«О чем поют кабиасы. Записки свободного комментатора» — сборник очерков филолога Ильи Виницкого, посвященных некоторым «темным» фрагментам из произведений русской (и не только) литературы. Содержание
Статья, давшая название книге, рассказывает о происхождении загадочных существ из рассказа Юрия Казакова «Кабиасы», опубликованного в журнале «Знамя» в 1961 г. Сюжет рассказа таков:
Молодой заведующий колхозным клубом Жуков, выпив в гостях кислого квасу, отправляется пешком в дальний путь домой. По дороге он встречает суеверного сторожа, который рассказывает ему о «черных» и «с зеленцой» кабиасах, которые приходят к сторожу в сад по ночам и поют, зазывая его к себе. Жуков отчитывает суеверного старика и сетует на то, что плохо еще у них в колхозе действует атеистическая пропаганда. Между тем, войдя с наступлением сумерек в темный лес, Жуков начинает испытывать непонятное волнение, переходящее в страх, а затем в панический ужас. Наконец, он сам встречается лицом к лицу с жуткими кабиасами: «Жуков стиснул зубы и помертвел. Он и перекреститься не мог, рука не поднималась».
Напуганный атеист, «повизгивая от страха» и не оглядываясь, бежит по дороге «крупной рысью, прижимая локти к бокам, как бегун». Попова замечает его знакомый и «спасает», провожая до дома.
В финале молодой человек неожиданно переживает откровение, переводящее его суеверные впечатления на новый, пантеистический, уровень: «Он засыпал почти, когда все в нем вдруг повернулось, и он, будто сверху, с горы, увидел ночные поля, пустынное озеро, темные ряды опорных мачт с воздетыми руками, одинокий костер, и услышал жизнь, наполнявшую эти огромные пространства в глухой ночной час».
Рассказ заканчивается на игриво-шуточной ноте: «просветленный» юноша не может заснуть и отправляется, соскочив с койки, «вон» к своей возлюбленной Любке, чтобы поговорить с ней о культурном и высоком, «о вечности, например».
Страшную сказку о кабиасах писателю рассказала мать:
Вышли кабиасы на опушку и запели. «Войдем в избушку, съедим старушку». Услыхал это пес и залаял. Кабиасы убежали. Вышли старик со старухой на крыльцо, смотрят, там никого нет, — значит, пес зря лаял. И они отрубили ему лапку. Когда на следующий день все повторилось, пес снова отогнал кабиасов, а старик со старухой отрубили ему хвост. На третий раз — отрубили ему голову. И тогда снова прибежали кабиасы и запели свою жуткую песенку. Ворвались в избушку — пса же в живых уже не было — и старика со старухой съели.
Сам рассказ, впоследствии ставший визитной карточкой молодого писателя, Юрий Казаков написал отчасти под впечатлением от посещения родины матери — около г. Сычевка в Смоленской области — и пережитого там неизъяснимого страха во время вечерней прогулки [1].
Илья Виницкий подчеркивает исторический подтекст рассказа: на территории Сычевского района боевые действия продолжались в течение полутора лет и превратили эти места в выжженную землю. Если до войны в районе проживало около 45 000 человек, то после оккупации там осталось 16 000.
Упоминания кабиасов (хабиасов) встречаются еще в текстах о начале XX века: автобиографической повести «Дом на Черной Речке» дочери Леонида Андреева[2], в воспоминаниях о физике-ядерщике Л. А. Арцимовиче[3], отчетах о работе с малышами Учителя Перовой опытной станции по народному образованию А. Пронина[4].
Илья Виницкий также находит и первоисточник страшилки: сказка «The Hobyahs» из коллекции Джозефа Джекобса «More English Fairy Tales», которая вышла в 1912 году в Москве под названием «Хобiасы (Английская сказка)» в переводе Нины Подгоричани-Петрович (псевдоним Георгий Эрард) с иллюстрациями известного художника-карикатуриста Валерия Каррика[5] — трижды книга издавалась до революции и в последний раз была напечатана в 1918 году[6].
Новое демонологическое существо, введенное в оборот русским переводом английской сказки с картинками, прижилось в модернистскую эпоху: Зинаида Гиппиус в 1919 году написала стихотворение «Хобиас» о своем «позорном» демоне-двойнике (есть даже фонетическое сходство с фамилией поэтессы); с 1921 года «славнейшая всех поэтессин» «анархо-футуристка» Нина Оболенская-Комарова подписывала свои произведения псевдонимом «Хабиас»[7], любивший пугать читателей Леонид Андреев пересказал эту страшилку дочери и даже назвал именем Хобиас строптивого коня[8]. О популярности страшной сказки в начале 1920-х годов свидетельствует и тот факт, что один из «индейских вождей» нелегального скаутского общества «Союз Ганьямады» звался «Гроза Хабиасов»[9].
Актуальность этой ужасной сказки в России в 1920-е годы автор статьи объясняет не только легко воспроизводимым (ритмическим) сюжетом и врезавшимися в память современников ужасномилыми образами, созданными Карриком, но и тем самым «магическим историзмом», порождающим горестные призраки, о котором писал Александр Эткинд*[10]: не случайно в разных версиях этой сказки под хабиасами — убийцами родителей и похитителями сирот — подразумевались то белогвардейцы, то махновцы, то казаки, то большевики, то (позднее) нацисты. Как говорил герой романа А. Крона «Дом и корабль» (1964), «злодеяния творятся странными существами вроде уэллсовских морлоков или хобиасов из детской книжки», которую он когда-то читал дочке: «...помнишь, Катюша? Какими-то смешными и страшными зверюшками, похожими на ожившие карикатуры». «Фашисты не люди», — отвечает Катюша[11].
В советские годы английская (шотландская) по происхождению сказка фольклоризовалась, то есть перешла в устный регистр, сохранив при этом свои основные сюжетные связки и песенку («марш») хабиасов. Из детских городских страшилок эта история, надо полагать, и попала к Устинье Андреевне Казаковой — матери писателя, до революции работавшей в Москве няней в господских домах, а потом санитаркой в больнице. В свою очередь, «сын Арбата» Казаков вложил отсылку к этому городскому по происхождению хоррору в уста деревенского сторожа из «Кабиасов» — комического борца с нечистой силой.
А о том, как «хобиасы» превратились в «кабиасов», получили неожиданное продолжение в виде поющих бактерий и какое отношение к этому имеет создатель «Ежика в тумане» Юрий Норштейн, можно прочитать в книге «О чем поют кабиасы. Записки свободного комментатора» (Издательство Ивана Лимбаха, 2025).
Подробнее о книге: https://limbakh.ru/index.php?id=10717
*Признан Минюстом иноагентом
Сноски
[1] Казаков Ю. Для чего литература и для чего я сам? // Вопросы литературы. 1979. № 2. С. 184–185.
[2] Андреева В. Дом на Черной речке. М., 1973. С. 15.
[3] Воспоминания об академике Л. А. Арцимовиче. М., 1988. С. 190.
[4] Шацкий С. Т. Педагогические сочинения. Т. 2. М., 1964. С. 265.
[5] Трушкина А. В., Нехотин В. В. Отчетный сборник стихов группы иркутских поэтов // Сюжетология и сюжетография. 2020. № 2. С. 215.
[6] Книжная летопись. 1918. Т. 12. С. 5.
[7] См.: Трушкина А. В., Нехотин В. В. Отчетный сборник стихов группы иркутских поэтов. С. 222.
[8] Андреева В. Дом на Черной речке. М., 1973. С. 43.
[9] Дитрих Г. Конец и начало. М.-Л., 1929. С. 27. Прим. автора статьи: Загадочное название этого тайного союза «индейских вождей» связано с именем его основательницы — некой индианкой Иен-Ганьяма, воевавшей на Западном фронте в Германскую войну. Рискнем высказать гипотезу о происхождении этого экзотического имени. В нем, как мы полагаем, символически (анаграмматически) зашифровано название урочища «Ганина яма», в котором была захоронена царская семья, расстрелянная большевиками. Известно, что в 1919 году скауты участвовали в поисках останков царской семьи в этом руднике. В монархическом контексте этого секретного скаутского союза под хабиасами могли пониматься именно большевики. В 1926 году последние ленинградские скауты были разгромлены ОГПУ.
[10] Etkind A. Stories of the Undead in the Land of the Unburied: Magical Historicism in Contemporary Russian Fiction // Slavic Review. 2017. Vol. 68. № 2.
[11] Звезда. № 8. 1964. С. 55.