Слух этот по историческим кругам ходит до сих пор. Якобы великий археолог Генрих Шлиман, тот самый, что откопал легендарную Трою, отправил как-то Александру III прошение. Мечтал он о новых раскопках — на этот раз в России, на черноморском побережье. А император, взглянув на бумагу, будто бы коротко и выразительно начертал: «Приезжай, повесим».
Прямых документальных подтверждений этой фразе историки не нашли. Скорее всего, красивая легенда. Но суть её передаёт настроение верно: в России конца XIX века первооткрывателя Трои люто ненавидели. И чтобы понять почему, придётся окунуться в молодость этого авантюриста.
Коммерсант Андрей Аристович
В начале 1846 года в Санкт-Петербург из Голландии прибыл молодой делец по имени Генрих Шлиман. Дела у него шли блестяще. В 24 года он уже представлял крупную фирму, а через пару лет стал российским подданным и… зажил по-новому.
Сослуживцы и партнёры называли его на русский манер: Андрей Аристович. Он рьяно взялся за коммерцию: скупал индиго, занимался чайными поставками. Но настоящая золотая жила открылась перед ним во время Крымской войны.
Тогда российская армия крайне нуждалась в снаряжении. Порох, свинец, селитра, сера, железо — список был огромен. И Шлиман, будучи в тот момент подданным Российской империи, вызвался стать военным поставщиком.
Так он стал миллионером и потерял всё уважение родной страны.
Сапоги с картонной подошвой
Именно Крымская война стала той чёрной меткой, которая потом испортила всю репутацию Шлимана. Как позже выяснилось, «патриотичный» коммерсант поставлял на фронт… откровенную дрянь.
Наши солдаты получали сапоги с подошвой из картона, протекающие фляги и гнилую сбрую. Порох, закупленный по завышенным ценам, часто был низкого качества. Снаряжение разваливалось в руках. Солдаты гибли.
Нажиться на войне таким мерзким образом — простить такое было сложно. Когда спустя много лет прославленный уже археолог попытался попросить разрешения на въезд в Россию (его российское подданство к тому времени аннулировали), отец Александра III, император Александр II якобы резюмировал примерно так: «Пусть приезжает, повесим!» Сын эту позицию полностью разделял.
Скандальный развод
Но и это не вся история. Дело было ещё и в разводе.
В России Шлиман женился на дочери богатого купца — Екатерине Лыжиной. Однако совместная жизнь категорически не задалась. Молодая жена совершенно не разделяла его страсти к Гомеру и древностям. Она хотела жить в роскоши, а не с мужем-чудаком, который мечтал лишь о лопате и раскопках.
Чтобы развестись и тут же, в Греции, жениться на 17-летней Софии Энгастроменос, Шлиман пошёл на настоящую авантюру. Он на несколько месяцев уехал в Индиану, оформил там американское гражданство и, солгав о сроках проживания, развёлся с первой женой по американским законам.
В глазах царского двора это было предательством. Бросить русскую жену (пусть брак и был неудачным) ради какой-то гречанки, а заодно и отказаться от российского подданства — непростительная дерзость.
Копатель-вандал
А когда дело дошло до археологии, Шлиман добавил к званию «авантюриста» и «плохого коммерсанта» ещё и «вандала». Его знаменитые раскопки Трои в 1870-х годах были профессиональным кошмаром.
Он не был археологом в научном смысле. Шлиман был кладоискателем . Для него существовала только «Илиада» и золото царя Приама. И он просто прорывал в холме Гиссарлык огромные траншеи (длиной до 70 метров и глубиной до 14!), разнося в щепки бесценные культурные слои.
Получив разрешение у турецких властей, он как одержимый вгрызался в землю, уничтожая всё, что не блестело. В результате он не столько раскопал настоящую Трою (до неё он просто не докопался, разрушив верхние слои), сколько создал себе мировую славу из обломков.
Когда слух об этих методах дошёл до России, археологическое сообщество было в шоке. А для императора это стало последней каплей.
Миф или реальность?
Так что резолюция «Приезжай, повесим» — это, скорее всего, не точная стенограмма, а метафора. Но метафора, идеально описывающая отношение к Шлиману на его старой родине.
Его ненавидели как мошенника-коммерсанта, который наживался на солдатской смерти. Не могли простить как обидчика русской женщины. И презирали как псевдоучёного, который ради сомнительной славы уничтожил своими траншеями добрую половину исторического наследия.
Шлиман действительно так и не вернулся в Россию. Император был непреклонен. Даже гениальные открытия не прощают такого «букета» ошибок.