Недавний визит Эмманюэля Макрона в Гданьск и переговоры с польским премьером Дональдом Туском вызвали всеобщее оживление. Президент Франции прорекламировал ядерные возможности страны, и ещё два лидера пообещали присоединиться к совместным учениям на Балтике. По утверждениям польской прессы, сценарий будет предусматривать имитацию ядерных ударов по целям на российском Северо-Западе, включая Санкт-Петербург. О французских устремлениях Фёдор Лукьянов поговорил с Дмитрием Стефановичем в рамках программы «Международное обозрение».
Фёдор Лукьянов: Новость про учения, в ходе которых якобы планируется имитировать ядерные ударов по нашим целям, – это что-то новое или более-менее рутина?
Дмитрий Стефанович: Я бы разделил вопрос отработки ударов по целям на территории противника в целом и конкретно вопрос о том мероприятии, про которое нам сообщила польская пресса. В целом, конечно, понятно, что на случай военного конфликта все готовятся применять ядерное оружие, и потенциальные цели – это не пустыни и не акватории. Наносить удары не вообще «куда-то», а по конкретным целям на территории противника. Хотя вся ядерная «пятёрка», в которую входит и Франция, официально заявляет, что в мирное время у всех нулевые полётные задания. Это, конечно, можно моментально поменять, но официальный подход такой.
Фёдор Лукьянов: Ну и ещё вопрос, что теперь считать мирным временем, если сейчас всё как-то расплылось?
Дмитрий Стефанович: Это правда… Что касается учений, это всё вполне укладывается в динамику, которую мы наблюдаем на европейском континенте уже несколько лет. Собственно, самым ярким стало выступление президента Макрона этой весной, когда он объявил о так называемом «передовом сдерживании». И о том, что планирует всё больше вовлекать союзников, в первую очередь «континентальных», в совместное ядерное сдерживание. Причём теперь не только ядерное, но и конвенциональное. Польша здесь, как обычно, в первых рядах, поляки много говорят на ядерную тему, очень хотят разместить на своей территории и американское, и французское оружие, если такое им предложат.
Но при этом сама Польша, несмотря на некоторые заявления, понятное дело, сейчас не имеет никакого потенциала по созданию собственного оружия и готова вкладываться в общее сдерживание, в общие ядерные миссии своим неядерным потенциалом. Именно это, вероятно, и будет отрабатываться над Балтийским морем, если такие учения состоятся. Естественно, «живых» ядерных ракет с собой возить никто не будет, это будут макеты. Собственно, любопытно, что совсем недавно над Балтийским морем было патрулирование российских бомбардировщиков-ракетоносцев Ту-22М3. Фотографии и видео патрулирования выложило не только российское Минобороны, но также французские, шведские и даже румынские авиаторы, которые участвуют в так называемых миссиях Балтийской воздушной полиции, они уже давно проводятся.
Фёдор Лукьянов: Как относиться к активности Макрона? Он, как известно, горазд на громкие заявления. Он просто хочет славы, это повод напомнить о себе? Или у Франции действительно есть и политическая, и техническая возможность раскрыть «ядерный зонтик» над континентальной Европой, особенно если Соединённые Штаты вдруг свой начнут закрывать.
Дмитрий Стефанович: Ну, я начну, собственно, с конца, потому что пока все эти совместные ядерные мероприятия при французской поддержке и под французскими флагами всячески подчёркивают дополняющий, а не замещающий характер к американским и натовским форматам. Это говорится на всех уровнях. Также и американцы утверждают, что не собираются закрывать свой «зонтик», несмотря на анонсированный пересмотр отношений к отдельным союзникам по НАТО.
<>
Макрон хочет зафиксировать, что Франция – главный провайдер сдерживания на континенте. Соответственно, если кто-то хочет, чтобы его сдерживание было более устойчивым, нужно договариваться с Парижем.
<>
Вторая цель (а, может быть, она на самом деле и первая) заключается в том, что Франция обладает, наверное, самым технически совершенным военно-промышленным комплексом на континенте, не говоря уж про ядерно-оружейный комплекс. Но, естественно, ресурсов у Франции не очень много, тем более свободных. Таким образом, Франция хочет подкормить свою промышленность. «Ядерный зонтик», само передовое ядерное сдерживание, безусловно, будет включать финансовый вклад со стороны союзников. Пока не идёт речи о том, что на их территории будет что-то разворачиваться. Но если они хотят, чтобы при необходимости вовремя прилетели самолёты, они должны как-то участвовать в финансировании тех или иных французских военных программ.
Фёдор Лукьянов: Цикл достаточно долгий. Допустим, образуется коалиция желающих прильнуть к французскому «зонтику». Сколько времени потребуется, чтобы всё оформить?
Дмитрий Стефанович: Этот процесс уже идёт довольно активно, у них даже появились формальные «группы ядерного управления» с Великобританией и Германией, вероятно, что-то подобное будет и с Польшей. Уже несколько лет во французских ядерных учениях воздушной части, так называемых учениях Poker, принимают участие какие-нибудь самолёты из третьих стран – заправщики, разведчики. То есть процесс начался не сегодня, он постепенно развивается. Другое дело, что он не приведёт к тому, что одномоментно у Франции станет в два раза больше носителей ядерного оружия. Это невозможно. Правда, Макрон обещал, что арсенал нарастят и не будут никому рассказывать, насколько, но есть естественные ограничения, которые не позволят сделать это очень стремительно.
Фёдор Лукьянов: Другая европейская ядерная держава – она не в ЕС, но в Европе – Британия. Что она делает?
Дмитрий Стефанович: Британия хочет быть своего рода мостиком между континентальными и трансатлантическими, североатлантическими форматами.
<>
Британия, в отличие от Франции, гораздо больше зависит от США в части ядерного арсенала. Но за счёт того, что у Британии и Франции сформирована та самая «группа ядерного управления», и потому что она является, в отличие от Франции, активным участником натовской Группы ядерного планирования, формируется своего рода цепная передача, чтобы всё это работало как единое целое.
<>
Фёдор Лукьянов: Соединённые Штаты, скажем так, перестают воспринимать оборону Европы как своё самое главное дело. Но это не влияет на их ядерное присутствие?
Дмитрий Стефанович: Влияние здесь опосредованно. Такие американские подходы и их восприятие в Европе, а также американские сигналы, стимулирующие Европу больше вкладывать в собственную оборону, в итоге увеличивают общий потенциал НАТО. Европейцы больше отвечают за безопасность своего континента, как будто бы без американцев, но американцы никуда при этом не уходят.
Фёдор Лукьянов: Тогда последний вопрос. Нераспространение как-то с этим связано? На проблему нераспространения это влияет негативно, позитивно или вообще никак?
Дмитрий Стефанович: Безусловно, влияет, потому что мы периодически слышим голоса из разных европейских (да и не только) стран, что в текущих условиях, когда появляются некоторые сомнения в отношении американского ядерного зонтика и так далее, хорошо бы завести что-то своё. Практика, особенно южнокорейская, а теперь уже и польская, показывает, что эти разговоры часто преследуют достаточно приземлённую цель – получить какие-то эксклюзивные форматы ядерного взаимодействия с собственным ядерным союзником. Неядерные союзники в таких парах тоже кладут свой потенциал обычного назначения в общий котёл для обеспечения тех или иных ядерных миссий. Кстати, и французское передовое ядерное сдерживание тоже будет базироваться на поддержке военно-морских и военно-воздушных сил европейских стран, которые, например, обеспечат боевое патрулирование тех же самых французских подводных ракетоносцев.
К слову, французы, как мы говорили про британцев, поддерживают патрулирование их стратегических подводных лодок своими многоцелевыми подводными лодками. В целом в Европе были программы ядерного оружия. Была довольно развитая программа в Швеции или, например, даже в Румынии. Германия была и остаётся очень технологически развитой страной, которая при политическом решении способна быстро продвинуться в этом направлении. В целом, конечно, возвращение ядерного оружия в форме краеугольного камня любой военной безопасности заставляет многие страны задуматься о собственном национальном ядерном потенциале. Однако попытки переформатирования «ядерных зонтиков» могут несколько сдержать этот процесс, если, конечно, наша любимая обзорная конференция по ДНЯО, которая началась в конце апреля, не закончится прекращением действия этого договора.