Дорис Дюк умела считать деньги лучше большинства банкиров, а Барбара Хаттон умела тратить их с размахом, о котором банкирам лучше не знать. И именно благодаря их богатству в их жизни появился очень интересный человек по имени Порфирио Рубироса. И да, эта история дальше развивалась именно так, как вы подумали – только чуть хуже.
Две наследницы и два способа смыть жизнь в унитаз
Дорис Дюк выросла в семье табачного магната и к двадцати годам знала о деньгах столько, что любому финансовому консультанту стало бы неловко за свое образование. Газеты называли её «самой богатой девочкой в мире» – не самой умной, не самой яркой, а именно богатой. В светском обществе, где от молодых наследниц ждали покладистости и желательно кукольного роста, она выделялась своей почти двухметровой статью (183 полных сантиметра), прямым взглядом и характером, способным снести бетонный отбойник. Она умела считать, умела злиться, умела ставить условия – и раз за разом выбирала мужчин, которые превращали её очень обеспеченную жизнь в подобие тихого ада.
Барбара Хаттон унаследовала состояние деда Фрэнка Вулворта – того самого, чьи бюджетные супермаркеты стояли на каждом углу. Её дебют в свете пришёлся на разгар Великой депрессии: пока жители Америки считали каждый цент, на её первый бал ушли суммы, за которые можно было выкупить приличный кусок Манхэттена. Газеты писали об этом событии одновременно с ненавистью и восторгом. Барбара была маленькой, красивой, нервной и готова была платить за всё – за внимание, за нежность, за право не оставаться одной. При любом состоянии это занятие убыточное.
Пресса полюбила их в паре: одна прижимистая и холодная, другая расточительная и несчастная. Таких девочек очень удобно сравнивать и противопоставлять друг другу, а те и сами подливали масла в огонь, поддевая одна другую. Дорис могла заметить, что у Барбары деньги вытекают через каждую щель, как вода из дырявой лодки. Барбара отвечала, что Дорис просто жадная и вообще «деньги нужно тратить, а не любоваться на них». Они появлялись на одних и тех же приёмах, пересекались в одних гостиных и при каждом удобном случае аккуратно язвили друг над другом – напоминая, кто из них «умная», а кто «красивая».
Одна история показала этот контраст особенно ясно. Барбара гостила у Дорис, пока та была в отъезде. Когда хозяйка вернулась, она обнаружила, что гостья, не сильно стесняясь, полностью переделала интерьер, выбросив часть антиквариата. Для Барбары это был жест хорошего вкуса, но для Дорис – акт вандализма. Барбару выставили на улицу без лишних церемоний. В общем, уровень царившего между девушками дружелюбия и взаимопонимания понятен.
Человек с репутацией
Тем временем, в одном с ними пласте истории существовал еще один персонаж по имени Порфирио Рубироса. Он появился на горизонте как человек, который умеет быть правильным мужчиной в неправильное время. Доминиканец по происхождению, дипломат по должности, игрок в поло и завсегдатай ночных клубов на трёх континентах. Его первой женой была Флор де Оро Трухильо, дочь диктатора Рафаэля Трухильо – того самого El Jefe, чьё имя в Доминикане лучше было произносить вполголоса. Вместе с браком он получил тестя с абсолютной властью, дипломатический статус и пропуск в самые богатые слои общества.
О его личных достоинствах ходили истории, которые приличные биографы предпочитают не разбирать. Говорили, что официанты в парижских ресторанах называли длинные мельницы для специй «рубиросами» – намёк, после которого обсуждать сантиметры было уже необязательно. Ну и в целом он был обаяшкой и нравился всем: женщинам – как красавчик, который знает толк в дорогих игрушках и умеет слушать, а мужчинам – как человек, который всегда оказывается там, где происходит все самое интересное.
Он был из тех редких людей, кто умеет выглядеть преданным, не жертвуя ни каплей собственной свободы. И вот наш герой познакомился с Дорис, и тут же ее очаровал.
Американские власти смотрели на эту связь с большим сомнением. С одной стороны – богатейшая наследница с огромными активами, а с другой – человек, тесно связанный с режимом Трухильо, не самым дружественным Штатам. Её осторожно предупреждали: лучше бы держать деньги подальше от этой связи, позже вылившейся в законный брак.
Дорис выслушала все опасения, охотно с ними согласилась и купила мужу личный самолёт.
Дорис и её страховка от всего
К моменту встречи с Рубиросой Дорис уже знала, как выглядит настоящая потеря: она пережила неудачный брак, выкидыш и развод, после чего госпожа Дюк успела прожить несколько лет в роли женщины, к которой каждый новый ухажёр приходит с невидимым ценником на лбу. В её случае вопрос «он питает интерес ко мне или к моему состоянию?» был риторическим.
И всё равно Рубироса её зацепил. В 1947 году они поженились, а перед свадьбой подписали брачный контракт, над которым потрудились лучшие юристы. Бумаги выглядели как настоящая твердыня на страже состояния невесты: её состояние остаётся при ней, крупные активы защищены, любые претензии мужа ограничены. Любой юрист аплодировал бы стоя.
Тем не менее, женщина добровольно заваливала мужа деньгами и подарками, и личный самолет – это просто мелочь в общей череде роскоши. В списке даров появились особняк XVII века в Париже, спортивные лошади, машины, щедрые расходы на образ жизни. Дорис умела считать в бизнесе, но в личной жизни цифры почему‑то начинали плясать в ее глазах. Она всегда боялась прославиться как кошелек на ножках, но в итоге и сама же подтвердила этот образ.
Рубироса вёл себя в своём привычном стиле. Регулярно пересекался с Флор де Оро, первой женой, флиртовал с другими женщинами, заводил романы, не особенно утруждая себя объяснениями. Дорис держалась изо всех сил, а потом подала на развод по статье «крайняя душевная жестокость». За этой формулировкой стояли нервные срывы и, по некоторым свидетельствам, попытка суицида. Контракт лежал в сейфе, аккуратный и юридически безупречный, а Дорис заплатила за развод феерические отступные.
После развода: плейбой на содержании
Развод не означал для Рубиросы ни краха, ни даже серьёзной экономии. Парижский особняк остался за ним. К нему прилагалась ежегодная выплата – двадцать пять тысяч долларов до тех пор, пока он не решит снова жениться. Женщина, которая всю жизнь боялась, что кто‑нибудь сядет у неё на шею, теперь официально финансировала бывшего мужа. Красивый поворот, если смотреть на всё это со стороны.
Рубироса к алтарю не спешил. Путешествовал, играл в поло, появлялся на вечеринках, продолжал свою привычную жизнь. Светская хроника то и дело задавалась вопросом, кого он выберет следующей, но он все медлил. Дорис тем временем молча переводила бывшему мужу деньги. Может, надеялась, что он покается и вернется.
Когда он всё‑таки сделал выбор, это было больше похоже не на роман, а на изящную комбинацию.
Барбара получает «приз»
К тому моменту, когда Рубироса обратил внимание на Барбару Хаттон, она уже прошлась по списку мужей так, что любая мелодрама отдыхала. Принцы, титулы, актёры, авантюристы – кого там только не было. Каждый новый брак обещал сказку и заканчивался знакомым набором: слёзы, скандалы, счета. Она платила мужчинам за ощущение защищённости, они ей – за фамилию и доступ к её состоянию. Все делали вид, что это отношения.
Рубироса прекрасно вписался в этот перечень.
Когда новости об их свадьбе попали в газеты, репортёрам даже не пришлось придумывать драму. В каждом абзаце сквозило: «тот самый бывший муж Дорис Дюк женился на её вечной сопернице». Вряд ли кто‑то прямо писал, что Барбара выиграла гонку, но подтекст был очевиден. Для публики этот брак стал очевидной победой одной из давних соперниц.
Трагедия в Женеве
Дорис была в Женеве, когда в её руки попала газета с заметкой о свадьбе Рубиросы и Хаттон. Случилось то, чего она боялась больше всего: не просто очередной роман бывшего, а брак с женщиной, с которой её всю жизнь сравнивали.
В тот вечер Дорис напилась. По воспоминаниям, она кричала, что Барбара «всегда хотела то, что есть у нее».
Дорис была умной, практичной, жесткой – но в эту ночь она позволила себе быть просто униженной женщиной.
Если честно, Барбара со своей стороны вполне могла бы ответить тем же. У Дорис было то, чего ей самой хронически не хватало: способность держать удар, не разваливаться при каждом кризисе, говорить «нет», не боясь остаться одной. Одна завидовала чужой лёгкости и красоте, другая – чужой устойчивости. Рубироса чутко чувствовал слабости своих женщин и нажимал на них, как на кнопки пульта управления.
Не только про деньги
Про большие состояния любят говорить, что они защищают своего владельца. Дорис Дюк наглядно показала, что это утверждение неплохо работает в судах и довольно плохо – в спальне. Она была прижимистой по меркам своего класса и при этом потратила на одного мужчину больше, чем большинство людей видит на счету за всю жизнь. Она строила сложные схемы защиты и сама же их подрывала, когда протягивала очередной ключ от самолёта или нового дома.
Барбара шла по другой траектории – широким жестом, не считая зеленые доллары – и пришла примерно к тому же: к одиночеству, сломанному здоровью и хору завистников вокруг,.
В 1965 году Рубироса врезался на своём Ferrari в дерево в Булонском лесу после долгой ночи на вечеринке. Плейбой, который так умело пользовался чужими жизнями, закончил свою, как и положено человеку его рода деятельности: позорно и бесславно. Впрочем, после него осталась длинная очередь историй, которые приятно рассказывать за бокалом вина – достаточно неплохое достижение, согласитесь.
История Дорис и Барбары – о том, что даже если денег много, сценарии всё равно часто оказываются одинаковыми. Меняются только декорации: вместо общаги – особняк, вместо маршрутки – самолёт. А вот привычка платить за иллюзии остается той же самой.