Получила на днях бандероль с надписью именной от автора чудесных приключений в Крыму под названием "Семь дней радуги"
Дочитав книжку, поняла почему автор могла переехать в Евпаторию на ПМЖ - именно такой обратный адрес стоял на штемпеле - у главы семьи, батюшки, здоровье того требует.
Пройдя три точки крымского маршрута - Щёлкино, где одновременно солнце над морем видеть можно и на закате, и на восходе; уютный курортный Гурзуф с Медведь-горой и доступом к экскурсиям известным в районе Ялты; снова равнинное место - Евпаторию, поняли где их сердце, к чему оно лежит. К тому же неподалеку друг их жил, писатель также один - Дмитрий Емец, дом которого гостеприимно принимал вечерами десятидетных маму и папу Ким. Кстати, я маленькой девочкой именно в Евпатории плавать научилась, хоть возле дома и у нас была своя речка.
Если б мне выбирать приходилось место в Крыму, где поселиться, то район Судака душе приглянулся. Там лисички живут возле мыса Алчак, так запомнились они мне - рыжие хвостики, словно пламя от костра у самого синего моря. Но вернёмся к новой прочитанной книге, которая больше собирательный образ увиденного в жизни, нежели автобиография.
Книга " Ничего" - непростая, хоть и жизненная да и читается легко.
Когда главным героем неизлечимо больной мальчик выступает, сразу понимаешь, что серьезное чтение предстоит. Хоть и не только Стёпка тут главный, все герои по-своему важны: и мама его Мила - заблудшая душа, и бабушка, которая тридцать своих лет храму отдала, работая регентом хора, да характер у нее совсем не ангельский. А ведь так и бывает ( самой при храме довелось поработать немного), что люди в церкви служащие ни столько полны святости, сколько мирскими печалями и скорбями обременены.
Стёпка живёт в семье брата своей мамы - Эля любит его как родного ребёнка, но то любовь-привязанность, очень горькая, удушающая, о которой говорят "на тебе сошёлся клином белый свет"
Что станется с Элей и ее жизнью, если мальчика не станет вдруг?
Ничего. Пустота будет.
И контрастом показано другое отношение к этой болезненной теме от матушки Марии, которая лежит с четырехмесячным Захаркой.
Они вместе в паллиативной палате.
У Степки слово " ничего" звучит иначе - как успокоение для мамы: " ничего, ничего"
У слова "ничего" выходит есть много оттенков и смыслов.
Как у самого слова " жизнь"
Вот порой случится что-то серьезное, и нас утешают "это жизнь..." Дескать, чего не бывает, жизнь такая штука, ух.
А вот песня "я люблю тебя, жизнь" - там к жизни с уважением.
Да, жизнь порой такие задаёт вопросы...
Например, почему у сестры родной Лили, двойняшки к тому же, детей полон дом, все парами рождаются, а у Эли с этим никак. Будто одной всё ( вот даже и муж собственный в её сторону посматривает), а другой - НИЧЕГО кроме...
Но даже при самой безнадёжной ситуации сюжет книги даёт понять, что когда одна дверь закрывается, тут же открывается другая.
Так что ничего - отнюдь не безнадёга
Единственное что, устать от обилия чужих переживаний можно, пока читаешь.
Отдохнула на моменте общения с лесным отшельником, пчеловодом Тимофеечем. Много в его уста мудрости разной вложенной. Той самой, про которую в отзыве пишет друг семьи Дмитрий Емец( вынесено на обложку):
Ирина - автор для " погасающих православных", тех, кто начал утрачивать веру, столкнувшись со своими неразрешимыми вопросами. Если стараешься жить по совести, по духовным законам даже в малой степени, Бог даст себе все потребное в свой час. Какой же это час - известно только Ему.
Также всегда нравится заглядывать вместе с автором на страницы чужого дневника, в данном случае девочки-подростка Наташки, росшей с бабушкой-регентом.С удовольствием прочитала неоконченные " Сто моих радостей", это как раз то самое, когда из маленького складывается большое, целое.
Например:
- Ветер на колокольне, весной.
- На Пасху дедуся ( Херувимыч) гнездо нашёл, а в нём киндер-сюрприз. И я тогда поверила, что существует пасхальная птичка.
- Как мы с Ленкой плюшку с канона утащили и в пономарке съели, хотя это, наверное, грех. А плюшка была такая мягкая и с сахаром!
- В свечной лавке работала тетя Катя. Она давала мне фломастеры и раскраску. А когда раскраска заканчивалась, мы с ней шли в магазин, покупать новую.
- Петь любила в пустом храме, когда убираются баба Зоя и баба Рая. Они просили, и я пела, а они плакали. И конфеты мне давали. Это когда я маленькая была.
- Ещё в детстве любила лепить из воска, когда возле подсвечника стоишь. Незаметно, потому что грех.
Да, все ошибаются, и люди росшие в такой благодатной атмосфере - тоже.
Это как я была свидетели того, как дети самых воцерковленных родителей вне храма матюкаются. Брат на службе батюшке порой помогает, а сестрёнка его в это время сплетничает с подружкой, да все при помощи матов...
Вот книга как раз о том самом, неидеальном мире, который издалека новоначальные частенько идеализируют.
Хорошо отражены современные реалии здесь, поскольку книга написана совсем недавно. Показаны правдиво характеры людей, работающих в медицине, ведь старшая дочка автора успела поработать в этой сфере и даже издать в соавторстве с мамой отдельную книгу "Двенадцать вдохов" Но заказывать себе пока не буду, хорошо что у матушки той книги не нашлось для отправки: перегруз душевный так же вреден, как физический с перетаскиванием тяжестей, от которого спину потом прихватывает да невралгии оживают.
Книги Ирины выходят сейчас в издательстве " Алавастр", благодаря которому познакомилась с уже давно любимой мною Натальей Сухининой. Напишу и об одной из её книг в следующий раз, как раз там тема писем затрагивается, поднятая на канале моём.