлопнула входная дверь. И всё. Тишина. Таня медленно, словно ноги не держали, опустилась на табуретку на кухне. Так и застыла. Просто сидела, сидела некоторое время, слушая, как в висках стучит: «справишься... справишься...»
Из детской донеслось: «Ма-а-ам! А папа уплыл уже?»
Таня встала, одёрнула халат, поправила волосы и пошла варить кашу. Так начался ее летний отпуск..
Первые три дня прошли как в тумане. Андрей слал фотки на телефон: вот он в лодке на фоне камышей, вот держит здоровенного судака за жабры, вот котелок с ухой на костре. И подпись: «Красота-а-а! Тут тишина, как в раю». Таня смотрела эти фотки, и ничего не чувствовала, и даже не отвечала мужу ничего. Но он словно не замечал холодности жены – вечером снова присылал фотографии, восхищался красотой природы и сказочным отдыхом.
Дети изнывали. Сережка ныл, что ему скучно, и канючил телефон поиграть. Варя сидела над альбомом и снова рисовала море. Только на этот раз фигурок было три: девочка с бантом, маленький мальчик и женщина в шляпе. Четвёртую фигурку она обвела пунктиром, а потом и вовсе заштриховала.
Дня через три после того, как муж уехал на рыбалку, в гости приехала мама Тани, Галина Ивановна. Мать Татьяны была женщина видная, с военной выправкой, хоть и на пенсии давно, Приехала как всегда не с пустыми руками, а с целой сумкой гостинцев.
Галина Ивановна вошла в квартиру, обвела комнату цепким взглядом и вздохнула: внуки в одних трусах скачут по дивану, дочь в старом халате с пятном на груди, на стене новые рисунки моря, наклеенные прямо на обои.
— Ну-ка, — сказала Галина Ивановна, поставив сумку на пол. — Рассказывай, что у вас здесь, как живете?. Где твой кормилец? Почему дети в душной квартире сидят, когда лето на дворе, а вы в отпуске? Ты хоть бы на пляж с ними съездила, Тань?!
Таня, не выдержала и заплакала, а потом конечно рассказала матери все, как есть – и про заначку, и про Астрахань, и про мужиков и про то, что муж «имеет право».
Галина Ивановна слушала, нахмурив брови, но не перебивала, хотя внутри все кипело. Когда Таня закончила, мать решительно поправила кофточку и уперла руки в бок:
— Значит так, доча. Твой благоверный сделал свой выбор — рыбку ловить. Имеет право. А мы сделаем свой. Мы ведь тоже имеем право, верно? У меня на книжке отложено на чёрный день. Похоже, этот день настал. Через два дня поезд на Адлер. У меня там Нюрка, подруга старая, флигелёк у самого моря сдаёт. Копейки возьмёт. Поедем ты, я и дети. Хватит сопли на кулак наматывать и море в альбомах рисовать. Пора его вживую увидеть.
— Мам, ну как же... — залепетала Таня. — Это неправильно как-то... Мы ж должны были вместе... семьёй… С какой стати мы должны тебя разорять, можно сказать.
— Неправильно, — отрезала Галина Ивановна, — это когда муж жену во время отпуска одну с двумя детьми бросает, а сам с дружками пиво пьёт. Это, Танюша, неуважение называется. И мы себя уважать должны. Всё, собирай вещи. Я командование беру на себя. И не спорь с матерью, я сказала. Это мои внуки, так что я, как бабушка, имею право съездить с ними на море… пока жива-здорова, – вздохнула Галина Ивановна.
*****
Море было — как на картинке. Синее, огромное, шумное. Когда поезд подъезжал к Адлеру, Сережка прилип к окну и орал: «Вода! Вода!». Варя молчала, только глазищи стали как плошки. Таня смотрела на детей и улыбалась, но улыбка была какая-то надтреснутая.
На пляже Галина Ивановна развернула бурную деятельность: расстелила покрывало, надула круги, намазала внуков кремом и погнала в воду. Таня стояла по колено в морской воде, подставив лицо солнцу, и думала: «Вот оно. Сбылось. Дети море увидели».
Но счастья не было. Была благодарность матери — огромная, до слёз. Но не было того тёплого, семейного счастья, о котором она мечтала. Она ловила себя на мысли, что высматривает в толпе мужские спины, ища знакомую сутулую фигуру в кепке. И не находила.
Вечером они сидели во дворике тети Нюры. Галина Ивановна укладывала детей в доме, а Таня смотрела на закат. Мимо по берегу прошла пара: мужик нёс на плечах девчушку лет пяти, та визжала от восторга, а жена шла рядом и держалась за его локоть. Они смеялись. Таня проводила их взглядом и почувствовала, как больно внутри.
«Я здесь, — думала она. — Дети смеются. Море плещется. Мама рядом. Всё хорошо. А в душе пусто. Я хотела, чтобы он был здесь. Чтобы намазал мне плечи кремом. Чтобы подхватил Сережку, когда волна накрыла. Чтобы Варька видела, что папа умеет не только баранку крутить и плавать, нырять. Я хотела простого вечера семьёй. А получила подтверждение, что я сама справлюсь. Только вот мне не надо "сама". Мне надо "мы"».
Она смахнула слезу, пока мать не видела, и пошла в дом.
Возвращались молча. Дети уснули в поезде, нагулявшись. Таня смотрела в тёмное окно на своё отражение и думала, что скажет Андрею. И надо ли вообще что-то говорить.
Когда они приехали домой, Андрей к этому времени уже вернулся. Загорелый, весёлый, он суетился на кухне, раскладывая на газетке вяленую рыбу. Увидев детей, заулыбался, подхватил Сережку, потрепал Варю по голове.
— Ну как, путешественники? Накупались? Я смотрю, загорели все! Молодец бабушка наша!
Он подошёл к Тане, обнял за плечи.
— Ну, рассказывай! Как море? Я тут та-а-акого судака взял! Во! — он развёл руки, показывая размер. — Отдохнул, веришь, как заново родился. Спина не болит, голова свежая. Тань, давай хоть сейчас с тобой посидим, ушицы поедим. Я скучал, честное слово. Ты рада, что съездили?
— Да, Андрюш, съездили хорошо. — Тихо сказала Таня, хотя разговаривать с мужем ей совершенно не хотелось. — Спасибо маме. Дети довольны. Ужинать не хочу, с дороги устала. Пойду прилягу.
—Тань, ты что… обиделась что ли? – искренне удивился Андрей. — Вы же съездили к морю! Чего тебе еще? Вон… загорела как! И фотографии подругам покажешь теперь настоящие, а не фотошоп.
— Ага! И тебя при-фотошоплю, скажу всей семьей отдыхали, – развела руками жена.
— Да, какая разница? — возмутился Андрей. — В Европе, вообще, модно отпуск проводить по отдельности.
— Ты не из Европы, Герасимов! – наконец-то прорвало Татьяну. – Ты из деревни “Крышкино”! И потом, разве это только мои дети? Ты к ним никакого отношения не имеешь?
— Мои, – растерялся Андрей.
— Твои? Ну. так дети должны оздоравливаться летом! Отдыхать, купаться в море, принимать солнечные ванны, витамины кушать. Ты, как отец, обязан обеспечить своим детям полноценный отдых и что же? Сам ты отдохнул, конечно, потратил заначку, львиную долю отпускных, а дети отдыхают и оздоравливаются за счет мамы и бабушки.
—Тань, ну ты чего? – попятился Андрей.
—А, ничего! Я вот тебе завтра счет выставлю и, будь добр, часть нашего отпуска оплати!
— Оплачу, – широко открыл глаза Андрей, – заработаю и оплачу. Завыла тут… – он начал перекладывать рыбу в фанерный ящичек.
— Вот и оплати! – Татьяна посмотрела исподлобья и уперла руки в бок. — И убери отсюда эту свою воблу! Вонь на всю кухню!
Андрей промолчал, а Татьяна ушла в спальню и громко хлопнула дверью. Муж остался на кухне с воблой в руках. Он хмыкнул, пожал плечами и сказал сам себе: «Обиделась что ли? Да… нет. Просто устала. Пройдёт. С кем не бывает. Главное — дети довольны, и все целы».
Андрей так и не понял чувств жены. Он уже мысленно планировал поездку во время следующего отпуска. Прикидывал, хватит ли отпускных и если откладывать каждый месяц, на поездку на Байкал.
А за окном темнело. В соседних окнах зажигался свет. Там семьи садились ужинать, смотрели телевизор, ссорились и мирились. А в этой квартире, поселилась… трещина. Маленькая, незаметная глазу. Но Таня очень хорошо знала: трещина в лодке — это начало долгого и тихого пути ко дну.
Андрей, лёжа ночью без сна, вспомнил утренний клёв на Волге, а Таня, притворяясь спящей, вспоминала не шум моря, а незнакомую супружескую пару на берегу, где мужчина нёс на плечах дочку, а жена держала его под руку и вся семья радостно смеялась…
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.