Признаю: прошлый пост про Сухум напоминал по длине роман «Война и мир», только без мира и с чуть меньшим количеством дуэлей. Поэтому решено: сегодня — только монастырь. Коротко, как выстрел, и так же в душу.
Мы же поселились прямо здесь, словно грибница у корней старого дуба. Чтобы прочувствовать место. И да, раньше я об этом молчал — видимо, стеснялся, — но каждое утро своего отпуска я ходил в храм. До «Сухумского», естественно. Скажете, замаливаю грехи? Может. А может просто коллекционирую благодатную тишину. Да и что еще может бодрить перед завтраком, как осознание собственной бренности под величественными сводами.
А теперь — Ново-Афонский Симоно-Кананитский монастырь. Место, где величие и история сплелись в такой тугой узел, что хоть на галстук его. Итак, встречайте: самый грандиозный и трагичный проект русского православия на Кавказе.
Представьте себе: конец XIX века. На Святой Горе Афон греческие и русские монахи, вместо того чтобы смиренно молиться, устроили коммунальные разборки вселенского масштаба. Этот священный междусобойчик вошел в историю как «греко-русский пантелеимоновский процесс». Звучит как название дорогого адвокатского бюро, но на деле это была типичная драма: русские парни в рясах, опасаясь, что их выживут с насиженного места (а тут еще и османы под боком дышали не самым дружелюбным ладаном), решили: нам нужен план Б. Место силы, куда можно эвакуировать святыни и нервы. Им срочно требовался запасной аэродром в пределах империи, где можно и душу спасти, и скит поставить. Говорят, идею лоббировал великий князь Михаил Николаевич и посол Игнатьев — менеджеры высшего звена того времени.
В 1875 году десант иеромонахов высадился у реки Псырцха и увидел развалины древнего храма. Отличное место для ребрендинга. Так и назвали — Симоно-Кананитский. Выбор был прост: здесь когда-то убили апостола Симона Кананита. Отличный фундамент, что тут скажешь. Место намоленное и, что немаловажно для драматургии, с историей. Построили школу, корпус, начали возделывать сад… Но не успели освятить все, что нужно, как грянула русско-турецкая война 1877–78. Обитель разграбили и сожгли дотла. Монахи разбежались в глубь Грузии, прихватив только молитвы и чувство глубокого недоумения. Первый раунд — за турками. Первый блин комом, пропитанным копотью.
Но монахи — ребята упертые. В 1878 году они вернулись на пепелище, отряхнули рясы и сказали: «Ну что, погнали по новой?». Царь-батюшка Александр II дал добро, а его сын Александр III лично приехал закладывать главный собор. Видимо, чтобы лично убедиться: греки сюда не дотянутся.
В 1880-х монахи замахнулись на Верхний монастырь прямо на склоне горы. Чтобы выровнять площадку, пришлось срыть часть скалы и вывезти десятки тысяч тонн земли. Без экскаваторов, с одной лишь верой и лопатами. Если это не чудо, то что тогда логистика? Главный Пантелеимоновский собор лично заложил император Александр III в 1888 году. В качестве корпоративного подарка самодержец отгрузил монастырю музыкальные куранты (они до сих пор на башне) и паровоз.
Но, как водится в православном хорроре, в 1917-м грянул ледниковый период. Советская власть закрыла обитель в 1924-м. Что тут только не размещали: склад, госпиталь, краеведческий музей, и, вишенка на торте, туристическую базу. Представляете гида: «Слева — мощи апостола, справа — прокат шезлонгов и шашлычная». Многие святыни утеряны, куранты чудом уцелели, возвещая время советским отпускникам. Высшая степень иронии, доступная только русской истории.
Возрождение началось только в 1994-м, когда обитель вернули Церкви. Сегодня это действующий мужской монастырь, где под толщей штукатурки ещё слышен хор былых эпох. Я бродил там на рассвете, пока туман путался в кипарисах, а колокольный звон стекал по склонам, будто жидкое золото. И думал: всё преходяще. Войны, императоры, турбазы — всё оседает вековой пылью на куполе, а он всё стоит, подсвеченный утренним солнцем, чуть ироничный, как старый монах, переживший и расстрел, и курортный роман.
Архитектура. Ладно, признаюсь, когда я впервые увидел этот монастырь не на фото, а в живую, мой внутренний циник поперхнулся кофе. Потому что одно дело — прочитать «неовизантийский стиль», и совсем другое — стоять перед комплексом, который смотрит на тебя с немым укором: «Ну что, будешь дальше острить или всё-таки закроешь рот?». Рот я закрыл. И начал разглядывать.
Итак, представьте: конец XIX века. Архитектор Н. Н. Никонов получает задание построить на склоне горы монастырь, который будет выглядеть так, будто его спустили с небес на парашюте из Константинополя, но слегка поправили под линейку русским классицизмом. Получился эдакий гибрид Святой Софии и петербургского присутственного места.
Планировка монастыря — это суровый каре, образованный братскими корпусами. Никаких вам романтических кривых дорожек. Четырехугольник. Как в армии. Как в тюрьме. Как в монастыре, собственно. Внутри этого каменного квадрата спрятан главный собор — сердце, ради которого всё затевалось. А по углам, словно часовые, расставлены малые храмы по сторонам света. Северо-запад венчает 50-метровая колокольня — вертикаль, которая визуально прибивает весь ансамбль к небу, чтобы не улетел.
Теперь о главном блюде. Пантелеимоновский собор — крупнейший храм Абхазии. Его длина 53,3 метра, ширина 33,7 метра, вместимость — более трёх тысяч человек. Для сравнения, это примерно население небольшого аула или очередь в поликлинику в час пик, только здесь все в благоговейном молчании. Пять массивных куполов венчают здание, центральный взлетает на 40 метров. Смотришь на него и чувствуешь, как собственная шея обиженно хрустит. Строили из местного известняка, мрамора и гранита; камнетёсы — греческие мастера из Трабзона под началом Христофора Пуло. Греки, напоминаю, те самые, от которых русские монахи когда-то сбежали с Афона. Ирония налицо: от проблем спрятались, но стиль и мастеров позаимствовали.
Самое интересное — росписи. С 1911 по 1914 год здесь работали палехские иконописцы и группа московских художников под руководством Молова и Серебрякова. Представьте: Палех, известный своими лаковыми шкатулочками, перенёс филигрань на стены сорокаметровой высоты. Получился один из последних выдающихся памятников дореволюционной русской церковной живописи. То есть это не просто фрески, это прощальная ария имперской кисти перед долгим советским антрактом.
Колокольня, как я уже говорил, увенчана музыкальными курантами — подарок императора Александра III, который в 1888 году заглянул на стройку и, видимо, решил: «Ребята, вам срочно нужны часы с боем, а то вы слишком счастливые». В нижней части колокольни расположена трапезная на тысячу человек, расписанная волжскими братьями Оловянниковыми. Трапезная на тысячу ртов — это вам не фуд-корт, это конвейер духовной и телесной пищи. Только представьте, как гремели ложки.
Кроме главного гиганта, на территории притаились пять малых церквей. Надвратный храм Вознесения Господня — тот самый, что благословляет вас при входе, висит прямо над Святыми вратами. Храм апостола Андрея Первозванного. Храм в честь преподобных отцов Афонских (дань уважения старой родине). Храм во имя мученика Иерона — память об одном из настоятелей. И храм иконы Божией Матери «Избавительница» — той самой чудотворной, что хранится здесь.
Вот такая архитектурная сказка: родилась из монашеской миграции, расцвела имперским рублём, выстояла пожары, погромы и превращение в туристский кемпинг, а теперь сверкает куполами как ни в чём не бывало. А мы с вами сидим и перевариваем цифры, факты и мои язвительные ремарки.
Про святыни серьезно. Ни капли сарказма.
Обитель славится своими чудотворными образами. Икона Божией Матери «Избавительница» была принесена в монастырь со Старого Афона 20 июля 1889 года. Она прославилась чудесами: в Греции по молитвам перед ней прекратилось нашествие саранчи в 1841 году, а при первом праздновании в честь иконы в Новом Афоне буря выбросила на берег более тонны рыбы. Празднование в честь этой иконы установлено 17 октября по старому стилю в благодарность за спасение императора Александра III и его семьи при крушении поезда в 1888 году. Также здесь находятся чтимые списки икон Божией Матери «Скоропослушница» (в Андреевском храме) и Иверская икона конца XIX – начала XX века.
В монастыре хранятся две величайшие святыни христианского мира. Это крест с частицей Древа Животворящего Креста Господня – одна из самых главных святынь обители. Кроме того, в ризнице главного собора хранится камень от Гроба Господня – реликвия, принесённая со Святой Земли.
Главный собор монастыря освящён в честь великомученика Пантелеимона. В монастыре находится икона святого, которая содержит частицу его святых мощей. Эта святыня была возвращена в обитель в 1995 году. Второй список этой иконы был специально привезён с Афона к освящению Пантелеимоновского собора на рубеже XIX–XX веков.
Помимо духовных святынь, в монастыре хранятся предметы, связанные с историей России. Среди них – образ Спасителя, икона, которая была частью кабинетного иконостаса императора Александра II. А колокола и куранты, подаренные Александром III, до сих пор украшают колокольню монастыря.
А завтра, друзья мои, я напишу вам про поездку в Гагру и Пицунду. Ну или разделю их на две части. Чтобы глазки не устали. Потому что я человек заботливый. Я мог бы вывалить всё сразу: колоннады, руины санаториев, запах хвои и шашлыка, перемешанный с морской солью. Но нет. Мы же культурные люди. Пусть экскурсия будет дозированной. Как алкоголь в плацкарте — по чуть-чуть, но с чувством.
#абхазия #новыйафон #ново-афонскиймонастырь #правослывныесвятыни #черноеморе #путешествие #отпуск #отдых #черноеморе