Это история боевого пути моего прадеда, Ивана Митрофановича Бодрова. Он прошел всю войну, попал в плен, был в двух лагерях и вернулся домой. После войны в его семье родилось еще трое детей, одним из них был мой дед.
Я часто думаю о том, что если бы Иван Митрофанович не справился, не выдержал, то не было бы ни моего дедушки, ни папы, ни меня, поэтому эта история про испытания, которые стали ценой жизни будущих поколений.
Текст и иллюстрации ниже из книги о моих предках, материал для которой я собираю.
Иван Митрофанович родился 26 августа 1906 года в селе Барятино Данковского уезда Рязанской губернии. Его отец, Митрофан Данилович, сам прошел через германский плен в Первую мировую. Мать, Фёкла Ивановна, была хранительницей домашнего очага, воспитывала четырех детей: Евдокия (1902), Иван (1906), Василий (1911), Елена (1912).
В 1927 году Иван женился на Прасковье Степановне Серпецкой из соседнего села Секирино, и у них родились дети: Мария (1928), Анна (1929), Алексей (1933), Валентина (1935) и Владимир (1939). Семья жила своим хозяйством, как и все вокруг: сеяли, пахали, растили скот и молились, чтобы не было голода.
На фронт — в сорок первом
В июле 1941 года Ивана Митрофановича призвали в Красную армию, на тот момент ему было 35 лет. Он попал в саперы — в 81-ю морскую стрелковую бригаду. Это было особенное соединение: его формировали из матросов и офицеров Черноморского флота и курсантов военно-морских училищ. Но воевали там не только моряки, туда попадали и крепкие мужики с рязанской земли, как Иван. Бригада уже имела боевую славу: она обороняла Дон и Кубань, сражалась на Мамаевом кургане и заслужила орден Красного Знамени еще в тяжелом 1942-м.
Воевал Иван Митрофанович на Южном и Северо-Кавказском фронтах. Саперная работа — страшная и опасная: минировать, разминировать, строить переправы под огнем, проделывать проходы для пехоты.
Новороссийск: подвиг под огнем
Совсем непросто пришлось Ивану Митрофановичу в сентябре 1943 года. 9 сентября началась Новороссийская десантная операция — часть решающего наступления по освобождению Кавказа. Немцы превратили Новороссийск в неприступную крепость: пять линий траншей, семь рядов проволочных заграждений, сотни дотов и дзотов, а вокруг города — около 30 тысяч мин и фугасов.
81-я морская стрелковая бригада, где служил Иван, была переброшена на Малую землю — тот самый легендарный плацдарм у Мысхако, который моряки удерживали семь месяцев. С 9 по 14 сентября 1943 года Иван участвовал в штурме города. Он обеспечивал боевые действия штурмующих групп 10-го стрелкового батальона, ходил в разведку и обезвредил десятки вражеских мин.
14 сентября его ранило. Но даже раненый он продолжал разминировать проходы для товарищей. За это его наградили медалью «За отвагу». Это была одна из самых почетных солдатских наград, которую давали не за выслугу, а за личную храбрость под пулями.
16 сентября 1943 года Новороссийск был освобожден. Город лежал в руинах, но фашистов выбили.
Керчь и плен
К ноябрю 1943 года 81 морская стрелковая бригада стала частью 117 гвардейской стрелковой дивизии и принимала участие в Керченско-Эльтигенской десантной операции. Конкретно 117 гвардейская стрелковая дивизия стояла в районе Эльтигена, который сегодня является микрорайоном Героевское, где возведен мемориальный комплекс посвященный этим событиям.
В ноябре 1943 года советские войска форсировали Керченский пролив, чтобы захватить плацдарм в Крыму. Это было страшное сражение: людей высаживали под ураганным огнем, многие тонули в ледяной воде. Бои шли за поселок Героевское (бывший Эльтиген). 335-й гвардейский стрелковый полк, в котором теперь служил Иван, переправлялся на плацдарм 3 ноября 1943 года. Выживали не все.
Именно в этих боях — в декабре 1943 года — Иван Митрофанович пропал без вести. Но он не погиб, он попал в плен.
В немецких лагерях
За время плена Ивану Митрофановичу довелось побывать в двух немецких лагерях (шталагах): XVIIB Krems-Gneixendorf и IXA Ziegenhain.
Шталаг XVII B
Сначала Ивана Митрофановича отправили в Австрию, в шталаг XVII B — лагерь для военнопленных в районе Кремс-Гнейксдорф. Туда сгоняли советских солдат, захваченных на южном направлении. Условия были чудовищными: голод, холод, тиф, побои. Тысячи красноармейцев умерли от истощения еще до того, как их успели занести в лагерные книги.
Территория этого лагеря составляла примерно один квадратный километр. Он был разделен на «предлагерь» с офисами руководства, медицинскими помещениями, лазаретом и карантинными бараками и, собственно, лагерем для военнопленных. 40 бараков располагались по обе стороны лагерной улицы, каждый был разделен посередине уборной с шестью раковинами. Территорию окружали сторожевые вышки и колючая проволока. Любому, кто ступил на так называемую «полосу смерти», грозил расстрел. Привилегированные американцы использовали забор в качестве бельевой веревки.
Сегодня шталага XVII B не существует: после освобождения в мае 1945 территория была разобрана на стройматериалы местным населением. Сейчас эта территория отдана под поля и технические постройки, на части территории бывшего лагеря растет лес.
В шталаге XVII B содержались не только советские военнопленные, но и американцы, французы, итальянцы. В соответствии с нацисткой расовой идеологией, с советскими военнопленными обходились хуже всего.
Советские военнопленные должны были ходить на работу только в униформе с отличительным знаком «SU», то есть «Soviet Union» (как шутили солдаты, «скоро убегу»). Смертность была очень высокой. В декабре 1941 из-за эпидемии сыпного тифа за месяц умерло около 700 человек. В августе 1942 погибало 40—50 пленных в день. С августа 1943 по апрель 1945 умерло 360 советских пленных. Всего же в шталаге XVII В умерло около 1700 человек. Причинами высокой смертности были отсутствие медицинской помощи, эпидемии и плохое физическое состояние по прибытии.
Кроме того, еда для советских заключенных была хуже: „русский хлеб“, состоящий в основном из опилок и свекольной крошки, сразу же вызвал дизентерию.
Среди советских военнопленных велась активная агитация в пользу сотрудничества с немцами, а также вербовка в Русскую освободительную армию и лагерную полицию. Разжигались конфликты между русскими и украинцами. Издавались агитационные газеты «Новое слово» и «Крик», брошюры и листовки, хотя их влияние было незначительным.
Когда советские военнопленные умирали, их хоронили в братской могиле, завернутыми в специальную бумагу. Не случайно лесное кладбище лагеря вскоре получило обозначение «Руссенвудль».
Для сравнения, насилие в отношении заключенных из других стран, особенно американцев, не допускалось. Смертность также была значительно ниже — всего 4%, в то время как советских пленных погибло в немецком плену 57,8%. От международных организаций они получали продуктовые пакеты, спортивные снаряды, театральный реквизит и многое другое. У них были спортивные команды, которые регулярно тренировались и устраивали соревнования, а также театральный кружок, ставивший постановки.
Шталаг IX A
30 марта 1944 года Ивана Митрофановича перевели в другой лагерь — шталаг IX A в Цигенхайне (сейчас — Трутцхайн в Германии) . Это был стационарный лагерь для рядовых и сержантов, действовавший с 1939 года. Там он пробыл почти полтора года. О переводе свидетельствуют «зеленые карточки» пленного, которые удалось получить в Бундес Архиве.
Изначально в этом лагере содержались французские военнопленные. Например, Франсуа Миттеран, который сбежал из шталага в марте 1941. После начала войны с СССР, в лагерь начали поступать русские военнопленные.
Лагерь был разбит на 3 части:
I. Бараки для охраны, административные здания. Сейчас именно здесь находится музей, посвященный истории лагеря.
II. Основной лагерь и производственные цеха. Тут находились бараки иностранных военнопленных, в основном, французов. Для них даже была построена церковь.
III. Бараки для русских военнопленных.
Советским военнопленным медицинская помощь не оказывалась, однако у нас есть медицинские карточки на Бодрова И.М., предоставленные Бундес Архивом вместе с анкетой. Согласно этим документам, в августе 1944 он попал в лазарет со «сдавливанием 3 и 4 пальца». Вторая карточка, от 16 августа 1944, свидетельствует об ампутации («третьего» пальца). Видимо, пальцы были повреждены где-то на работах, и из-за антисанитарии сохранить их не удалось.
Освобождение
В конце марта 1945 года союзники подходили к Германии с запада. 29 марта комендант шталага IX A отдал приказ об эвакуации, а сам сбежал. 30 марта 1945 года американские солдаты освободили около 4500 узников, остававшихся в лагере. Для Ивана Митрофановича война закончилась.
Но домой он попал не сразу. Бывших военнопленных проверяли, фильтровали — на родине к ним относились с подозрением. 6 августа 1945 года Иван прибыл из Кенигсберга в Ковель (ныне Украина). И только 25 сентября 1945 года его наконец отправили в Киев, а оттуда — в родное Барятино. Фильтрационное дело Ивана Митрофановича найти не удалось, вероятно, оно было уничтожено в 80-е годы, поскольку он не был осужден.
После войны
Иван Митрофанович вернулся к семье. Война отняла у него четыре года жизни и оставила тяжелые воспоминания. Но он работал, растил детей и внуков, как когда-то его отец и дед. Он прожил почти 79 лет и увидел Победу, которую ждал долгих четыре года — сначала с оружием в руках, потом за колючей проволокой.
Он умер 8 мая 1985 года, не успев получить юбилейный Орден Отечественной войны II степени.
У Ивана Митрофановича было 9 детей, из которых 3 рождены после войны. И сегодня нас, его потомков, вместе с нашими семьями, почти 100 человек.
#историясемьи #ветеран #ВеликаяОтечественнаяВойна #плен #саперы #родословная