Сергей сказал это за ужином в мае — радостно, как хорошую новость.
— Ир, я позвал на июнь маму. На месяц. В июле Светка с ребятами приедет — на две недели. Виктор говорит, в августе тоже заедут. Хорошо же будет, да?
Ирина смотрела на мужа.
Хорошо. Для него — да. Он приедет в пятницу вечером, выпьет с братом, поговорит с мамой, поиграет с племянниками — и уедет в понедельник на работу. Ему хорошо.
А у Ирины — пятьдесят шесть дней учительского отпуска. Единственный отдых за год. И все пятьдесят шесть дней она проведёт у плиты, с тряпкой, с сумками из магазина — пока родня мужа загорает на её даче, живёт в её доме, есть клубнику с её грядок.
Дача досталась от родителей. Ирина вложила в неё десять лет — сама сажала, сама строила теплицу, сама красила забор. Любила её. Приезжала сюда отдыхать — первые два года после свадьбы. Потом Сергей начал звать родню.
— Серёжа, — сказала она тихо, — мы можем поговорить об этом?
— О чём? — искренне удивился он.
***
Ирина попробовала объяснить — без слёз, без скандала, спокойно. Что устала. Что три месяца с гостями — это не отпуск, это работа. Что она хочет своё лето — тишину, грядки для себя, кофе утром без чужих голосов на веранде.
Сергей слушал. Смотрел на жену с видом человека, которому объясняют что-то непонятное.
— Ир, ну это же семья. Куда их деть?
— Никуда не деть. Просто не звать всех сразу.
— Мама обидится. Светка расстроится.
— А я не обижаюсь — молчу и готовлю. Уже десять лет.
— Ты преувеличиваешь. Тебе же помогают.
— Серёжа, кто мне помогает?
— Ну мама...
— Твоя мама только командует. Это не помощь. Говорит, что укроп посажен не так, что борщ не такой, что я неправильно мариную помидоры.
— Светка...
— Светка загорает. Наташа принципиально ничего не делает — она «в гостях». Ты помогаешь?
Пауза.
— Ну я всю неделю работаю...
— Серёжа, я тоже работаю. У меня в мае — выпускные, экзамены, документы. Я прихожу домой в восемь вечера. Потом — дача, и там снова работа, только без зарплаты.
Он замолчал. Не обиженно — скорее растерянно. Как будто впервые увидел что-то, что было рядом всегда, но он не смотрел в ту сторону.
— Ты раньше не говорила...
— Говорила, Серёжа. Ты не слышал.
***
В конце мая позвонила подруга Галя.
— Ир, я в августе на море еду. Небольшой пансионат, тихий, нас несколько девчонок. Не хочешь с нами поехать?
Ирина слушала — и думала только одно: хочу. Не «может быть», не «надо подумать» — просто хочу. Физически хочу, как хотят воды, когда очень жарко.
— Галь, я подумаю.
— Ир, ты каждый год думаешь. И каждый год остаёшься на даче.
— В этот раз — всё по-другому.
Сказала Сергею. Он поднял брови:
— А как же Витя с Наташей в августе?
— Пусть приедут, пока меня нет. Или перенесут.
— Ну ты же хозяйка — неудобно...
— Серёжа, — сказала Ирина, — у меня пятьдесят шесть дней отпуска. Пятьдесят шесть. Я хочу хотя бы десять из них провести для себя. Это много?
Сергей молчал.
***
Соседка Людмила как-то вечером окликнула через забор — они часто разговаривали так, без лишних церемоний:
— Ира, я каждый год смотрю. Они приезжают — ты бегаешь. Они уезжают — ты отмываешь. Ты вообще, когда отдыхаешь?
— Не знаю, Люда. Я и сама не знаю.
— Вот именно. Я бы давно сказала мужу.
— Говорю. Не слышит.
— Значит, говоришь недостаточно так, чтобы дошло. — Людмила опёрлась на забор. — Ира, мужики не злые — они просто не видят. Им надо показать.
Ирина думала об этом потом.
***
— Серёжа, я еду с Галей на море в августе, — сказала Ирина. — Десять дней. Это моё решение, я уже узнала про пансионат. Витю с Наташей перенеси на июль, пусть со Светкой пересекутся, тебе даже веселее будет.
— Хорошо, — сказал он.
— И ещё. Когда приезжает мама — готовит сама, или берём продукты раздельно. Я не буду три раза в день вставать к плите целый месяц. Я в отпуске.
— Она обидится.
— Может, обидится. Это её право. Моё право — отдыхать в собственном отпуске.
Сергей смотрел на жену.
— Ты изменилась, — сказал он — не с упрёком, скорее с удивлением.
— Я устала, — ответила Ирина. — Это немного разные вещи.
***
Сергей позвонил Виктору сам.
Ира не слышала разговора — была в огороде. Сергей вышел через двадцать минут, сел на ступеньки.
— Виктор поворчал. Наташа, говорит, расстроилась — она на август отпуск взяла.
— Это её проблемы, — сказала Ирина, не отрываясь от грядки. — Пусть перенесёт или едут в июле.
— Я так и сказал.
Ирина подняла голову. Посмотрела на мужа.
— Спасибо, Серёжа.
Он пожал плечами.
Нина Петровна приехала в июне.
Ирина встретила её нормально — без холодности, без демонстраций. Просто когда свекровь на следующее утро зашла на кухню и сказала «Ира, завтрак уже готов?» — Ирина ответила спокойно:
— Нина Петровна, мы договорились с Серёжей — в этот раз все готовят сами. Вот ваша полка в холодильнике. Если хотите — готовим по очереди на всех. Если хотите сами для себя — пожалуйста.
Свекровь поджала губы. Пошла к сыну.
О чём они говорили — Ира не знала. Сергей вернулся, сказал коротко:
— Мама согласилась. Недовольна, но согласилась.
— Хорошо.
Нина Петровна сама сварила кашу — на двоих, предложила Ирине. Ирина поблагодарила, съела. Свекровь за завтраком впервые за много лет не рассказывала, как надо сажать укроп. Просто молчали — мирно, без напряжения.
***
В июле приехала Светлана с семьёй.
Ирина заранее сказала Сергею — и он сам, без напоминаний, поговорил с сестрой. Сказал: приезжайте, рады, но Ира не обслуга — берёте продукты с собой, дежурите на кухне по очереди, за детьми смотрите сами.
Светлана удивилась. Поворчала. Приехала.
Первые два дня было неловко — Светлана не знала как себя вести в чужом доме, когда нет привычного «Ира всё сделает». На третий день сама встала и приготовила ужин. Получилось неплохо. Ирина похвалила — искренне. Светлана почему-то смутилась, как будто похвала была неожиданной.
К концу второй недели что-то изменилось. Ели вместе, убирали по очереди, вечером сидели на веранде — просто разговаривали. Ирина впервые за много лет почувствовала: это не обслуживание. Это — гости. Разница оказалась огромной.
Светлана уезжая сказала:
— Ир, мы в следующем году снова, можно?
— Можно, — сказала Ирина. — По тем же правилам.
Светлана засмеялась.
— По тем же. Договорились.
***
В августе Ирина поехала с Галей на море.
Пансионат был небольшой — деревянные домики, сосны, тихий пляж. Ирина зашла в номер, открыла окно — услышала море. Поставила сумку.
Первое утро — встала, когда хотела. Никто не ждал завтрака. Никто не спрашивал, где полотенце. Вышла с кофе — просто посидела. Море, сосны, тишина.
Ничего не надо было делать.
Галя сказала на второй день:
— Ир, ты другая.
— Какая?
— Не знаю, как сказать. Расслабленная. Как будто что-то отпустила.
Ирина подумала.
— Десять лет держала, — сказала она. — Наверное, отпустила.
Сергей писал каждый день — коротко, добросовестно. «Всё хорошо. Виктор с Наташей приехали, нормально». «Ира, я полил теплицу, скажи правильно ли». «Соскучился».
Последнее — неожиданно. Она перечитала. Написала: «Я тоже».
На восьмой день Галя спросила вечером на набережной:
— Жалеешь, что раньше не ездила с нами?
— Жалею, — честно сказала Ирина. — Но лучше сейчас, чем никогда.
***
В сентябре Людмила спросила через забор:
— Ну как лето?
— Первое нормальное за десять лет, — сказала Ирина.
— Муж понял?
— Понял. Не сразу — но понял.
— А родня?
— Светка поняла. Витя с Наташей — не знаю ещё. Нина Петровна — привыкает. — Ирина улыбнулась. — Люда, знаешь, что я поняла? Люди принимают те условия, которые им предлагают. Я десять лет предлагала: приезжайте, я всё сделаю. Они приезжали и ничего не делали. Это логично.
— Логично, — согласилась Людмила.
— В следующем году — снова правила. Кто согласен — добро пожаловать. Кто не согласен — найдёт другой вариант.
Дача стояла тихая, осенняя. Ирина собирала последние помидоры — не торопясь, в удовольствие. Сварит на зиму соус, закроет банки, поставит на полку.
Сергей вышел на крыльцо, крикнул:
— Ир, чай будешь?
— Буду, — сказала она.
Он скрылся в доме. Ирина выпрямилась, посмотрела на грядки.
Тишина, сентябрь, остатки последнего тепла.
Это была её дача.
Только её.
Наконец.