— Я не уйду без его согласия на развод, и этот чемодан останется здесь как символ моей решимости! — Вероника вскинула подбородок, едва не задев им люстру в тесной прихожей.
Елена Сергеевна посмотрела на ярко-розовый пластиковый бок чемодана, который в интерьере её сдержанной квартиры смотрелся как инородное тело или деталь детского конструктора.
— Ваша решимость занимает слишком много места, Вероника, — Елена аккуратно обошла препятствие и направилась к кухонному гарнитуру. — Снимите пальто, а то вспотеете, и решимость испарится вместе с макияжем.
Вероника замерла, явно не ожидая, что «забитая бытом жена» окажется настолько радушной и спокойной. Она сбросила куртку на старинную банкетку, которую Елена реставрировала три месяца, и прошествовала в гостиную с видом триумфатора.
В её движениях было столько превосходства, будто она только что выиграла тендер на поставку счастья в жизнь Олега Петровича. Елена тем временем достала две фарфоровые чашки — те самые, из которых Олег пил только тогда, когда хотел выпросить денег на очередной «гениальный проект».
— Олег заслуживает воздуха, он — творец, а не придаток к вашей микроволновке! — донеслось из комнаты звонкое сопрано гостьи.
— Творчеством он обычно называет попытки не платить за ипотеку, — Елена засыпала в заварник мяту и лимонную траву. — Он вам рассказывал про свой последний бизнес по производству веганских ошейников для хомяков?
В гостиной на мгновение стало подозрительно беззвучно, но Вероника быстро взяла себя в руки.
— Это были временные трудности, — отрезала она. — Сейчас у него по-настоящему серьезный этап, он открывает сеть автоматических пунктов выдачи вдохновения!
Елена Сергеевна едва не выронила блюдце, но вовремя сжала пальцы. Её муж обладал редким даром продавать пустоту в красивой обёртке, и, судя по всему, Вероника купила оптовую партию.
— Присаживайтесь в это кресло, оно надежное, в отличие от бизнес-планов моего мужа, — Елена поставила перед пассией чашку.
Вероника брезгливо оглядела комнату, задержав взгляд на стопке квитанций, которые Елена намеренно оставила на самом видном месте.
— Вы его не цените, — вынесла вердикт гостья. — Вы превратили льва в домашний коврик, а ему нужны скалы и ветер!
Елена пригубила напиток, чувствуя, как мягкое тепло трав помогает держать спину прямой. Она знала, что «ветер» в голове Олега дует исключительно в сторону чужих кошельков.
— Видите ли, Вероника, львы в дикой природе обычно охотятся сами, а наш Олег предпочитает, чтобы антилопы сами прыгали в его тарелку.
Вероника фыркнула, её длинный маникюр нетерпеливо застучал по столешнице, создавая ритм, похожий на азбуку Морзе.
— Он сказал, что вы будете манипулировать общим имуществом и давить на жалость, — девушка победно прищурилась.
Елена Сергеевна поставила чашку на стол и достала из-под стопки журналов увесистую синюю папку.
— Я предпочитаю давить фактами, жалость — слишком дорогой ресурс, — она открыла первый файл.
В этот момент Вероника совершила ту самую стратегическую ошибку, которую совершали все предыдущие «музы» Олега — она снисходительно улыбнулась.
— Олег просил передать, что он оставляет вам всё, — гостья обвела рукой комнату. — Квартиру, эти пыльные безделушки, лишь бы вы дали ему свободу без скандалов.
Елена кивнула, аккуратно переворачивая страницу в папке.
— Это очень щедро с его стороны, учитывая, что квартира принадлежит моей маме, а он в ней прописан исключительно из моей тяги к благотворительности.
Вероника на секунду потеряла дар речи, но тут же перешла в наступление.
— Зато у него есть автомобиль! Новый, серебристый, он вчера возил меня в загородный клуб!
Елена Сергеевна достала первый документ и положила его перед гостьей.
— Прекрасный выбор, я сама выбирала комплектацию. — Елена указала на графу «заёмщик». — Кредит на эту машину оформлен через мобильное приложение на ваше имя, Вероника.
Девушка нахмурилась, вглядываясь в строчки текста. Её лицо начало медленно приобретать оттенок того самого неоново-розового чемодана в прихожей.
— Этого не может быть... — прошептала она. — Он сказал, что это подарок от инвестора, а я просто «прошла идентификацию» для входа в его закрытый клуб.
Олег умел превращать обычную селфи-идентификацию в акт посвящения в финансовую элиту. Елена достала второй лист, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое чувство справедливости.
— А вот здесь у нас кредит на «инновационное оборудование для выдачи вдохновения» — те самые тридцать кофемашин, которые сейчас пылятся в гараже его друга Егора.
Вероника схватила бумагу, её руки начали дрожать так сильно, что лист бумаги издавал сухой шелест.
— Почему здесь снова мои паспортные данные? — голос гостьи сорвался на едва слышный писк.
— Потому что мои данные во всех банках страны находятся в черном списке с пометкой «никогда не давать денег, пока она замужем за этим человеком».
Елена Сергеевна наблюдала за тем, как до Вероники доходит масштаб «счастья», который она только что привезла в розовом чемодане.
— Любовница мужа заявилась ко мне требовать развод, я налила ей чай и показала наши кредитные договоры на ее имя, — Елена произнесла это вслух, смакуя каждое слово.
Гостья вскочила, опрокинув чашку. Коричневая лужица начала медленно расползаться по скатерти, впитываясь в кружево.
— Это подделка! — выкрикнула Вероника, хотя в её глазах уже плескалось осознание того, что подделкой был весь последний месяц её жизни.
— Это оригиналы, которые я перехватила в почтовом ящике по вашему адресу проживания, когда Олег попросил меня «забрать счета за свет».
Елена Сергеевна встала и подошла к окну. Вечерний город зажигал огни, и машины внизу казались маленькими светящимися жуками.
— У Олега есть одна особенность: он искренне верит, что деньги — это просто цифры в телефоне, которые принадлежат тому, кто первый нажал кнопку «подтвердить».
Вероника лихорадочно набирала номер Олега, но в трубке звучал лишь механический голос, сообщающий, что абонент находится вне зоны доступа к совести.
— Где он?! — Вероника задыхалась от возмущения, её уверенность осыпалась, как дешевая штукатурка.
— Скорее всего, он сейчас выбирает новую «музу» в каком-нибудь баре, потому что ваш лимит, судя по выписке, уже исчерпан.
В гостиной повисла густая, тягучая атмосфера краха надежд на безбедное будущее с «гением». Вероника бросилась в прихожую, едва не споткнувшись о свой символ решимости.
— Я подам заявление! Я скажу, что он меня обманул! — кричала она, пытаясь попасть ногой в сапог.
— Без юристов вам не обойтись, но помните, что на их услуги Олег тоже наверняка попросит у вас взаймы, — спокойно заметила Елена.
Дверь захлопнулась с таким грохотом, что в серванте жалобно звякнул хрусталь. Елена Сергеевна вернулась на кухню и выключила плиту.
Победа пахла не триумфом, а старым добрым беззвучием, в котором больше не было места чужим фантазиям. Она взяла телефон и заблокировала номер Олега навсегда.
Через десять минут она услышала на лестничной клетке возню и приглушенные ругательства — Вероника пыталась спустить свой чемодан по ступеням.
Елена подошла к зеркалу в прихожей и поправила волосы. Она не чувствовала себя одинокой, она чувствовала себя человеком, который наконец-то закрыл убыточное предприятие.
На журнальном столике осталась лежать синяя папка — её страховка и её пропуск в мир, где ошейники для хомяков не являются предметом первой необходимости.
Самое важное в жизни — это не найти свою половинку, а вовремя понять, что эта половинка пытается откусить от тебя слишком большой кусок.
Елена Сергеевна выключила свет в гостиной и ушла в спальню, где на подушке больше не было чужого запаха лжи. Завтра она подаст на развод сама, и это будет самая дешевая и приятная сделка в её жизни.
Она знала, что Олег еще попытается вернуться, когда у Вероники закончатся даже слезы, но дверь в этот дом теперь открывалась только изнутри.