«Всего треть жителей столицы Украины говорят исключительно на державной мове, не используя «язык агрессора» ни дома, ни на работе, ни во время отдыха. Остальные две трети оказались недостаточно патриотичными и переходят на мову там, где это необходимо».
Мовная зрада пришла, откуда не ждали. По данным опроса в государственном мобильном приложении, всего треть жителей столицы Украины говорят исключительно на державной мове, не используя «язык агрессора» ни дома, ни на работе, ни во время отдыха. Остальные две трети оказались недостаточно патриотичными и переходят на мову там, где это необходимо. Так, 14% говорят на украинском только в государственных учреждениях, 13% — в магазинах и кафе, 11% — на работе, 9% — на культурных мероприятиях, 6% — в учебных заведениях. То есть там, где к этому могут принудить официально — как, например, сотрудников госструктур, образования и сферы обслуживания — или неформально, устроив скандал. В том, что в основном говорят на русском, признались только 4%, а ещё 7% затруднились с выбором или (скорее всего) не захотели отвечать.
Вот такие неоднозначные итоги получились у многолетней принудительной украинизации матери городов русских. С одной стороны, чуть больше 20 лет назад, до первого «майдана» (2004 года), услышать украинский язык на киевских улицах вообще было редкостью. Так или иначе все его знали: с момента обретения незалежности граждане обязательно изучали мову в школах и вузах, но Киев (как и Одесса, и Харьков, и Днепропетровск, и Донецк с Луганском) говорил на русском. Но после первого госпереворота и прихода к власти Ющенко, во-первых, государством был взят курс на ту самую украинизацию. Во-вторых, в Киев массово начали перебираться особо патриотичные галичане со своей «гварой». После второго «майдана» (2014 года) ситуация повторилась — только в больших масштабах. И, как видим, языковой ландшафт города таки изменился.
С другой стороны, считать это перемогой украинизаторов тоже сложно. Всего треть полностью украиномовных, из которых некоторая часть окажется ещё и не совсем киевлянами, — явно не тот эффект, которого они добивались.
Сколько ни запрещай книги, музыку и фильмы, а русский язык так и не вытеснен.
Там, куда активисты типа Ницой добраться не могут, люди предпочитают говорить на родном языке. А его статус запретного плода, думаю, ещё сыграет злую шутку с распространителями мовы понад усе.
Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.