Над этим письмом я работала долго - и берегла его к маю, к Дню Победы. Драгоценные воспоминания человека, пережившего оккупацию, бомбежки, трудную участь беженца на войне. Наш автор - Мария Ивановна Мурава (Костина) проживает в Амурской области, а родилась на смоленской земле, принявшей на себя страшный удар фашизма одной из первых.
«Я родилась в 1937 году в деревне Ильино Тёмкинского района Смоленской области. До войны мама работала в колхозе дояркой, папа - на жнейке и косилке и ходил за лошадьми. Семья была большая: мама, папа и нас двенадцать детей. Старший брат Ваня и сестра Аня уже жили со своими семьями в Ленинграде, сестра Зина – в Москве.
Началась война. Папе за месяц до лета сорок первого сделали операцию – удалили половину желудка, ему исполнилось пятьдесят лет, и его на фронт не взяли.
Оккупация
В конце сентября 1941 года (мне шел пятый год) в деревню нагрянули немцы на мотоциклах, вооруженные до зубов. С первого же дня они ввели комендантский час. Оставшихся мужчин (подростков и стариков) загоняли в колхозный дом в пять часов вечера и держали там до восьми утра - охраняли с автоматами, чтобы не ушли в партизаны.
Жителей нашей деревни - от мала до велика - фашисты выгоняли на площадь и на наших глазах расстреливали советских военнопленных и партизан. А хоронить не разрешали.
В нашем доме поселились двенадцать немцев. И вначале мы, девять детей, были загнаны на печь и на полати, а потом нас и вовсе выгнали на улицу. Родители выкопали землянку в огороде, в малиннике, накрыли бревнами и засыпали землей, а на землю бросили солому. Из землянок выходить без разрешения запрещалось: фашисты могли и расстрелять.
Зимой 1941 года началась эпидемия брюшного тифа. Дети заболели - две сестры и три брата умерли от тифа. Я, две сестры и брат выжили. Переболевших тифом в Германию не угнали. А многие попали в рабство...
Бомбежка
Осенью 1942 года пришло долгожданное известие, что вот-вот придут наши. И вот на рассвете мы услышали крики: «Ура, ура!» Все выбежали из землянки, увидели наших солдат с автоматами, страшно обрадовались!
«Где немцы?» - кричали наши. А мы и не знали, что еще ночью те улепетнули за речку Орю, на станцию Темкино.
Деревня была под обстрелом и бомбежками, и всех жителей в течение трех часов отправили подальше от линии фронта в сопровождении четырех солдат. Мы успели пройти только два километра до деревни Шпановки - налетели немецкие самолеты и начали бомбить. Это было очень страшно! Мы, три сестры, оказались в лесу, на болоте, и там два дня просидели на кочках. Пили болотную воду. Младшая сестренка полутора лет была привязана к старшей сестре, а я шла сама, мне было уже почти шесть лет.
К счастью, вскоре нас нашли родители с братом и другие деревенские жители. А когда повстречали солдат, те вывели всех из леса, недалеко от реки Истры. Перед глазами было месиво: множество раненых и убитых, все в грязи…
Женщинам и старикам пришлось хоронить павших солдат. Мы помогали искать в гимнастерках, в шинелях и фуфайках жетоны, на которых были написаны имя, фамилия бойца и место призыва на фронт.
Беженцы
К железнодорожному мосту через Истру периодически прилетали немецкие самолеты, но наши зенитчики их отгоняли. На моих глазах сбили два фашистских самолета.
Беженцев быстро переправили через мост в Бурковский лес и там расселили всех по землянкам, в которых мы прожили до декабря. Рядом с лесом колосились поля, чудом не задетые войной… Взрослые приступили к уборке ржи и пшеницы. Военные откуда-то притащили жнейку и косилку - и на солдатских лошадях принялись за работу, а женщины вязали снопы, мы, детвора, помогали молотить вручную.
Зимой солдаты уехали на передовую. Жить стало тяжело. Нужно было уходить из родной Смоленщины.
Наши родители пошли искать работу. Какими путями они добирались, не знаю, но нашли работу в леспромхозе в городе Кондрово Калужской области. Забрали нас, и мы опять были все вместе. Шел уже 1943 год.
В Кондрове беженцев поселили на окраине города в телятники: каждой семье дали по стойлу, застеленному соломой. Заработанных родителями денег ни на что не хватало, и мы, детвора, просили милостыню. В 1943 году брата (он 1927 года рождения) забрали в ремесленное училище. Позже он восстанавливал Вязьму и Смоленск, а там и на фронт… Дошел до Германии и после окончания войны служил на чужбине до 1950 года.
Послесловие
Ну а мы, когда закончилась война, жили в кузне. В 1950 году построили дом.
Старшая сестра Зина, которая жила Москве, тоже была на фронте - в 1944 году она вернулась после ранения. Ее мужа в 1945 году убили во Владивостоке.
Сейчас из двенадцати детей нас отсталость двое - две сестры. Мне, Марии Ивановне Мураве-Костиной, 15 июля будет 89 лет, Галине Ивановне Годуновой-Костиной исполнится 85 лет».