Виктор Иванов (1909—1968). Ленин на субботнике. 1964
Можно сказать, что весь Советский Союз, как деревенский сруб, держался на нескольких несущих брёвнах. Каких? Да тех самых, которые глава Советского правительства Владимир Ульянов-Ленин таскал на субботнике 1 Мая 1920 года. Всё очень просто: СССР был основан на уважении к труду, можно сказать — культе труда, особенно труда физического, труда рабочих.
Странное дело, но когда-то и Российская империя строилась на чём-то подобном. Царь-плотник, помните?
Неизвестный художник. Пётр I в Голландии. Середина XIX века
Потом этот культ царя-плотника в Российской империи стал помаленьку увядать и выветриваться. Поздняя русская аристократия к царю Петру за его плотничьи опыты относилась с изрядной долей иронии. Это видно, например, из мемуаров подруги и сподвижницы Екатерины II княгини Екатерины Дашковой.
Екатерина Дашкова (1743—1810)
Её собеседник-иностранец заметил о Петре I:
— Монарх, работающий самолично на верфи, представляет великолепное зрелище.
Дашкова на это твёрдо возразила:
— Я убеждена, что вы говорите это шутя, так как сами знаете, что время монарха слишком драгоценно, чтобы тратить его на работы простого мастерового.
Затем Дашкова на тему о том, почему царь Пётр был вообще нехорош, прочитала своему собеседнику целую лекцию, которую он выслушал с открытым ртом большим интересом, но это к нашей теме не относится.
Конечно, Российская империя продержалась ещё какое-то время и после таких рассуждений Дашковой — доброе столетие! — но потом... потом что-то с ней пошло не так. :)
Да что там Российская империя, когда даже античная Римская империя, матушка и империя всех империй, тоже строилась изначально на культе физического труда. Правда, не рабочего и не пролетария (да древнеримский пролетарий и не трудился вовсе), а крестьянина, пастуха. Все эти буколические идиллии, стихи и картины о пастушках и пастушках, которые держались в моде в среде европейской аристократии все средние века — оттуда. Но потом тоже что-то пошло не так. :)
И, конечно, Владимир Ильич мог бы, как Гамлет, стонать и ныть:
The time is out of joint;
— O cursed spite,
That ever I was born
to set it right!
В переводе Михаила Лозинского:
Век расшатался — и скверней всего,
Что я рождён восстановить его!.
Или Бориса Пастернака:
Порвалась дней связующая нить.
Как мне обрывки их соединить!.
У Пастернака есть и такой, более деловитый вариант:
Разлажен жизни ход, и в этот ад
Закинут я, чтоб всё пошло на лад.
Как писал Лев Троцкий:
«Со своей средневековой стеной и бесчисленными золочёными куполами Кремль, в качестве крепости революционной диктатуры, казался совершеннейшим парадоксом... Проезжая по торцовой мостовой мимо Николаевского дворца, я не раз поглядывал искоса на царь-пушку и царь-колокол. Тяжёлое московское варварство глядело из бреши колокола и из жерла пушки. Принц Гамлет повторил бы на этом месте: «Порвалась связь времён, зачем же я связать её рождён?». Но в нас не было ничего гамлетического. Даже при обсуждении более важных вопросов Ленин нередко отпускал ораторам всего по две минуты. Размышлять о противоречиях развития запоздалой страны можно было, пожалуй, минуту-полторы, когда мчишься по касательной к кремлёвскому прошлому с заседания на заседание, но не более того».
В общем, Владимир Ильич не предавался гамлетовским терзаниям, а просто взвалил на плечи бревно и понёс. :)
Николай Сысоев (1918—2001). «Ленин на субботнике»
А брёвна-то были здоровые, тяжёлые, пяти-шестиметровые. По рассказу одного из участников этого субботника, Фёдора Солодова:
«Курсант, зная состояние здоровья и возраст Ленина, старался брать утолщённый конец бревна. Ильич это быстро заметил и стал опережать курсанта. Тогда курсант сказал Владимиру Ильичу:
— Зачем вы это делаете? Ведь я моложе вас, и для меня эта тяжесть больших трудов не составляет.
Ленин, усмехаясь, ответил курсанту:
— Вот вы и не спорьте со мной, если я старше.
Есть всего одна фотография Ленина, сделанная во время этого знаменитого субботника. Сделана она издалека, и качества весьма посредственного. Почему только одна? Потому что Ленин не разрешал себя фотографировать во время субботника
М. Соколов. В.И. Ленин на Всероссийском субботнике в Кремле 1 мая 1920 года
Алексей Кадушкин (1925–1984). Субботник
Когда перенесли брёвна, стали носить огромнейшие дубовые кряжи. Их переносили на палках по шесть человек... Когда мы носили дубовые кряжи, со всех лил пот: кряжи были очень тяжёлые, а день был жаркий. Однако Владимир Ильич всегда старался быть впереди и брать то, что тяжелее. Мы не могли равнодушно смотреть на это, но он и слушать не хотел наших уговоров. Тогда один из нашей группы подошёл к Ленину и сказал:
— Владимир Ильич, зачем вы это делаете? Идите лучше в Совнарком. Ведь вас там, наверное, ждут, а здесь мы и без вас управимся.
Владимир Ильич сильно обиделся. Он несколько раз прошёлся туда и обратно, потом подошёл к этому товарищу, взял его за плечи, громко рассмеялся и сказал:
— Зря вы, батенька мой, выпроваживаете меня. Всё равно ничего из этого не выйдет: я не уйду. Сейчас эта работа самая важная».
Случись эта сценка в более давние и более религиозные времена, на иконах тому товарищу, который так искушал выпроваживал Владимира Ильича, наверное, пририсовывали бы небольшие рога, копыта и хвост. :)
Фёдор Солодов: «Работать с Владимиром Ильичём было очень легко и хорошо... Ильич много шутил и заразительно смеялся... Мы чувствовали себя с ним совершенно свободно. Как-то во время отдыха все сели на бревно. Сел с нами и Владимир Ильич. Мы закурили. Ильич посмотрел на нас и сказал:
— Ну, что вы в этом куреве находите хорошего? Ведь табак — это яд. Он разрушает ваше здоровье.
А мы в свою очередь спросили его:
— А вы, Владимир Ильич, когда-нибудь курили?
— Да, в юношеские годы как-то закурил, но бросил и больше этим не занимался».
Нэлли Быканова (1930 г.р.). Ленин на субботнике
В апреле 1957 года в серии «К 87-годовщине со дня рождения В.И.Ленина» была выпущена почтовая марка «В.И. Ленин на субботнике». Автор рисунка — Юрий Гржешкевич
Владимир Гальдяев (1938—2001). Рисунок 1981 года изображает другой, менее известный эпизод физической работы главы Совнаркома, зимой
Образ Ильича на субботнике изменялся: на рисунках и картинах 1920-х годов он во френче, модной одежде того времени, на послевоенных картинах — в пиджаке.
А.М. Соловьёв. Ленин на субботнике. 1923
Борис Иорданский (1903–2003). В.И. Ленин на 1-м Всероссийском субботнике. 1975
Но уже в 1950-е годы в советском обществе стало проявляться и другое отношение к физическому труду. В точном сооответствии с теорией итальянского мыслителя-марксиста Антонио Грамши (1891–1937), вначале рабочий класс стал терять свою гегемонию в головах, а потом (в 1991-м) утратил и само государство. Причём уже и первый процесс прекрасно прослеживается по советской печати.
1958. Михаил Битный (1929—1995). «Мамино пугало. — Сейчас же брось молоток, а то из тебя рабочий выйдет!..»
1964. Леонид Каминский (1931—2005). «— Слыхал, Гарик-то совсем опустился: пошёл в шахту работать!»
О том, как изменилось у «больших людей» отношение к субботникам и физическому труду, свидетельствует эта карикатура 1970-х:
1974. Евгений Ведерников (1918—2008). «— Сам Иван Иванович обещал прийти поработать...»
Но всё-таки культ труда в СССР держался вплоть до 1960-х годов. Весьма чутко отражавшие веяния среди интеллигенции братья Стругацкие в повести «Трудно быть богом» (1963) устами своего персонажа, доктора Будаха, провозглашали: «Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!».
Аркадий Стругацкий (1925—1991) и Борис Стругацкий (1933—2012) в 1963 году желали устами своего персонажа: «Сделай так, чтобы больше всего люди любили труд и знание, чтобы труд и знание стали единственным смыслом их жизни!»
Даже советские диссиденты начинали с внешнего принятия этого положения. Академик Андрей Сахаров в своей первой диссидентской работе «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе» (1968) писал: «Только социализм поднял значение труда до вершин нравственного подвига... Доказана жизнеспособность социалистического пути, который принёс народу огромные материальные, культурные и социальные достижения, как никакой другой строй возвеличил нравственное значение труда».
Но уже более последовательный антисоветчик и антикоммунист Александр Солженицын в известном сборнике «Из-под глыб» не преминул возразить на это:
«Уверяет Сахаров, что социализм «как никакой другой строй... возвеличил нравственное значение труда», что «только социализм поднял труд до вершины нравственного подвига». Но на сельских пространствах нашей страны, где всегда только и жили трудом, весь интерес жизни содержали в труде, — труд именно при «социализме» стал заклятым бременем, от которого бегут... И даже — для миллионов служащих за канцелярскими столами труд обрыдлый, ненавистный. Не перечисляя далее: почти не видел я в нашей стране людей, для кого желанным днём недели был бы понедельник, а не суббота. А сравнивая качество сегодняшней каменной кладки с кладкою прежних веков, особенно старых церквей, невольно склонишься искать «нравственный подвиг» где-то раньше. Да всё это знает, конечно, и Сахаров, и сказываются тут не ошибки его личного мнения, но повальный гипноз целого поколения, которое не может очнуться сразу ото всего, стряхнуть с себя нагромождение сразу всех политучёб».
Ну, а потом, следующим шагом мишенью для высмеивания стал и сам образ главы правительства с бревном на плече. Антисоветские анекдоты 1970-х годов:
«— Алло! Это товарищ Цюрупа?
— Да, товарищ Ленин.
— Скажите, дрова на Красную площадь привезли?
— Привезли.
— В художественном беспорядке разбросали?
— Разбросали.
— Что ж — пора на субботник!»
«Ленин звонит Дзержинскому:
— Феликс Эдмундович! Явные происки контрреволюции! Завтра субботник, а у меня пропало моё любимое надувное бревно!..»
На карикатурах эпохи «перестройки» и более поздних Ленин то хитро поджимал ноги, повиснув на бревне, которое несли другие, то даже выплясывал на нём гимнастические па, пока работяги, надрываясь, тащили его...
А в заключение — ещё один анекдот 70-х годов, тоже вполне антисоветский, но не такой простой, как может показаться на первый взгляд.
«— Где сейчас то бревно, которое Ленин таскал на субботнике?
— Оно проросло бровями и правит нами...»
Густые брови, для тех, кто не застал ту эпоху — это характерная черта облика Л.И. Брежнева. По анекдоту, получается, что прикосновение Ленина к бревну оказало магическое действие: бревно «проросло бровями» (видимо, в местах, где его коснулись чудодейственные руки Владимира Ильича, Творца нового мира), ожило и превратилось во «второго Ильича». Но ведь, если вдуматься, то так оно и было: сын простого рабочего Леонид Брежнев, который до 1917 года не имел ни малейшего шанса стать главой государства, оказался на вершине власти. И то же самое можно сказать про весь рабочий класс России, он и был по сути этим «бревном», которое в 1917 году ожило и стало на какое-то время «править нами» и творить историю. Увидено это, конечно, глазами лютого классового врага, но ведь это чистая правда...
Так всё и шло, пока это не высмеяли и не переиграли. Выдернули из-под СССР заложенное Ильичём несущее бревно. И тогда-то всё и посыпалось вверх тормашками...
А Ильич, берясь за комель (так называется тяжёлый конец бревна), вполне мог бы мысленно сказать:
...Разлажен жизни ход, и в этот ад
Закинут я, чтоб всё пошло на лад.