Неуловимый Джек
Закатное солнце окрашивало прерию в багряные тона — цвета запекшейся крови, цвета давней, незажившей раны. Ветер, словно старый знакомый, ерошил волосы под кожаной ковбойской шляпой, нашептывал что‑то зловещее, будто предвещал беду. Джек Моррисон неторопливо ехал верхом, постукивая каблуками по бокам своего гнедого коня по кличке Винд. В воздухе витал запах сухой травы и далёкого дыма — где‑то на ранчо готовили ужин, но этот запах казался Джеку чужим, почти враждебным.
Шляпа, потрёпанная годами и непогодой, была для Джека не просто защитой от солнца. Она помнила песчаные бури в Техасе, проливные дожди у Рио‑Гранде и даже пулю, что скользнула по краю тульи в ту злополучную ночь у салуна «Одинокая звезда». Джек поправил её привычным движением — чуть сдвинул набок, как делал всегда, когда задумывался. Но на этот раз жест не принёс успокоения. В груди нарастало странное чувство — будто сама судьба с ухмылкой следила за ним из‑за горизонта.
Вдруг Винд насторожился, вскинув голову. Джек замер, вглядываясь в даль. У горизонта, где трава сливалась с небом, показались три тёмные фигуры. Слишком прямые для койотов, слишком быстрые для путников. Бандиты? Ковбои с соседнего ранчо? Неважно. Джек потянулся к кобуре, но тут же остановился. Вместо оружия он снова коснулся полей шляпы, слегка приподнял её в приветствии — пусть даже те, кто приближался, не могли этого видеть.
— Что ж, — пробормотал он себе под нос, и голос его прозвучал глухо, будто из глубины колодца, — если хотите поговорить, парни, давайте по‑честному. А если нет… — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой, — у меня ещё хватит козырей.
Винд фыркнул, будто соглашаясь, и Джек тронул его пятками. Конь перешёл на лёгкий галоп, а широкая кожаная шляпа надёжно укрывала от последних лучей заходящего солнца — верный спутник в любой истории, что уготовила прерия. Но Джек чувствовал: эта история будет иной.
Джек едва успел закончить фразу, как воздух разорвал резкий звук выстрела. Пуля со свистом чиркнула по краю тульи его кожаной шляпы — так близко, что он почувствовал внезапный толчок, а шляпа едва не слетел с головы. Джек инстинктивно пригнулся, одновременно разворачивая Винда в сторону, чтобы уйти с линии огня.
— Ну вот, опять, — проворчал он, нащупывая поля шляпы и убеждаясь, что она всё ещё на месте. — Ты меня снова спасла, старушка. Но надолго ли?
Трое всадников уже были ближе. Теперь Джек ясно видел их: грязные плащи, низко надвинутые шляпы, в руках — револьверы. Один из них, самый высокий, с чёрной банданой на лице, громко рассмеялся — смех его был хриплым, каркающим, словно крик ворона над падалью.
— Моррисон, ты что, бессмертный? В прошлый раз пуля тебя не достала, теперь опять промах!
— Просто мне везёт, — бросил Джек, не отрывая взгляда от противников. — И шляпа у меня хорошая. Пока.
Он быстро оценил ситуацию: ветер дул с запада, значит, пыль и песок будут бить в лица нападавшим, если он выберет правильное направление. Винд под ним напряг мышцы, готовый к рывку. Но теперь Джек заметил ещё кое‑что: всадники остановились как раз над тем местом, где, по старым картам и легендам, должен был находиться клад — золото, спрятанное после ограбления дилижанса двадцать лет назад. Джек искал его годами, и вот — судьба, в своей жестокой насмешке, привела его сюда одновременно с этими людьми.
«Они стоят над кладом, — подумал Джек, и в груди его поднялась холодная, расчётливая ярость. — Они не знают, что под ними, но я‑то знаю. И я не позволю им уйти. Ни одному».
— Раз уж вы так хотите поболтать, — крикнул он, — давайте без лишних выстрелов. Что вам нужно?
Высокий с банданой усмехнулся и поднял револьвер:
— Твоё седло, лошадь и кошелёк. А если повезёт — и твоя шляпа. Говорят, она заговоренная.
— Заговоренная не шляпа, — Джек медленно потянулся к кобуре, но не вытаскивал оружие, — а судьба. И она сегодня играет против меня. Но я ещё не готов сдаться.
В этот момент Винд сделал резкий скачок вбок, и Джек, используя инерцию, выхватил револьвер и выстрелил в воздух — не чтобы ранить, а чтобы напугать. Грохот выстрела, неожиданный и громкий, заставил лошадей бандитов занервничать. Одна из них встала на дыбы, другой всадник едва не вылетел из седла.
Высокий выругался, но Джек уже не слушал. Он дёрнул поводья, Винд рванул вперёд, унося его прочь вдоль гряды невысоких холмов. Пули свистели позади, но Джек только крепче прижал шляпу к голове — та снова спасла его от лёгкого ранения.
Через несколько минут он остановился, переводя дух. Винд фыркнул, будто смеясь, а Джек осторожно снял шляпу и осмотрел её. На краю тульи появилась свежая царапина — след от пули. Он провёл по ней пальцем и тихо сказал:
— Спасибо, подруга. Ещё один бой, ещё одна отметина. Мы с тобой старики, но ещё повоюем… пока судьба не решит иначе.
Он снова надел шляпу, слегка сдвинув её набок, и улыбнулся — но улыбка вышла вымученной, призрачной. Прерия была большой, впереди ждали новые дороги, но Джек знал: теперь всё изменилось. Он не станет бросаться в открытую схватку. Он будет следить за ними — из тени, из‑за холмов, из‑за камней. Он узнает, куда они направятся после этой встречи. И когда наступит подходящий момент — когда они решат, что опасность миновала, — он нанесёт удар. Спокойно, расчётливо, без лишнего шума. Никто из них не уйдёт. Клад должен остаться ему — или никому.
А пока… пока можно было ехать дальше — туда, где дым от костра на ранчо становился всё заметнее, а вечерняя прохлада не могла прогнать ощущение, что за спиной кто‑то следит. Джек знал, что теперь следил он сам. И в этой игре теней и судеб удача, быть может, наконец повернётся к нему лицом.