Глава 16. Поющие среди звёзд.
Звезда-передатчик висела в пустоте, окутанная аурой затухающего света. «Ривера» приближался к ней осторожно, сканируя каждый метр окружающего пространства. Чем ближе они подходили, тем отчётливее становилась песня — теперь её можно было не только зафиксировать приборами, но и услышать. Она звучала в сознании, мягкая и печальная, как колыбельная, которую поют умирающему.
— Это не просто сигнал, — произнесла Ханна, прислушиваясь к мелодии. — Это... элегия. Траурная песнь.
— Кто-то оплакивает себя? — спросила Кира.
— Или кого-то другого.
На расстоянии ста тысяч километров от звезды «Ривера» остановился. Дальше приближаться было опасно — гравитационные волны, исходящие от конструкта, могли повредить корабельные системы. Но даже с этого расстояния было видно нечто необычное: на поверхности звезды, прямо в плазме, плавали тысячи объектов. Маленькие, тёмные, геометрически правильные.
— Это корабли, — сказал Тарек, увеличив изображение. — Или надгробия. Трудно сказать.
— Можно установить контакт? — спросила Ханна у Ларса.
— Я пытаюсь. Но они не отвечают. Только поют.
— Тогда ответим песней.
Ханна закрыла глаза и сосредоточилась. Она больше не была Хранителем, но связь с сетью артефактов оставила след в её сознании. Она могла модулировать мысль, превращая её в сигнал, понятный любым формам жизни. Она взяла мелодию звезды — ту самую печальную колыбельную — и изменила её. Добавила ноту надежды. Ноту вопроса: «Кто вы?»
И послала обратно.
Несколько минут ничего не происходило. Затем звезда вздрогнула. Песня изменилась — стала громче, богаче. В ней появились новые голоса. Тысячи голосов, сплетающихся в единый хор.
А затем один из объектов на поверхности звезды отделился и начал подниматься навстречу «Ривере».
Это был корабль. Небольшой, размером с челнок, но совершенно чуждый. Он состоял из светящихся нитей, переплетённых в сложный узор, напоминающий клубок или гнездо. Внутри что-то пульсировало — живое, дышащее.
— Они ответили, — выдохнул Ларс. — Они идут к нам.
Корабль-гнездо приблизился на расстояние визуального контакта и замер. От него отделилась маленькая фигурка — существо, сотканное из того же света, что и нити. Оно было похоже на медузу, парящую в вакууме без всякой защиты. Его щупальца-лучи мягко колыхались, а в центре пульсировало ядро, излучающее тепло.
— Кто вы? — мысленно произнесла Ханна, направив вопрос существу.
«Мы — Последние», — ответил голос, звучащий одновременно извне и изнутри. — «Мы — те, кто остался, когда наша галактика умерла».
— Ваша галактика?
«Мы пришли из-за пределов вашего знания. Наш дом был первой галактикой, погибшей от Тени. Мы бежали сюда, в вашу вселенную, когда наша реальность схлопнулась. Мы надеялись найти убежище. Но Тень последовала за нами».
— Она пришла с вами? Так Тень — не местное явление?
«Тень родилась в нашей галактике. Мы создали её — так же, как Предтечи создали вашу Тень. Но наша была сильнее. Она поглотила наш мир, а затем нашла путь в другие. Мы пытались предупредить Предтеч. Но они не услышали».
— Вы поёте... почему?
«Мы поём траурную песнь по нашему миру. И ждём. Мы ждали миллиарды лет, пока кто-нибудь не услышит. Пока кто-нибудь не ответит».
Ханна переглянулась с Кирой. Масштаб открытия был ошеломляющим. Тень не была порождением только этой галактики, только Предтеч или только Первого. Она была вселенским феноменом, паразитом, переходящим из реальности в реальность.
— Теперь Тень уничтожена, — сказала Ханна. — Здесь, в нашей галактике, её больше нет. Вы можете перестать петь траур. Вы можете жить.
«Уничтожена?» — в голосе Последних прозвучало недоверие. — «Как?»
— Мы нашли источник. Тот, кто нёс Тень в себе, пожертвовал собой, чтобы разорвать связь. И мы помогли ему.
Долгая пауза. Затем существо-медуза затрепетало, и его свечение изменилось — стало ярче, теплее.
«Тогда наше ожидание окончено. Наша миссия завершена. Мы можем уйти».
— Уйти? Куда?
«В небытие. Мы держались так долго только ради того, чтобы передать предупреждение. Теперь, когда Тени нет, мы свободны. Мы можем наконец умереть».
— Вы не обязаны умирать! — воскликнула Элена, выступая вперёд. — В галактике есть место для всех. Есть Перекрёсток, есть десятки цивилизаций. Вы можете найти новый дом.
«Новый дом... — существо помедлило. — «Мы не думали об этом. Мы привыкли быть Последними. Мы забыли, что можно быть Первыми. Вы предлагаете нам остаться?»
— Да, — твёрдо сказала Ханна. — Остаться. Жить. Петь — но не траурные песни. Песни радости.
Молчание длилось долго. Затем звезда-передатчик задрожала, и песня изменилась. Траурная мелодия трансформировалась — в ней появились новые ноты. Быстрые, светлые, искрящиеся. Радостные.
«Мы согласны», — произнесли Последние. — «Мы останемся. И будем петь».
— Добро пожаловать в галактику, — сказала Ханна. — Добро пожаловать домой.
Глава 17. Наследие «Нексуса».
Пока «Ривера» находился в дальнем секторе, на Марсе происходили события не менее важные. Малькольм Рид, завершавший свой президентский срок, инициировал последний проект, который должен был подвести черту под эпохой «Спящих пассажиров».
Лабораторию «Нексус» — ту самую, где когда-то мучили и перекраивали людей, — решено было не сносить. Вместо этого её превратили в мемориальный комплекс и исследовательский центр. Часть помещений законсервировали как музей: камеры, операционные, криокапсулы — всё сохранили в том виде, в каком нашли после восстания. Пусть будущие поколения видят, до чего может довести страх и жажда власти.
Другую часть переоборудовали в научную лабораторию. Сыворотка «Нексуса», модифицировавшая ДНК, осталась в крови выживших — в том числе и в крови Ханны. Её действие до конца не изучено. Элена Васкес возглавила программу по исследованию долгосрочных эффектов генетических изменений. Результаты могли помочь в лечении болезней, адаптации к другим планетам, регенерации тканей.
— Мы превратим орудие пыток в инструмент исцеления, — сказала она на открытии центра. — Это лучшая месть тем, кто создал «Нексус».
На церемонию собрались сотни людей. Многие из них были бывшими узниками — теми, кто выжил, восстал и построил новую жизнь. Они стояли у мемориальной стены, на которой были высечены имена всех двенадцати тысяч «спящих пассажиров». И плакали. Не от горя — от облегчения.
Малькольм Рид, седой и уставший, произнёс короткую речь:
— Я был частью этой системы. Пусть недолго, пусть по принуждению — но я работал на ОКА. Я видел, как людей превращают в товар. И я ничего не делал. Потом я стал президентом и пытался искупить вину. Но искупить такое невозможно. Единственное, что мы можем, — помнить. И не повторять.
После церемонии к нему подошла пожилая женщина — одна из выживших. Она долго смотрела на него, затем сказала:
— Вы спасли моего сына. Когда началась эвакуация в шахты во время прорыва Тени, вы лично вывели его из-под завала. Я знаю, что вы сделали в прошлом. Но я знаю и то, что вы сделали потом. Вы не монстр, господин Рид. Вы — человек.
Рид ничего не ответил. Он просто стоял и смотрел на стену имён, и в его глазах блестели слёзы.
Вернувшись из экспедиции, Ханна посетила обновлённый «Нексус». Она прошла по коридорам, где когда-то бежала вместе с Калебом. Постояла у камеры, где впервые очнулась после криосна. Коснулась стены, на которой до сих пор остались царапины от чьих-то ногтей.
— Странно, — произнесла она. — Здесь всё такое же, но... я чувствую себя иначе. Когда-то это место внушало ужас. Теперь — только печаль.
— Это потому, что ты больше не жертва, — сказала Элена, сопровождавшая её. — Ты — победитель. Ты вернулась туда, откуда бежала, и увидела, что клетка пуста.
— Да. Клетка пуста. А мы живы.
Она подошла к мемориальной стене и нашла глазами знакомые имена. Калеб Айронс. Лия Чен. Бруно. Варгас. И много, много других. Тех, кто не дожил. Тех, кто отдал всё.
— Я вернулась, — прошептала она. — Я обещала, что вернусь. И я здесь. А вы... вы всегда со мной.
Она прижала ладонь к холодному камню и стояла так несколько минут. Мимо шли посетители, но никто не решался нарушить эту тишину.
Вечером, сидя на балконе президентского дворца — Рид настоял на том, чтобы Ханна остановилась у него, — она смотрела на марсианский закат. Красное небо, две луны, далёкие огни куполов. Мир, который когда-то был адом, стал домом.
— О чём думаешь? — спросила Кира, выходя на балкон.
— О том, сколько всего мы пережили. И сколько ещё впереди.
— Ты о Последних? О новой экспедиции?
— Обо всём сразу. О том, что галактика оказалась гораздо больше, чем мы думали. Что Тень была не единственной угрозой. Что где-то там, за пределами нашего знания, могут быть и другие.
— Это пугает?
— Нет, — Ханна улыбнулась. — Это вдохновляет. У нас всегда будет работа. Всегда будут тайны. Всегда будут причины лететь дальше.
— Значит, мы летим?
— Летим, — подтвердила Ханна. — Через месяц. Последние хотят показать нам свой родной сектор. То, что от него осталось. Говорят, там есть технологии, которые могут помочь человечеству.
— А потом?
— А потом вернёмся в Академию. Будем учить. И ждать новых сигналов.
Кира рассмеялась:
— Никогда не думала, что мы станем преподавателями.
— Я тоже. Но, знаешь, это неплохая работа. Особенно когда видишь, как у курсантов загораются глаза.
Они посидели молча, глядя, как Фобос медленно ползёт по небу, догоняя Деймос. Марс засыпал. Галактика продолжала своё вечное движение. А в Академии, на орбитальной станции «Калеб», завтрашний день обещал новые лекции, новые тренировки и новые мечты — те, что когда-нибудь станут реальностью.
Продолжение тут👇