Фанфик, посвященный Джону «Соуп» Мактавишу — человеку, который прошел путь от отчаянного новобранца до легенды Оперативной группы 141.
Название: Сауп из трущоб
Персонажи: Джон «Соуп» Мактавиш, капитан Джон Прайс, Саймон «Призрак» Райли, Кайл «Газ» Гаррик, генерал Шепард (эпизодически).
Локация: Шотландия (воспоминания) — британская военная база SAS — глобальные миссии 141-й.
Пролог. Шотландский дождь
Он никогда не любил слово «герой».
Джон Мактавиш родился там, где героями становились только мертвые. В трущобах Глазго, где каждый второй парень заканчивал либо тюрьмой, либо могилой, а третий — армией, просто потому, что больше некуда было идти. Маленький, юркий, с вечно разбитыми костяшками и вязаной шапке, сползающей на глаза, он с детства усвоил одно правило: пока ты дышишь, ты дерешься. За еду, за место под навесом, за право не смотреть вниз, когда мимо проходят банды.
Отец Джона, шахтер, закрытый и молчаливый, не говорил сыну «я тебя люблю» ни разу в жизни. Вместо этого он научил его правильно держать нож и различать, когда пьяный крик переходит в смертельную угрозу. Мать — медсестра в городской больнице — укачивала его по ночам, напевая старые шотландские баллады о воинах, которые не возвращаются домой. Джон слушал и запоминал. Не слова. Мелодии. Их ритм, похожий на дробь пулемета.
Когда ему исполнилось шестнадцать, отец нашел в его рюкзаке кастет. Не спросил, зачем. Просто сказал:
— Если бьешь — бей наверняка. И никогда не бей того, кто лежит.
Это был единственный отцовский совет, который Джон запомнил на всю жизнь.
Армия стала спасением. Он поступил в элитное подразделение SAS, пройдя отбор не за счет каких-то особых талантов, а за счет нечеловеческого упрямства. Инструкторы называли его «Соуп» — за то, что он постоянно выскальзывал из казарм по ночам, чтобы дышать не прокуренным воздухом, а настоящим, шотландским дождем. Позывной приклеился намертво. И когда спустя годы капитан Прайс впервые услышал его, то лишь хмыкнул:
— «Соуп»? Надеюсь, ты такой же скользкий для врагов.
Глава 1. Первая кровь
Свою первую реальную операцию Джон «Соуп» Мактавиш запомнил как череду запахов. Пот, горелый порох и сладковатая вонь крови, которая не выветривалась из ноздрей трое суток. Это была миссия по освобождению заложников в здании посольства, захваченном террористами-ультранационалистами. Ему было двадцать три года. Волосы на голове он тогда еще не брил в ирокез — это придет позже, после первой прослушки переговоров русских экстремистов, которые обсуждали «воинов с гребнями», как дикарей.
В темном коридоре, освещенном только инфракрасными прицелами, Соуп двигался вторым номером. Замыкающим шел капитан Прайс — тогда еще не легенда, а просто седой мужик с прокуренными легкими и взглядом хирурга.
— Соуп, — прошептал Прайс в наушник. — Впереди дверь. По звукам — двое. На счет три.
Соуп кивнул, хотя капитан не мог видеть его лица под баллистическими очками. Счет пошел: один, два…
Дверь взлетела с ноги старшего группы. И тут же грохнули выстрелы — не автоматные, а пистолетные, короткие и хлесткие. Соуп даже не понял, как его руки сработали сами. Два выстрела. Два попадания в корпус. Террористы рухнули как подкошенные, даже не успев нажать на спуск.
В тишине, наступившей после грохота, Соуп услышал, как бьется его сердце где-то в горле. И вдруг — детский плач. Из-за разбитого стола выползла девочка лет семи, вся в пыли, но живая.
Соуп опустил оружие. Впервые за три минуты.
— Все чисто, — доложил Прайс в эфир. — Заложники целы.
Потом, уже на базе, Прайс подошел к нему в столовой, где Соуп безуспешно пытался запихнуть в рот холодные макароны.
— Ты дрожал, — без акцента сказал Прайс. — Когда стрелял.
— Впервые в бою, сэр. — Соуп отодвинул тарелку. — Я думал, это будет по-другому.
— По-другому бывает только в кино, — Прайс сел напротив. — Запомни одно, Мактавиш. Дрожать — нормально. Ненормально — перестать дрожать. Как только тебе станет всё равно, ты превратишься в такую же мразь, как те, в кого мы стреляем.
Соуп тогда не ответил. Он просто запомнил эти слова и убрал их в ту дальнюю ячейку памяти, где хранил особо важные вещи.
Глава 2. Второе рождение
Годы шли. Соуп поднимался по карьерной лестнице, от рядового оперативника до лейтенанта собственной группы. Ирокез, который он начал брить в шутку после одного затяжного рейда, стал его визитной карточкой. «Сделайте такой же, как у того психованного шотландца», — якобы говорили новобранцы парикмахерам.
Но настоящим испытанием стало знакомство с Саймоном «Призраком» Райли.
Он впервые увидел Призрака в Антарктиде, во время инцидента на засекреченном объекте, куда группу 141 отправили на перехват российского «Оникса». Полярная ночь, ветер такой силы, что срывал крепления с разгрузок, и человек в маске черепа, который двигался среди ледяных торосов как призрак.
— Прайс, это кто? — спросил Соуп по защищенной связи.
— Твой новый кошмар, — усмехнулся капитан. — Позывной «Призрак». Держись от него подальше. Говорят, он кусается.
Соуп тогда не понял — шутит Прайс или нет. Но уже через час, когда группа попала в засаду и Соуп оказался прижат к снегу шквальным огнем, именно Призрак вышел из метели с двумя ножами в руках. Он не стрелял — враги падали от ударов в горло и под ребра без единого звука. Это было страшно. Это было красиво. Это было безумие.
После боя, когда Соуп, тяжело дыша, сидел на ящике с боеприпасами, Призрак подошел к нему и просто протянул флягу.
— Пей, — коротко сказал тот.
— Что там? — спросил Соуп.
— Виски. Настоящий. Не бойся, я не отравлю. Если бы хотел убить, сделал бы это во время боя. Спектакль с флягой слишком театрален для меня.
Они выпили вместе, втроем с Прайсом — тот достал свои самокрутки и закурил прямо в ангаре, игнорируя знаки пожарной безопасности. В тот вечер Соуп впервые понял, что 141-я — это не просто работа. Это семья. Уродливая, сломанная, собранная из обломков прошлых жизней, но семья.
Глава 3. Падение
Генерал Шепард научил его одному: доверять — смертельно опасно.
Операция в имении, которую они так тщательно планировали, оказалась ловушкой. Соуп помнил каждое мгновение того дня. Солнце, неестественно яркое для Восточной Европы, блики на пыльных стеклах джипов, голос Прайса в наушнике: «Всем внимание, контакт!»
И потом — хаос. Взрыв одной из машин, крики, автоматные очереди, идущие с двух сторон. Соуп стрелял, перебегал, снова стрелял. Рядом бежал Призрак, его белый череп был забрызган чем-то темным — кровью, маслом, грязью.
— Соуп! Нам нужно уходить! — заорал Газ, схватив его за плечо.
В этот момент прострелили ногу. Соуп упал на колено, выстрелил в ответ — и увидел, как Шепард, их командующий, неторопливо идет к вертолету, оставляя их умирать.
Предательство обожгло сильнее пули.
— Шепард! — закричал Соуп, пытаясь встать. — Шепард, сука!
Ответом был выстрел из «Глока» — вскользь, по касательной. И вертолетные лопасти, разрывающие воздух. А затем — бесконечная темнота.
Когда Соуп очнулся, он лежал на операционном столе в какой-то придорожной клинике. Прайс сидел рядом, его твидовый пиджак был в пятнах.
— Живой, — констатировал Прайс. — Хотя я сомневался.
— Где… Призрак? — прохрипел Соуп.
Прайс тяжело вздохнул. И этого вздоха было достаточно для ответа.
Соуп закрыл глаза. Внутри него что-то умерло в тот момент — детская вера в то, что хорошие всегда побеждают, а сволочи получают по заслугам. Он понял: иногда сволочи носят генеральские погоны и улыбаются на камеру.
— Мы вернемся, — сказал Соуп, открывая глаза. — И мы сделаем так, чтобы он заплатил. За Призрака. За Газа. За всех.
Прайс молча кивнул и протянул ему пистолет.
Глава 4. Грязь и сталь
Следующие месяцы были адом на земле. Соуп, хромая, но упрямо игнорируя боль, вместе с Прайсом выслеживал Шепарда. Они шли по следу через заброшенные базы, через притоны наемников в Южной Америке, через руины Чернобыля. Каждый шаг давался с трудом, каждый бой превращался в резню.
Где-то в джунглях, когда Соуп прижимал к земле одного из информаторов, тот спросил его хриплым голосом:
— Зачем тебе это, шотландец? Месть не вернет твоих друзей.
Соуп приставил дуло ко лбу информатора и улыбнулся той улыбкой, которая заставляла врагов мочиться в штаны:
— Месть не должна ничего возвращать. Она должна забирать.
Информатор заговорил.
Финал произошел в пустыне, на военной базе Шепарда, где старый генерал укрывался за бетонными стенами, окруженными верными ему солдатами. Прайс разработал план — безумный, почти самоубийственный. Но Соуп согласился без колебаний.
Ворвавшись в командный центр, он увидел Шепарда. И генерал, и лейтенант смотрели друг на друга сквозь дым и стекла разбитых мониторов. В руке Шепарда был нож — тот самый, который раньше принадлежал Призраку.
— Ты пришел умирать, — усмехнулся генерал.
— Только после того, как увижу, как умираешь ты, — ответил Соуп.
Они дрались. Не стреляли — просто рукопашная, грязь и сталь. Соуп был моложе, быстрее, но Шепард оказался опытнее и вертлявее, как старая крыса. Нож вошел в плечо Соуп. Кровь залила глаза. Адреналин обжигал вены.
И в тот момент, когда казалось, что всё кончено, раздался выстрел. Прайс стоял в проеме двери, его М4 еще дымился. Шепард медленно осел на пол, выпустив нож.
— Я так и знал, — прошептал генерал перед смертью. — Вы никогда не умели проигрывать.
— Да, — сказал Соуп, выдергивая нож из своего плеча. — Мы умеем только выигрывать. Дорогой ценой.
Эпилог. Человек с ирокезом
Прошло пять лет. Джон «Соуп» Мактавиш сидел на крыше учебного корпуса новой базы SAS, свесив ноги вниз. Рядом стояла банка дешевого энергетика и портсигар Прайса — капитан ушел на пенсию, но оставил ему это как знак того, что эстафета передана.
Внизу маршировали новобранцы. Совсем молодые парни и девчонки, которые смотрели на Соуп снизу вверх — живую легенду, шотландца с дурацким ирокезом и взглядом человека, видевшего слишком много.
— Лейтенант Мактавиш, — раздался голос из рации. — Вас вызывает командование. Срочное задание.
Соуп вздохнул, встал, поправил разгрузку. Перед тем как спуститься, он вынул из кармана сложенную фотографию. На ней были: Прайс, Призрак, Газ и он сам. Все такие молодые, безумные, уверенные в своей вечности.
— Ну что, — тихо сказал Соуп, глядя на неживых друзей. — За работу.
Он спрятал фото обратно, спрыгнул с крыши на лестницу и побрел вниз, в шум и грохот новой войны. Позади осталась только тень — длинная, изломанная, похожая на того парня из глазговских трущоб, который когда-то мечтал просто выжить.
Но теперь Джон Мактавиш знал: выживание — это не цель. Цель — сделать так, чтобы те, кто придут следом, не повторяли твоих ошибок. И он продолжит драться. До последнего патрона. До последнего удара сердца.
Потому что «Соуп» — это не просто позывной. Это клеймо человека, который выскользнул из рук самой смерти. И вернулся, чтобы раздать долги.
Конец.