В первый раз я приехал на Занзибар в 2002 году. И это был совсем другой остров. По шоссе ходили повозки с запряженными даже не лошадьми, а волами с огромными рогами. На весь остров был один светофор рядом с центральным рынком, которым они очень гордились. Я тогда остановился в отеле «Рас Нунгви» на самом севере Занзибара (далее фото 2002 года).
После наших «спартанских»[1] будней во время подъема на Килиманджаро я был готов назвать Рас Нунгви «Рай в Нунгви», таким разительным контрастом показался этот отель. Номера были в виде отдельных бунгало. Сидя на террасе, я любовался бескрайним Индийским океаном.
Пляжи в Нунгви считаются лучшими на Занзибаре. Там мелкий белый песочек, по которому в прилив было очень приятно заходить в воду.
Этот же пляж мог выглядеть таинственно и даже грозно, как и подобает пляжу выглядеть во время гроз.
Я никогда до этого момента не видел настоящих отливов. А здесь они были грандиозными. Океан уходил на сотни метров. Лодки превращались в сухопутные железяки. И сразу же, откуда ни возьмись, появлялось множество местных жителей, которые собирали живность, оказавшуюся нерасторопной и не успевшую уйти на глубину.
Сам отель построили всего пару лет назад, и он выделялся на фоне убогой, находящейся рядом деревушки Нунгви так же, как выделялся бы бриллиант на грязном толстом пальце. Других же отелей поблизости не было. В 2002 мы еще не были с Анной знакомы, поэтому поначалу во время наших совместных поездок в Танзанию мы избегали «Рас Нунгви». Это был Занзибар без нее. А мы хотели создать «свой собственный Занзибар». Но в 2018 году нам удалось преодолеть условности и предрассудки. Я решил во время очередного путешествия заехать сюда хотя бы на пару дней. Но, увы, оказалось, что в 2017 году произошел пожар и «Рас Нунгви» сгорел дотла.
В 2002 до севера Занзибара можно было добраться только по жуткой грунтовой дороге, обильно удобренной продуктами жизнедеятельности волов. Но в 2019 году построили современное шоссе. И моментально на «кончике пальца» Занзибара вокруг деревни Нунгви, как грибы, начали расти отели. Построили аж 40 отелей разного уровня. Но в самом «лакомом» месте возле знаменитого пляжа в 2021 году было по-прежнему пусто. Наверное, решили подождать со строительством, пока не стало понятно, куда всё же вывезет «кривая» пандемии (красным крестиком указано место, где находился «Рас Нунгви»).
А что теперь, когда пандемия закончилась? Дальше больше. Сколько теперь на искомом пятачке мест для размещения туристов, трудно посчитать: не меньше сотни. Но вот «Рас Нунгви» возрождать не стали.
В «Рас Нунгви» в 2002-м году я сделал свои первые погружения с аквалангом, в простонародье дайвинг. Тема тогда была сравнительно неизвестная. Точнее, мы все знали, что аквалангисты — это хорошо[2]. Но как-то на себя я это не примерял и не рассматривал дайвинг как вид отдыха. Всё изменилось за полгода до поездки в Африку после того, как я прочитал книгу Джеймса Джонса «Go to the widow-maker». Её недавно какие-то любители перевели на русский язык, снабдив названием «Не бойся урагана любви». Перевод более чем вольный. Можно было с тем же успехом озаглавить книгу «Научись управлять нервами» или «Не забудь перед выходом поправить галстук». Вообще «трудности перевода[3]» случались и раньше. Я долго смеялся и удивлялся, как перевели название песни «In the heat of the night» певицы Сандры на диске фирмы «Мелодия», вышедшем в 1985 году, когда у переводчиков еще не было вакханалии вседозволенности. Сандра поет: «In the heat of the night I lose control». То есть «под градусом любви» в пылу ночи она теряет контроль. Что же красуется на изданном в СССР диске?
О как, «я теряю контроль в ночной духоте»! Контроль над чем? Наверное, над потоотделением. С другой стороны, возможно, что «в пылу ночи» не пропустила цензура. Все мы помним, что в «СССР секса нет[4]».
Понятно, что красиво «widow-maker» («вдоводелатель») не переведешь. И всё же могли бы предложить что-то типа «Иди навстречу опасности». Но не суть. В основе сюжета книги молодой успешный драматург проводит время на Ямайке, скрываясь от поднадоевшей ему нью-йоркской тусовки. Что-то типа Онегина, бежавшего в деревню. Правда, в отличие от чинного деревенского общения, герой Джонса попадает в гламур и безостановочный праздник среди молодых на всё готовых девушек-моделей, включая «неземную» Лаки, которая гордо заявляет, что у нее было 400 мужчин. Это не мешает ей жестко приревновать героя к его пожилой мачехе, с которой у него многолетняя физическая связь. Герой, которого, как и Онегина, мучают депрессии, пытается осознать себя и свое место в мире. Не поняв надводный мир, он постепенно втягивается в мир подводный. Он становится сперва аквалангистом, затем увлекается фридайвингом[5], а под конец превращается в безжалостного подводного охотника. Джеймс Джонс написал этот роман в 46 лет. Как говорят, он во многом описал самого себя в молодости. Да, писатель увлекался дайвингом. Сцены под водой были описаны так ярко и живо, что возникало ощущение того, что там совершенно другая, непохожая на привычную, реальность. Мне стало интересно, и поэтому я не мог пройти мимо подвернувшейся возможности.
Сперва мы ныряли на местном рифе на глубине несколько метров. Но в один из дней инструктор торжественно объявил, что завтра мы поедем на лодке на Мнембу и там мы поймем, что такое красота подводного мира. Так я впервые услышал о Мнембе.
На следующее утро мы загрузились в большую деревянную лодку или в маленький деревянный корабль, что-то типа этого.
Загрузившись, мы поплыли по направлению к Мнембе. Нас было человек десять дайверов разного уровня. А мотор у лодки был тоже примерно 10, только лошадиных сил. Соответственно, расстояние 15 километров мы преодолевали часа полтора, борясь с довольно сильными волнами. Борьба привела к тому, что у некоторых дам на борту развилась морская болезнь. Это добавило пикантности ситуации. Но всё встало на свои места, когда мы опустились под воду. Тот первый дайв на Мнембе я до сих пор считаю самым ярким в своей жизни. Разнообразные кораллы, моллюски, морские звезды всех цветов. И огромные косяки рыб. Они совершали причудливые движения прямо перед нами, и при каждом таком движении раздавался особый гул, который еще больше усиливал впечатление.
Мы вернулись на лодку. Страдающая от морской болезни дама с нами не погружалась и громко требовала высадить ее на остров отдохнуть. И ей сперва вежливо, а потом тоже громко объясняли, что это частный остров, что там очень строгая охрана и никакой возможности для высадки нет. Вот так я познакомился с Мнембой в 2002 году.
В последующие разы мы с Анной видели Мнембу из окна отеля, мы ныряли на Мнембе, мы пытались ловить там рыбу. Один раз мы вплотную приблизились к «заветному» острову. В одном из отелей нам предложили романтическую поездку на песчаную косу рядом с Мнембой, которая появляется только во время отлива. Мы с радостью согласились. Это было прекрасно. Мы были на косе совершенно одни. Нам расстелили ковер, на него поставили столик, на столик шампанское. Мы бегали по чистейшему ослепительно белому песку, купались в прозрачной голубой воде, пили шампанское и смотрели на казавшийся необитаемым остров, который был всего в какой-то сотне-другой метров от нас.
Всё это было прекрасно, но до 2018 года мне не приходило в голову самому на Мнембе остановиться. Во-первых, турагенты мне объяснили, что туда так просто не попасть. Даже сегодня, если вы попытаетесь забронировать здесь отдых через booking.com, у вас ничего не получится. Нужно или обращаться напрямую к владеющей отелем сети «And beyond», или иметь «особые выходы» через турагентов. Во-вторых, там очень дорого. Безнадежно дорого, как нам с Анной казалось до 2018 года, когда мы решили, что впечатления — одна из самых главных вещей в жизни, и подняли планку дозволенного.
Итак, спустя 16 лет после «первого знакомства» я впервые оказался на Мнембе в качестве гостя отеля. Ну а когда мы планировали нашу поездку 2021 года, выбор уже был безальтернативным. К тому же они в рамках «пандемии» в полтора раза снизили цены…
Итак, мы едем на остров. Я ожидаю, что после 40 минут приличной езды будет поворот и там начнется «та самая дорога». Но ее нет. Водитель поясняет: в 2019 году весь путь до Нунгви заасфальтировали. Стало гораздо приятней добираться. Но, увы, не только нам. Количество сторонних лодок около острова выросло до непристойного. Да уж, это главная проблема «райского уголка» — желание многих к нему прикоснуться. Вот что я прочитал на форуме от одного такого желающего:
«У нас забронирована лодка на поездку к острову Мнемба. Семья, понимаешь ли, снорк хочет. Мне не надо, но я их сопровождаю. Попутно видели то самое развлекалово, что народ описывал как «купание с дельфинами». Ну всё так и есть: как только дельфины появляются, людей, кто за этим приехал, быстро выкидывают в воду, один-два гребка рук, и дельфины уплывают дальше, туристов быстро вытаскивают на лодку, опять проезжают 10–20 метров и выкидывают их в воду по новой. Добрались до острова Мнемба. Сама организация снорка там… так себе: лодок куча, у некоторых истошно орет музыка, ну как так можно с природой?»
И вправду как? «And beyond» не первый год борется, пытаясь ограничить число прибывающих лодок и/или отодвинуть их от острова. Но тут серьезные финансовые интересы. Снорк/дайвинг на Мнембе везде рекламируется как must see[6]. Подождём и посмотрим, сможет ли Мнемба отстоять свою эксклюзивность[7].
Мы на берегу. Дежурящие здесь «орлы» за 10 тысяч шиллингов (5 долларов) перетаскивают наши сумки на ждущую нас лодку. Путь до острова 10 минут. Нас, как здесь принято, встречает весь персонал с песнями и танцами. Что-то наливают, что-то вешают на шею. Но я не даю им расслабиться и сразу же спрашиваю у менеджера, можно ли нам домик поближе к правому краю, если смотреть с моря. Менеджер тут же хмурится — он думал отделаться напитками. Дело в том, что домашний риф находится с левого края. Именно там концентрируются прибывающие из других отелей лодки с туристами. Справа же песок и сразу же начинается глубина без рифа — идеальное место для того, чтобы купаться и загорать. Ну почти идеальное — справа почему-то считается лучше искать дельфинов. Поэтому бывают времена, когда одна за одной вдоль берега метрах в 50 от него проплывают лодки со страждущими с дельфинами покупаться. Но это всё равно лучше, чем нон-стоп snorkeling party[8]. Менеджер говорит, что сейчас у них справа всё занято, но завтра выезжают люди, поэтому сегодня мы поселимся слева, а завтра, если захотим, сможем переехать. В таких речах «если захотим» обычно подразумевает надежду, что мы распакуемся, расслабимся и нам будет лень куда-то передвигаться. Да, так и у нас иногда бывает. Но в этот раз я решительно намерен провести время без всех этих лодок и лодочников, которых непременно захочется убить[9].
Все 12 номеров-домиков выглядят одинаково и рассчитаны на двоих, кроме одного семейного для четырех человек. На острове разрешается одновременно находиться только одной семье с детьми до 12 лет, так что если у нас в ближайшие годы появятся желание и возможность взять сюда наших парней, то придется планировать очень заблаговременно[10].
Домик спрятан в зарослях и с берега не просматривается.
На входе — «сени[11]» с диванчиками и подушками, за ними спальня.
В ванную ведет открытый коридор.
Сам ванно-туалетный комплекс тоже довольно открытый.
Дом вообще открыт: дверей нет, спальню можно изолировать, закрыв окна брезентом, что мы и делали на ночь.
Ну а так прямо из коридора между спальней и туалетом можно уйти в лес.
Поэтому ночью лучше брать фонарик, чтобы не заблудиться спросонья ненароком.
[1] Удобства на улице и прочие проявления отсутствия комфорта.
[2] Из песни «Аквалангисты» группы «Манго-манго».
[3] Отсылка к названию фильма.
[4] Фраза «в СССР секса нет» прозвучала во время телемоста «Ленинград — Бостон» в 1986 году.
[5] Глубокое погружение на задержке дыхания.
[6] Необходимо к просмотру.
[7] На 2026 год не смогла
[8] Тусовка людей, плавающих с трубкой и маской.
[9] Отсылка к песне Профессора Лебединского «Я убью тебя, лодочник»
[10] Увы, пока не появилась и вряд ли в ближайшие годы появится
[11] Неотапливаемая входная часть в русской избе.