— Ты глянь, голубки приехали, — хмыкнул мужик в тельняшке, глядя, как моя бывшая выгружает из такси чемоданы.
Я стоял у калитки дачного посёлка и смотрел, как Ира идёт к своей машине с новым мужем. Он нёс её сумку так аккуратно, будто там лежала бомба замедленного действия. А я стоял и думал, что приехал в пятницу вечером, чтобы тихо пересидеть жару с шашлыком и пивом, а в итоге упёрся носом в бывшую жену, которая сняла дачу через два дома от моей.
— Сань, ты чего застыл? — Вовка, сосед справа, вышел на крыльцо.
— Да так, — ответил я. — Ира приехала. С новым. Сюда.
— Да ладно? — Вовка присвистнул. — Вот это сюрприз. Будет весело.
— Ага. Как в зубном кабинете.
Я зашёл в дом, хлопнул дверью и сел на старый диван. За окном виднелся её дом. Аккуратный, с мансардой, с цветами в горшках. Мой — щелястый, с протекающей крышей и ведром под трубой. Контраст, который бесил.
Я налил себе чаю и попытался убедить себя, что всё нормально. Что я пережил развод и не должен реагировать. Но где-то внутри скребло.
А потом началась гроза.
---
Первый гром ударил так, что стёкла задрожали. Свет мигнул и погас. Я выглянул в окно — всё вокруг погрузилось в темноту, только молнии подсвечивали мокрые деревья и пустую дорогу. Дождь лупил стеной. Ведро под трубой наполнилось за полчаса.
Я зажёг свечу, поставил её на стол и взялся за книгу. Тишина, треск дождя — почти медитация. Я даже начал успокаиваться.
И тут в дверь постучали.
Я открыл. На пороге стояла женщина. Мокрая насквозь. Белая футболка прилипла к телу, с волос текло ручьями, в руках — размокшая картонная коробка.
— Сосед, выручай, — сказала она. — У меня крыша потекла. Прямо над кроватью. Я в этом посёлке никого не знаю, света нет, а в твоём окне свеча горела. Можно переждать?
Я посторонился, пропуская её внутрь.
— Полотенце в шкафу, — сказал я. — И есть сухая футболка. Размер, правда, мужской.
— Ничего, — она улыбнулась. — Я крепкая.
Она прошла в комнату, оставляя мокрые следы. Я принёс полотенце и старую футболку, вышел на веранду, чтобы не смущать. Через минуту она появилась снова — в моей футболке до колен, с наспех отжатыми волосами и с улыбкой, от которой в комнате вдруг стало светлее.
— Меня Оля зовут, — сказала она.
— Александр. Можно Саня.
— Саня — хорошо. Спасибо, Саня. Ты меня спас.
— Да ладно, — отмахнулся я. — Чай будешь?
— А есть что покрепче? У меня стресс.
Я достал бутылку коньяка. Мы сели за стол. Свеча освещала её лицо неровным оранжевым светом.
---
Оказалось, Оля сняла дом через два от меня. Как раз тот, где жила моя бывшая.
— Какой дом? — спросил я, холодея.
— Белый такой, с мансардой. С цветами в горшках.
— Это дом моей бывшей жены, — сказал я. — Она туда заехала сегодня утром. С новым мужем.
Оля поперхнулась коньяком и закашлялась.
— Подожди, — она откашлялась. — Я сняла дом у женщины по имени Ирина. Через сайт. Светлая стрижка, блондинка.
— Она самая.
— Я перепутала дом? — Оля схватилась за голову. — Я приехала в темноте, ключ лежал под ковриком, всё совпало. Я зашла, разложила вещи, легла на кровать. А потом начался потоп.
Мы переглянулись. И вдруг оба расхохотались. Ситуация была идиотская до нелепости.
— Получается, ты заняла дом моей бывшей, пока она где-то гуляет с мужем? — уточнил я сквозь смех.
— Получается так, — Оля вытирала слёзы от хохота. — И теперь я сижу у тебя, в твоей футболке, и пью твой коньяк. А твоя бывшая, наверное, сейчас откроет дверь и увидит мой мокрый чемодан.
— Это будет эпично, — сказал я.
— Или скандально.
— И то и другое.
Гроза грохотала. Мы выпили ещё по рюмке.
---
Оля была лёгкая. Не в смысле веса, а в смысле характера. Она шутила надо всем подряд: над ситуацией, над собой, надо мной. Рассказала, что работает риелтором, что тоже разведена, что дом сняла, чтобы неделю побыть в тишине и подумать о жизни. А в итоге влезла в чужой дом, попала под ливень и сидит у незнакомого мужика.
— Это лучшее начало отпуска в моей жизни, — сказала она, поднимая рюмку.
— Ты странная, — сказал я.
— А ты скучный. Но это ничего. Я скучных развлекаю.
Я хотел обидеться, но передумал. Она была права. Я действительно стал скучным. После развода я как будто сжался, спрятался в раковину и боялся высунуть нос.
За окном громыхнуло. Дождь усилился. Я глянул в окно и увидел свет фар. У дома напротив остановилась машина.
— О, — сказал я. — Кажется, твоя хозяйка вернулась.
Мы прильнули к окну. Из машины вышла Ира, за ней — её новый муж с зонтом. Они подошли к дому, открыли дверь. Через секунду свет в окне загорелся (у них работал генератор), и я услышал женский крик. Даже сквозь грозу.
— Кажется, она нашла мой чемодан, — прошептала Оля.
— Кажется, да.
И мы снова засмеялись. Как два заговорщика.
---
Через десять минут в мою дверь яростно заколотили. Я открыл. На пороге стояла Ира, мокрая, злая.
— Саня, это не смешно! — начала она. — Ты что, решил мне испортить выходные? Кто-то залез в дом! Там чужие вещи! Это твоих рук дело?
— Ир, — сказал я спокойно. — Это не я.
— А кто? Кто ещё мог?
Из-за моей спины вышла Оля. В моей футболке, с рюмкой коньяка в руке. Ира открыла рот и замерла. Её новый муж за спиной оторопел.
— Извините, — сказала Оля с невинной улыбкой. — Я перепутала дом. Ваш сайт криво показывает карту. А ваш бывший муж меня спас от потопа.
Ирина переводила взгляд с меня на Олю, с Оли на меня. В её глазах читалась целая гамма: гнев, растерянность, и где-то глубоко — обида. Не за то, что кто-то залез в дом. А за то, что у меня в домике сидит живая женщина в моей футболке.
— Ладно, — Ира резко выдохнула. — Завтра разберёмся.
Она развернулась и ушла в дождь. Муж поплёлся сзади с зонтом, который уже вывернуло ветром.
Я закрыл дверь и посмотрел на Олю.
— Ты специально? — спросил я.
— Что? — она захлопала ресницами.
— В футболке вышла. С коньяком.
— Ну, немножко, — она улыбнулась, и в глазах мелькнула та самая перчинка, которую я уже начал узнавать. — Твоя бывшая должна знать, что ты не один тут скучаешь.
— А я и не скучаю, — сказал я.
— Теперь — да.
---
Гроза кончилась к утру. Я постелил Оле на диване, сам лёг в спальне. Утром она сварила кофе и сделала яичницу. Мы сидели на веранде, смотрели, как солнце сушит мокрый лес.
— Сань, — сказала Оля. — Я всё-таки не знаю, что мне делать. В тот дом я возвращаться не хочу. Твоя бывшая меня сожрёт.
— Снимешь другой.
— Да ну, — она махнула рукой. — Теперь мне у тебя нравится. Тут коньяк, свечи и смешной сосед.
— Смешной? — я удивился.
— Очень. Ты серьёзный снаружи, а внутри пацан. Я таких люблю.
Я отхлебнул кофе. Слова повисли в воздухе.
— Можешь остаться, — сказал я. — У меня две комнаты. Крыша местами течёт, но над диваном сухо.
— Я подумаю, — Оля улыбнулась. — Но учти: я громко пою по утрам и занимаю ванную на час.
— Ванной нет. Только душ.
— Тогда я быстро.
---
Ира уехала на следующий день. Сказала через забор, что я «как всегда всё испортил». Я не спорил. Её муж смотрел на меня с плохо скрываемой злостью.
Оля осталась на неделю. Потом ещё на выходные. Потом приехала снова через месяц. К осени мы поняли, что делить уже нечего: ни дачи, ни жизни. Просто соединили их вместе.
Сейчас май. Оля поёт на веранде, я жарю шашлык. Дом подлатали, крышу починили. На соседнем участке — тишина. Ирина туда больше не приезжает.
Иногда я вспоминаю ту грозу и думаю: если бы не потоп, не перепутанный дом, не её дурацкая привычка вламываться без звонка — ничего бы не случилось. Но случилось. И я благодарен каждому громовому раскату.
Конец.