Недавно на Дзене я прочитала рассказ. Конфликт там старый как мир: бабушка пытается воспитать внучку «как положено» — в нарядной одежде, с хорошими манерами, в кругу «правильных» друзей. Автор, вместе с большинством комментаторов, выставила бабушку чуть ли не исчадием ада — снобом, тираном, травмирующим ребёнка.
Меня это задело. Потому что в той бабушке я увидела себя.
Я тоже считаю, что на праздник ребёнок должен идти опрятным, в чистой, нарядной одежде, а не в джинсах, которые хороши для огорода или прогулки. Я тоже уверена, что родители должны знать, с кем их дети проводят время, и мягко направлять их выбор, ограждая от дурного влияния. Я тоже против того, чтобы пускать всё на самотёк в надежде, что «ребёнок сам разберётся».
За этот комментарий меня засыпали дизлайками. Меня назвали «забавным высокомерным троллем», написали, что от таких родителей, как я, дети потом ходят к психологам и прорабатывают детские травмы. Мол, детство должно быть с грязными коленками, синяками и полной свободой, а любое «нельзя» — это подавление личности.
Сначала я промолчала. А потом решила ответить, но самой себе.
Мама тоже говорит, что моим детям не повезло со мной. Я предпочту прогуляться с мужем тёплым летним вечером или сходить с ним в ресторан, чем остаться дома и возиться с куклами, насморком и кастрюлями. Вот она так не делала. О, этот укоризненный взгляд при виде наших сборов, когда мы снова и снова оставляем детей и отправляемся провести время вместе в кафе или потанцевать…
Вот она была хорошей матерью! С отцом никуда не ходила. И пусть я дважды до пяти лет перенесла воспаление лёгких, но она же старалась. Берегла меня изо всех сил, особенно когда затянула шарф на моём горле так туго, что я задохнулась и повалилась без чувств в коридоре, пока она одевалась. Я верю, тирану очень сложно держать всех в доме в ежовых рукавицах: руки сильно устают. Нужно и отца из-под контроля не выпустить, и за дочерью проследить.
Я не могу представить, как бы оставила свою четырёхлетнюю дочь у малознакомого человека — а моя мама смогла. Она поссорилась с бабушкой, у которой я часто бывала. В детском саду я постоянно болела. Отец на работе. И вот меня ведут по улице и спрашивают у прохожих, не знает ли кто-нибудь женщину, готовую посидеть с маленькой девочкой.
Хорошо, что всё обошлось. Женщина оказалась доброй и стала другом семьи. Но ведь могло быть и иначе…
Нет, я не претендую на звание идеальной матери. Может быть, мною недовольны и муж, и дети, и мама. Муж говорит, что я балую сына, когда хочу дать ему всё то, чего не было у нас. Маленькой дочке не хватает моего внимания и «дурацких» игр с куклами. Мама хочет, чтобы я сидела безвылазно дома и варила каши.
Но я не хочу быть такой, как она. Я хочу быть рядом — но на равных. Не подавлять, а направлять. И в этом моя главная боль и моя главная правда.
Контроль — это не тирания, это забота
Почему-то сегодня любое слово «контроль» воспринимается в штыки. Ребёнок — личность с рождения, не надо его ограничивать, сам выберет, сам разберётся.
Да, личность. Да, с рождения. Но личность, которая не умеет плавать, не знает, что огонь жжётся, а тонкий лёд — убивает. Задача родителей — не подавить эту личность, а уберечь. От грязи — не только с улицы, но и от грязных поступков. От глупости — чужой и своей. От грубости — той, что ранит.
Это не значит, что мы должны сажать ребёнка на цепь. Это значит — быть рядом. Знать, с кем он общается, куда идёт, что смотрит и читает. И — да — советовать. А если видишь, что дружба с «хорошей, но глупенькой девочкой» уводит в сторону, — мягко предложить присмотреться к другим ребятам. Не запретить, а предложить. Не отрезать, а показать.
Потому что опыт учит: однажды я не досмотрела. Пустила на самотёк. И сын попал в компанию, которая чуть не стоила ему жизни. Он был маленький, не умел плавать, а его друг из неблагополучной семьи увел сына на озеро по железнодорожным путям. Я не уследила. Не проконтролировала. И до сих пор этот ком в горле — на всю жизнь.
Так что да, я буду знать, с кем дружат мои дети. И если нужно — подскажу. И если нужно — скажу «нет». Потому что любовь — это не всегда «да». Иногда любовь — это твёрдое «нет, это опасно».
Нарядная одежда — не тирания, а уважение
Отдельная песня — про джинсы на праздник. Мол, ребёнок должен носить то, в чём ему удобно, а нарядный воротничок и туфельки — это «травмы» и «подавление личности».
Одно дело, когда ребёнок выбирает одежду для прогулки. И совсем другое — когда он идёт на детский праздник, где представляет лицо своей семьи. Говорят, что неважно, что другие подумают. Вот только злых людей много. Они о чистом и хорошем не всегда с добром скажут.
Я помню, как на городском празднике смеялись над моим сыном. Он старался, бежал эстафету как мог, а его унизили потому, что медленно бегает. Но если бы он пришёл неряхой, грязным, в рваных джинсах — нашлось бы ещё сто поводов для насмешек. Мы живём не в вакууме. Вокруг — люди. И дети тоже.
То, как ребёнок выглядит на празднике, — это не «дресс-код тирана». Это уважение к себе и к тем, кто рядом. Для девочки надеть красивое платье, причесаться — это радость. Праздников в жизни не так много. А джинсы можно носить хоть каждый день.
Я не заставляла своих детей мучиться в неудобных костюмах. Но на день рождения, на утренник они надевали то, что принято: чистое, отглаженное, красивое. Это не травма. Это часть культуры.
Друг, а не надсмотрщик
Мне нравится кататься с сыном на велосипеде, открывать новые места. Эта мечта живёт во мне ещё с юности. Мне нравилось играть в компьютерные игры с моим малышом, которому скоро уже двадцать, вместе проходить квесты и идти в бой на монстра плечом к плечу. Слушать его гитару, учить с ним стихи, предлагать ему самую разнообразную технику для раскрытия его возможностей и талантов.
И пусть я откажу себе в чём-то, пусть будет тяжело, пусть он уедет, когда вырастет, — но я буду знать, что сделала всё, что смогла, чтобы он был счастлив.
Я хочу быть другом детям, разделять их увлечения, радовать, дарить подарки. Это делает меня счастливой. А в чём ещё смысл материнства? Не в тотальном контроле и не в полном попустительстве. А в том, чтобы вовремя сказать «да» и вовремя сказать «нет». И чтобы ребёнок знал: за каждым «нет» стоит любовь, а не желание сломать.
А что говорят те, ради кого всё это?
В этой перепалке меня поддержали самые родные.
Муж, который не всегда был со мной согласен, написал под моим комментарием стихи Маяковского. Помните? «Крошка сын к отцу пришёл…» Там всё — про «хорошо» и «плохо». И вывод простой: если мальчик чист, опрятен, смел, трудолюбив — это хорошо. А если неряха, трус и драчун — плохо. И это не «травмирующие рамки», а азбучные истины, которые были понятны даже нашим бабушкам.
А сын? Тот самый, которого когда-то не уберегла, написал мне: «Я люблю тебя, ты самая лучшая мама». И добавил, что современное воспитание, где ребёнку позволяют всё, порождает мужчин, которые боятся ответственности. Он сказал: «Люди моего поколения выглядят как мужики, а как взять на себя ответственность — убегают. Плаксы».
Вот вам и «ребёнок, за которого всё решили». Вырос взрослый, который умеет отвечать за слова, защищать мать и сам рассуждает о том, что такое хорошо.
Итог: воспитание — это не цепь, а крылья
Да, ребёнок — личность с рождения. Но личность не рождается готовой. Её формируют пример, слово, любовь — и, да, рамки. Родители должны уберечь от грязи, глупости и грубости. Не запереть в клетку, а научить различать добро и зло. Не навязать друзей, а показать, какое окружение может быть интересным и полезным.
Я не идеальная мать. Я ошибалась, могла быть жёсткой, иногда — невнимательной. Но я точно знаю: мои дети растут людьми, которые не боятся ответственности, уважают старших и знают, что на праздник нужно надевать праздничное.
А дизлайки… Пусть. Это плата за то, что я не боюсь говорить то, что думаю, даже если это непопулярно. Я мать. Я отвечаю за тех, кого родила. И ни один лайк или дизлайк не заставит меня изменить это убеждение.