Мы привыкли считать, что живем в расколдованном мире, где правят цифры, прагматичный расчет и логика прогресса. Однако современная гуманитарная мысль все чаще обнаруживает, что под тонким слоем секулярности скрываются древние пласты магии, а самые строгие дисциплины в своей основе содержат не цифры, но эстетику. В этом книжном дайджесте мы разбираемся, почему экономические модели похожи на высокую комедию, как теологические споры XVIII века до сих пор управляют нашими кошельками и чему кошачье мяуканье может научить будущих покорителей космоса.
Во-первых, это красиво
Ран Шпиглер. «Загадочная культура экономической теории». М.: Издательство Института Гайдара, 2026. Перевод с английского Даниила Шестакова.
Книга экономиста Рана Шпиглера «Загадочная культура экономической теории» — редкий пример культурной критики изнутри академического сообщества. Автор, практикующий теоретик и бывший редактор журнала Theoretical Economics, анализирует не столько сами экономические модели, сколько неформальные нормы и риторические приемы, которые определяют их успех и признание в научном мире.
Для Шпиглера привлекательность этой области кроется в «ускользающей смеси научного и художественного»; он признается, что вряд ли заинтересовался бы теорией, находись она на одном из крайних полюсов спектра «наука — искусство». Если архитектуру принято считать синтезом математики и изобразительного искусства, то экономическая теория для него — это союз математики и литературы.
Такая метафора неизбежно выводит на первый план риторику. Риторика в экономической теории — звучит как будто слишком специфично для широкого читателя. Но на деле именно через литературную составляющую можно понять, как работает эта область. А еще — как она влияет на смежные дисциплины, а порой и на более крупные контексты.
Так, в главе «Парадокс за углом» автор излагает популярный мысленный эксперимент «Задача двух генералов». Он заключается в том, что при наличии ненадежного канала связи две разделенные армии не могут скоординировать одновременную атаку, так как каждому участнику требуется бесконечное количество подтверждений того, что его последнее сообщение было получено другим. Поначалу глава может испугать формулами, но это длится недолго; на выходе читатель вместе со Шпиглером приходит к очевидным выводам о том, что порой индуктивное рассуждение ведет к неправдоподобному предсказанию поведения: рано или поздно живые человеческие генералы все же отправились бы в атаку. То есть мысленный эксперимент часто оказывается умозрительной моделью, никак не связанной с реальностью. Однако за углом нас ждет следующий концептуальный шаг: эту же очевидную критику эксперимента автор разбивает несколькими аргументами, причем не только научными, но и эстетическими
Шпиглер пишет: «Непосредственный опыт чтения или преподавания этой статьи (Имеется в виду мысленный эксперимент «Задача двух генералов» — прим. N + 1.) сводится к простому факту: это смешно — лучшая высокая комедия в современной экономической теории, какую я знаю». То есть ценность эксперимента не в его тривиальной полезности для прогнозирования (хотя такая польза все же имеется), но в том, что это в чистом виде сюжет классической комедии, выписанный формульным языком экономической теории.
Это только первый пример, который показывает нам красоту и эстетический потенциал экономического мышления. Таковы же и реалии математической культуры: многие теории получают валидацию и широкое признание за их красоту. Эстетическое измерение здесь не надстройка, а индикатор глубокой структурной гармонии. Теория получает широкое признание, когда она демонстрирует «математическую элегантность» — способность связывать между собой на первый взгляд изолированные области знаний минималистичным и безупречным способом.
Логично, что экономика впитала этот интеллектуальный капитал и парадоксальным образом создала некую машину эстетических смыслов, которую при должной сноровке можно использовать где угодно. Подобно тому, как кандидат математических наук и поэтесса Серое Фиолетовое конструирует тексты через алгебраические и топологические метафоры, примеры из теории игр могут быть интегрированы в пространство искусства, философии или психоанализа. Главное достоинство книги Шпиглера состоит как раз в том, что она показывает: эстетические достижения экономической теории обладают потенциалом, далеко выходящим за пределы академических моделей.
Тезис о том, что все можно описать языком математики, тут действительно приобретает реалистичные очертания: экономическая культура становится медиумом между математикой и гуманитарной мыслью. Этот синтез позволяет гуманитарию использовать строгость формул как скелет для своих рассуждений, а математику — увидеть за абстрактными переменными пульсирующую ткань реальности. Описательные стратегии экономической теории выступают культурным зеркалом, в котором отражается не только «человек рациональный», но и все многообразие человеческих парадоксов. Можно сказать, что такая структурная особенность делает эту область одной из самых амбициозных форм современной интеллектуальной культуры.
С фрагментом этой книги можно ознакомиться по ссылке.
Возвращение в заколдованный мир
Маршалл Салинз. «Новая наука заколдованной вселенной. Антропология большей части человечества». М.: Издательство АСТ, 2026. Перевод с английского А.А. Мартыновой.
Финальный труд антрополога Маршалла Салинза — это манифест антиколониальной антропологической оптики, известной как «онтологический поворот». И как бы несвоевременно это сейчас ни звучало, автор действительно доходит до логического предела в этом направлении и формулирует по-настоящему радикальные выводы. Это уже не просто дань уважения культуре Другого, но убедительное доказательство того, что, по существу, все мы — те самые «туземцы», и никакого расколдовывания мира на самом деле не случилось. Были лишь неловкие попытки, не увенчавшиеся успехом. Для Салинза секулярный мир — лишь умозрительная модель, не имеющая прочных оснований в повседневности.
Его главный аргумент переворачивает привычную картину: то, что на Западе принято называть «сверхъестественным» (боги, духи, предки), для большей части человечества всегда оставалось базовой реальностью, определяющей политику, экономику и быт. В этом контексте недавние данные ВЦИОМ, согласно которым половина россиян верят в домовых, а каждый пятый — в русалок, уже не кажутся забавным анахронизмом. Напротив, они подтверждают правоту Салинза: мы по-прежнему живем в заколдованном пространстве.
Салинз убедительно показывает, что именно условный современный Запад является девиантным исключением, создавшим иллюзию вселенной, где человек — единственный носитель разума и воли. Для большинства обществ власть всегда была внешней и связанной с «межвидовыми» взаимодействиями: короли и вожди получали свою легитимность от богов, а социальный порядок был лишь отражением этого космического порядка. Таким образом, вся политическая антропология переписывается Салинзом как «тео-антропология».
Автор виртуозно оперирует и этнографическим, и историческим материалом: от полинезийских вождеств до индейцев Амазонии и древних царств Месопотамии. Поэтому его выводы, несмотря на экстраординарную интеллектуальную смелость, весьма убедительны. Он демонстрирует, как религия диктует экономическую логику: к примеру, подношения богам — это необходимые инвестиции в поддержание жизнеспособности космоса. В этом смысле Салинз продолжает давнюю полемику с вульгарным материализмом, доказывая, что идеи и верования обладают куда большей созидательной (и разрушительной) силой, чем простые биологические потребности.
Салинз не просто описывает чужие (siс?) миры, но деконструирует нашу собственную «научную» самонадеянность. В его интерпретации духи не живут в «параллельном мире» — они присутствуют в скалах, животных, погоде и в самих людях. Такой подход заставляет по-новому взглянуть на современные экологические и этические дискуссии, возвращая субъектность тому, что мы привыкли считать объектами.
В конечном итоге, «Новая наука заколдованной вселенной» — это призыв к интеллектуальному смирению. Салинз оставляет нас с осознанием того, что «рациональный» мир — лишь крошечный остров в океане человеческого опыта, где правят куда более могущественные и странные силы. Эта книга необходима не только антропологам, но и всем, кто хочет понять, как на самом деле устроено сознание «большей части человечества» и почему наши попытки навязать миру единую секулярную логику так часто терпят крах.
Невидимая рука бога в экономической культуре человечества
Бенджамин Фридман. «Влияние религии на экономическое мышление. Истоки современной экономической науки». М.: Издательство Института Гайдара, 2026. Перевод с английского Аллы Белых.
Если Маршалл Салинз доказывает, что наш «рациональный» мир — лишь крошечный остров в океане магического опыта, то экономист Бенджамин Фридман в книге «Влияние религии на экономическое мышление» бьет в самый центр этой рациональности. Его тезис звучит почти еретически для современного мейнстрима: экономическая наука выросла не из «чистого разума» Просвещения, а из теологических диспутов XVIII века.
Сложно представить, но до эпохи «Богатства народов» Адама Смита, проповедующей рыночную гармонию, этической нормой в Европе была политика сознательного сдерживания экономического развития. Бедняк искусственно удерживался на низком уровне потребления, дабы низкие заработные платы обеспечивали конкурентоспособность национального экспорта, а сама нужда считалась необходимым стимулом для борьбы с «врожденной греховностью» человека. Лишь коренной перелом в теологии — реабилитация человеческой природы и признание за индивидом права на счастье — позволил экономистам увидеть в жажде наживы не порок, а заложенный Творцом драйвер общественного прогресса. Фридман, по сути, проводит инвентаризацию «заколдованности» внутри самой современной экономической мысли, показывая, как теологические догмы превратились в современные правила капитализма.
Все началось с заката традиционного кальвинизма. Как только либеральные проповедники — шотландские «умеренные» и английские латитудинарии — признали за индивидом право на моральный выбор, личный интерес перестал быть грехом. Он превратился в созидательную силу, своего рода божественный инстинкт, заложенный Творцом. Фридман показывает, что Адам Смит, создавая свою систему, во многом просто перевел теологию на язык механики Ньютона. Знаменитая «невидимая рука» — это не сухая математика, а секуляризированный Бог, который так искусно настроил мир, что эгоизм мясника или булочника в итоге работает на общее счастье.
В Америке этот «божий промысел» проявился особенно выпукло. Первые профессора экономики здесь часто носили священнический сан и без лишних метафор видели в рыночных силах руку Создателя. Для них свободная торговля была святым требованием, а океаны — инструментом Бога для дружбы народов. Именно поэтому в Штатах экономические баталии до сих пор напоминают религиозные войны, где избиратель нередко голосует за «моральную правоту».
Влияние этих призраков прошлого не ослабевает и в XXI веке. Мы продолжаем ломать копья вокруг налогов и роли государства, на самом деле споря о свободе воли и ответственности человека перед Богом. Книга Фридмана — это призыв к интеллектуальной трезвости. Она напоминает, что экономическая наука никогда не была «чистой». За каждой кривой спроса и предложения все еще прячутся вопросы о том, зачем мы здесь и что значит быть человеком.
С фрагментом этой книги можно ознакомиться по ссылке.
Почему нам не сидится на Земле
Эмилио Коцци. «Господство в космосе. Борьба за мировое лидерство за пределами Земли». М.: Альпина Паблишер, 2026. Перевод с итальянского Ивана Богданова.
Интернет-баталии вокруг миссии «Артемида-2» разочаровывают своей однотипностью. Низовые дискуссии затрагивают вопросы гендера, из-за чего в широком поле известно только имя астронавтки Кристины Кук — остальные три члена экипажа диванных ораторов не интересуют. Институциональные же споры по прежнему концентрируются на финансовом вопросе: Сторонники SpaceX и Илона Маска активно продвигали идею, что «Артемида-2» — это последний вздох дорогой государственной космонавтики, и что Starship сделает подобные миссии в десятки раз дешевле.
Книга Эмилио Коцци «Господство в космосе» возвращает нас к подлинной сути космической гонки, о которой многие предпочли забыть. Пока в соцсетях идет горячее обсуждение состава экипажа, в космосе происходит настоящая борьба за «небесный континент». Автор анализирует путь человечества от первых «бипов» советского «Спутника-1» до современной эпохи, где государственные амбиции переплетаются с интересами частного капитала. Основная идея книги заключается в том, что современная геополитика (или «астрополитика») неразрывно связана с происходящим на орбите: сегодня тот, кто контролирует космос, управляет и Землей.
Как это происходит? Коцци проводит увлекательный экскурс в историю освоения внеземного пространства чтобы вывести к главному: эволюции космической экономики, которая за последние десятилетия превратилась в настоящую золотую жилу. Если раньше космос был исключительной прерогативой сверхдержав и служил целям холодной войны, то сегодня спутниковые технологии проникли во все сферы земной жизни — от высокочастотного трейдинга на финансовых рынках до мониторинга урожаев и страховой аналитики. Автор подчеркивает, что современные «золотоискатели» смотрят уже не под ноги, а в небо, формируя рынок объемом в сотни миллиардов долларов.
Значительная часть книги посвящена новым игрокам — частным визионерам, таким как Илон Маск и Джефф Безос. Коцци описывает, как SpaceX и Blue Origin изменили правила игры, привнеся в консервативную аэрокосмическую отрасль гибкий подход Кремниевой долины. Благодаря многоразовым ракетам стоимость запусков стремительно снижается, что делает космос доступным не только для стран-гигантов, но и для стартапов, которые буквально создаются в студенческих общежитиях.
Несмотря на серьезность ситуации, ближе к финалу автор обращается к проблематике космического права — эту главу он иронично называет «Космическое право: законов мало, а шерифа нет вовсе». Несмотря на масштабные амбиции, государства все еще не выработали единый юридический протокол. Очевидно, что эта «непервоочередная» задача рискует и дальше откладываться в долгий ящик.
В заключение автор подводит читателя к мысли о том, что человечество стоит на пороге превращения в «межпланетную цивилизацию». Космос перестает быть «далеким и неведомым», становясь инструментом конкуренции и выживания нашего вида. Книга Коцци служит важным напоминанием: вдали от земной колыбели нас ждут не только великие открытия, но и те же вызовы власти и господства, которые мы пока не научились окончательно преодолевать на родной планете.
С фрагментом этой книги можно ознакомиться по ссылке.
Кошки – не то, чем кажутся
Наталья Резник. «Человек среди котов: история близкого соседства». М.: Альпина нон-фикшн, 2026.
До контактов с межпланетными цивилизациями, если они существуют, еще очень далеко. Однако у человечества уже имеется весьма неплохой опыт налаживания коммуникации с биологическими видами, чей разум и восприятие фундаментально отличны от наших. Этот опыт позволяет строить вполне рабочие прогнозы на эту гипотетическую встречу. Книга Натальи Резник «Человек среди котов: История близкого соседства» напоминает не только о наших победах в межвидовом общении, но и подчеркивает заслуги представителей семейства кошачьих.
Уникальность кошек в том, что они не проходили стандартный путь одомашнивания, а совершили с человеком своего рода сделку: обеспечили себе безопасность и доступ к ресурсам, сохранив при этом автономию. Впрочем, Резник доказывает, что абсолютная независимость кошек — скорее миф. Их этология пластична и веками адаптировалась под человека: кошачий язык, и в частности мяуканье, развивался именно для общения с людьми. Внешняя отстраненность — лишь фасад, за которым скрывается способность кошек узнавать свои имена, считывать эмоции хозяев и даже имитировать поведение представителей другого вида.
Наталья Резник утверждает, что отказ кошки подчиняться командам — это осознанная когнитивная стратегия, где человек выступает партнером с ограниченной властью. При этом она вступает в заочную дискуссию с теми, кто считает кошек «необучаемыми». Мы знаем, что кошачьи прекрасно дрессируются, но их мотивация иная, чем у собак: им не свойственно инстинктивное желание угождать. Обходя тему классической дрессуры, автор фокусируется на более сложном аспекте — на том, как кошка сохраняет субъектность, даже живя в человеческом доме.
Здесь уместно вспомнить этические доминанты антрополога Маршалла Салинза и его концепцию отношения к Другому. Резник фактически выступает на тех же позициях, применяя их к братьям нашим меньшим. Она фиксирует важный цивилизационный сдвиг: современный человек переходит от восприятия кота как утилитарного «мышелова» или живой игрушки к признанию его полноправным членом мультивидового сообщества, обладающим сложной личностью и правом на собственные интересы.
Книга будет полезна всем владельцам кошек, особенно тем, кто озабочен созданием по-настоящему гармоничных отношений с питомцем. По существу, она объясняет фундаментальную психологию вида и предлагает алгоритмы наиболее этичного сосуществования. Резник утверждает, что формула счастья для кота заключается в удовлетворении его естественных потребностей хищника в искусственных условиях цивилизации. В конечном итоге, научившись делать счастливым существо со столь отличной от нашей природой, мы сами становимся чуть более подготовленными к вызовам будущего.
С фрагментом этой книги можно ознакомиться по ссылке.