– Да вы издеваетесь! Я бронировала люкс с видом на море, а не эту каморку с окнами на парковку!
Голос прорезал гул холла, как хорошо заточенный нож. Я оторвалась от монитора, где высвечивалась бронь на имя Альбины Корнеевны Верейской. Женщина лет пятидесяти пяти, с идеально уложенным каре и в брендовом брючном костюме, который даже в сочинскую духоту выглядел безупречно, стояла у стойки. Менеджер по заселению, Леночка, уже покраснела до корней своих светлых волос и что-то лепетала про технический сбой.
Рядом переминалась с ноги на ногу девушка в простом сарафане. Студентка Валерия, судя по отметке в системе. Заплаканная, с опухшими глазами и дешевой сумкой, которую она прижимала к груди, как спасательный круг. Причина слез выяснилась быстро: на её номер-стандарт, оплаченный заранее по невозвратному тарифу, система дала сбой, и он оказался продан дважды. Денег на доплату у девчонки, ясное дело, не было ни копейки.
– У меня что, по-вашему, нервная система из титана? – продолжала кипятиться Верейская. – Я оплатила номер месяц назад, а вы мне подсовываете неизвестно что!
Леночка бросила на меня панический взгляд. Я уже собиралась подняться и разрулить ситуацию, предложив Верейской комплиментарный ужин и бутылку шампанского в номер, когда произошло неожиданное.
Вдова вдруг замолчала на полуслове. Её взгляд упал на замершую Леру, по щеке которой как раз скатилась очередная слеза. Повисла короткая пауза.
– Деточка, – голос Альбины Корнеевны сменил тональность с металлической на елейную. – У тебя что-то случилось?
Лера всхлипнула и, запинаясь, поведала историю про сбой брони и отсутствие денег. В холле стояла тишина. Я наблюдала. Вдова слушала, склонив голову набок, словно любопытная птица. Она не перебивала.
– Значит так, – произнесла она, когда студентка закончила. Верейская повернулась к Леночке. – Я забираю тот самый люкс, который вы мне задолжали. А эту девочку заселяете в мой номер. Разницу в стоимости я доплачу прямо сейчас.
Мы с Леночкой переглянулись. Такого на моей памяти не случалось ни разу. Обычно гости скандалили до хрипоты за малейшую привилегию, но чтобы добровольно отдать свой номер...
– Вы уверены? – только и спросила я, подходя к стойке.
Верейская даже не взглянула на меня. Она смотрела на Леру с выражением материнской заботы, которая показалась мне чуточку слишком идеальной.
– Деточка, – она протянула девушке визитку. – Меня зовут Альбина. Приходи вечером в ресторан у бассейна. Посидим, поболтаем. Плохо быть одной на отдыхе.
Лера закивала, захлебываясь словами благодарности. Я молча переоформила заселение. Верейская достала тяжелый кошелек, отсчитала купюры и удалилась к лифтам, цокая каблуками по мраморному полу.
В этот момент в холл вошел Игорь. Владелец строительной компании из Екатеринбурга. Высокий, загорелый, с сединой на висках и усталым взглядом. Постоянный гость. Всегда бронировал один и тот же номер с видом на закат. Он окинул взглядом очередь, задержался на Альбине, которая уже заходила в лифт, и усмехнулся.
– Кто эта женщина в белом? – спросил он у меня вполголоса, кладя на стойку паспорт.
– Новый гость, – ответила я, перебирая ключи.
Никто из нас троих тогда и подумать не мог, чем обернется этот театральный жест. Ни я, ни заплаканная Лера, ни Игорь, который проводил спину незнакомки долгим, изучающим взглядом.
А зря.
***
Первые три дня всё шло как по маслу. Июньский сезон только набирал обороты, гостей было немного, и я могла краем глаза наблюдать за этой троицей.
Лера расцвела. Девчонка, которая в первый день рыдала у стойки, теперь щеголяла в новом сарафане и не сходила с террасы люкса, который ей уступила благодетельница. Альбина Корнеевна была с ней неразлучна – водила на завтраки, заботливо подкладывала в тарелку фрукты, что-то нашептывала. Со стороны – идиллия.
Игорь, который в тот же день спросил про «женщину в белом», к исходу вторых суток уже сидел с Альбиной за одним столиком в лобби-баре. Я проходила мимо, проверяя работу официантов. Вдова смеялась, откидывая голову, и поправляла платиновый браслет на запястье. Игорь смотрел на неё завороженно.
– Анна, – окликнула она меня, заметив. – Будьте добры, ещё один бокал просекко моему спутнику.
– Разумеется, Альбина Корнеевна.
Я кивнула официанту. Вдова вернулась к разговору, а я заметила, как её пальцы скользнули по рукаву пиджака Игоря. Жест был интимным, собственническим.
Странное чувство кольнуло где-то под ребрами. Не ревность – с чего бы? – а профессиональная интуиция. За десять лет работы в отеле я научилась безошибочно вычислять гостей, которые играют роль. Альбина была из таких.
На третий день всё и случилось.
Я зашла в кабинет после обеда, чтобы проверить записи с камер. Вообще-то я делала это раз в неделю, но в этот раз что-то дернуло заглянуть во внеурочный час. Система видеонаблюдения у нас старая, но надежная. Восемь камер по коридорам, четыре в холле, две у лифтов.
Прокрутила запись за ночь. Ничего особенного: парочки возвращались из ресторана, кто-то выгуливал собаку, охранник обходил этажи.
И тут я увидела Леру.
Она выходила из номера Альбины. Но не из люкса, который вдова ей уступила, а из другого крыла, где жила сама Верейская. Студентка нервно огляделась по сторонам и быстро пошла к лестнице, прижимая к груди какой-то сверток.
Я нахмурилась. Отмотала запись на час назад. И снова – Лера входит в номер Альбины, озираясь по сторонам.
Стукнула дверь. В кабинет заглянула Тамара, старшая горничная. Лицо у неё было взволнованным.
– Анна, тут такое дело, – она понизила голос. – Я убирала сегодня у Верейской. В мусорной корзине нашла чек.
– Чек?
– Из магазина электроники. Специфический товар. Диктофон с функцией скрытой записи. Маленький, размером с флешку. И оплачен картой, на имя Альбины Корнеевны.
Я откинулась на спинку стула. В голове закрутились шестеренки. Лера, которая тайком бегает в номер к благодетельнице. Диктофон в мусорке. И Игорь, который завтра утром должен подписать на тендере контракт на три миллиарда рублей. Тот самый тендер, где его главный конкурент – некая строительная корпорация из Москвы.
– Тамара, – произнесла я медленно. – Дай-ка мне этот чек. И никому ни слова.
Горничная кивнула и исчезла за дверью. Я снова уставилась в монитор.
Альбина Корнеевна, кто же вы такая на самом деле?
***
Утро следующего дня выдалось душным. С моря наползали тяжелые тучи, обещая грозу. Я стояла за стойкой администратора и смотрела, как Альбина Корнеевна спускается по лестнице. На ней было белоснежное платье, в ушах – бриллиантовые серьги. Вдова выглядела так, будто уже победила.
Игорь ждал её в холле с букетом роз. Он сиял.
– Анна, – обратилась Верейская ко мне, поправляя браслет. – Мы будем на террасе. Игорь приготовил мне какой-то сюрприз. Проследите, чтобы нас не беспокоили.
– Конечно, Альбина Корнеевна, – улыбнулась я.
Прослежу. Ещё как прослежу.
Они ушли. Я выждала ровно пять минут и направилась в служебное помещение, где стоял монитор видеонаблюдения. На душе скребли кошки, но я четко знала, что делаю. Мой отель – не площадка для мошеннических схем.
На экране терраса просматривалась идеально. Игорь и Альбина сидели за столиком с видом на море. Шампанское, фрукты, две фужера. Говорил в основном Игорь. До меня долетали обрывки фраз: «...не ожидал встретить такую женщину», «...это судьба». Он положил на стол бархатную коробочку.
Я прибавила звук.
– Альбина, я знаю тебя всего несколько дней. Но мне пятьдесят два, и я умею отличать подделку от золота. Ты – золото. Выходи за меня.
Вдова прижала руки к груди. Из глаз брызнули слезы. Нет, не брызнули – она картинно смахнула влагу кончиком пальца, стараясь не размазать тушь. Даже в такой момент думала о том, как выглядит в кадре. Потому что знала: диктофон пишет.
– Игорь... я и мечтать не могла...
– Подожди, – он поднял руку. – Я хочу, чтобы ты знала. Завтра я выигрываю тендер, о котором говорил. Три миллиарда. И первый, кому я позвоню после подписания контракта, будешь ты.
Альбина потянулась к бокалу. Её пальцы чуть дрожали. От предвкушения, не от любви.
– Знаешь, – произнесла она, опуская глаза, – я так рада, что судьба свела нас именно здесь. Скажи, а твой проект... это ведь та самая застройка на Красной Поляне?
– Она самая, – кивнул Игорь. – Сегодня вечером я покажу тебе чертежи. Хочу услышать твое мнение.
Я выключила монитор. Дальше ждать было нельзя.
Через час Игорь зашел в лобби-бар за сигарами. Я перехватила его у стойки.
– Игорь, можно вас на пару слов? Это важно.
Он удивленно поднял бровь, но пошел за мной в кабинет. Там я молча положила перед ним чек из магазина электроники. Затем скриншот записи с камер, где Лера выходит из номера Альбины. Затем распечатку из базы гостей: Верейская Альбина Корнеевна, бывшая сотрудница ФСКН, ныне – консультант по безопасности одной из московских строительных корпораций.
Прямой конкурент Игоря.
– Что это? – его голос стал ледяным.
– Это ваша невеста, Игорь. Вернее, её настоящее лицо.
Я рассказала всё. Про диктофон в мусорке, про студентку-пешку, про спектакль в очереди на ресепшн. Про то, что его слова о тендере через несколько часов окажутся у конкурентов.
Он слушал молча. Только желваки на скулах ходили ходуном.
– Что вы предлагаете?
– Устроить ей последний акт, – ответила я. – Терраса. Закат. Вы дарите ей кольцо. А потом задаете один вопрос.
Вечером гроза всё-таки пришла. Молнии сверкали над морем, когда Игорь и Альбина снова сидели за тем же столиком. Я стояла у балконной двери, в тени колонны. Свидетель. Наблюдатель.
Он подарил ей кольцо. Она снова всплакнула. Потом он сказал, что хочет показать ей чертежи. Протянул папку.
– Альбина, – произнес он, когда она потянулась к бумагам. – А зачем тебе диктофон в косметичке?
Рука вдовы замерла в воздухе. Лицо побелело, словно кто-то выключил свет.
– Что? Я не понимаю...
– Ты всё понимаешь. – Игорь откинулся на спинку стула. – Как называется твоя консалтинговая компания? «Верея-Консалт»? И как давно ты работаешь на моих конкурентов?
Альбина заморгала. Впервые за всё время в её глазах мелькнул настоящий страх.
– Это ошибка. Ты не можешь...
– Могу, – он достал из кармана тот самый чек. – Диктофон, купленный на твою карту. Студентка Лера, которую ты использовала как прикрытие. Камеры в коридорах. Я знаю всё, Альбина. И охрана отеля уже вызвала полицию.
Вдова смотрела на него. Её маска ангела-благодетельницы рассыпалась на куски. На месте нежной, заботливой женщины сидела загнанная в угол аферистка с бегающими глазами.
– Ты ничего не докажешь, – прошептала она.
– Уже доказал.
Игорь встал. Кивнул мне. Я отошла от колонны.
– Альбина Корнеевна, – произнесла я спокойно. – Ваши вещи уже собирают. Прошу покинуть отель в течение часа.
Она резко развернулась. Уронила бокал. Шампанское растеклось по белому платью грязным пятном. Бриллиантовые серьги звякнули, ударившись о мраморный пол.
– Вы пожалеете. Все пожалеете.
Но голос дрожал. И мы обе знали, что это пустые слова.
***
Альбина шла к дверям отеля, и я видела, как дрожат её плечи. Она не проиграла тендер. Она проиграла всё. Репутацию, которую строила годами. Доверие людей, которые её знали. И человека, который чуть не сделал ей предложение, глядя в лживые глаза.
У выхода она обернулась. Лицо было серым, под глазами расплылась тушь. На лбу выступила испарина, хотя кондиционер работал на полную мощность. Вдова открыла рот, чтобы что-то сказать, но лишь беззвучно захлопнула губы.
Я стояла за стойкой администратора и смотрела, как она уходит. Без чемоданов, без своих бриллиантов, без Леры, которая, узнав правду, собрала вещи еще днем и уехала на первом же автобусе до Краснодара. Игорь стоял у окна и не оборачивался.
Хлопнула дверь. Тишина.
***
Я стояла за стойкой и смотрела на пустой холл. За десять лет работы я видела всякое: слезы, скандалы, расставания, воссоединения и даже одно убийство. Но эта история зацепила сильнее прочих. Потому что она была идеально продуманной ложью.
Женщина в белом, которая казалась ангелом, оказалась самым холодным хищником из всех, кого я встречала. А студентка, которая рыдала у стойки, была всего лишь приманкой. Слезы оказались реквизитом.
Я вспомнила лицо Альбины в тот момент, когда Игорь задал свой вопрос. Там, под слоем страха и гнева, мелькнуло что-то ещё. Что-то похожее на удивление. Она действительно не ожидала, что её вычислят. Что кто-то посмотрит камеры. Что чужая хозяйка окажется внимательнее, чем она рассчитывала.
Что ж, таков мой курорт. Здесь случаются не только романы. Здесь иногда торжествует справедливость.