Вчера помогала разбирать комнату, доставшуюся подруге по наследству от бабушки. Квартира коммунальная, соседняя комната оказалась открыта, там давно никто не живет, хозяйка пожилая женщина постоянно находится в психоневрологическом диспансере, а сын ее умер от алкоголизма, и комната стоит пустая уже несколько лет, в ней страшный беспорядок и одно время жили бомжи, и вдруг мне бросился в глаза альбом в бархатном переплете, советский, я его открыла, а там фотографии такие добрые, люди на свадьбе и люди несут несут ребенка из роддома, красивые молодые, счастливые. Полный альбом историй о какой-то хорошей жизни, где все здоровы и празднуют праздники. И даже не верится, что это альбом хозяев комнаты, которые так печально закончили свои дни. Я не удержалась и одно фото сфотографировала, оно передает атмосферу времён СССР, и я не знаю, почему мне захотелось сфотографировать этих незнакомых людей за праздничным столом. А так-то получается никому не нужны эти фото, наследников не осталось. Растворяются жизни людей и никто их не вспомнит, и почему все так сложилось? Остался от человеческой жизни только альбом и его, наверное, выкинут очередные бомжи. И исчезнут лица этих людей. А у подруги бабушка умерла от старости, и в ее комнате остался типичный набор «сокровищ» пожилых людей: вышивки, посуда советская, коврики с оленями, вазочки. Люди жили незамысловато в коммуналках, но теперь простые вещи из того времени кажутся чем-то милым и и удивительным. Кроме плюшевых альбомов для фотографий мне нравятся жестяные коробочки для зубного порошка, у бабушки моей тоже были такие. Есть что-то трогательное и печальное в комнатах, где остаются вещи умерших бабушек. Томик Сомерсета Моэма на окне, пыльный портрет Моцарта. Нарисованный маслом снегирь. Калейдоскоп вещей ушедшего человека, который сейчас рассыплется, что-то мы вынесем на помойку, что-то в черные мешки загрузим и уберем подальше на антресоли. Квитанции валяются на кухне и в них еще указаны фамилии тех, кто умер. Квитанции дольше всего хранят память о нас.
