***
- Всё мучаешься, Сергей Павлович? - Черток дружелюбно, но с видимым сочувствием посмотрел на Генерального, на лице которого морщины за последние дни лишь углубились и очертились теперь отчётливее.
- Не спится. Которую ночь уже...- Королёв смотрел на растянувшуюся даль за окном, где на зимнем поле то тут, то там торчали реденькие, голые кустики. - Вчера, уже после остановки двигателей, разгерметизацию обнаружили...
- Справятся! - Черток попытался успокоить. - "Белка" со "Стрелкой" же вернулись!
Генеральный никак не отреагировал. Говорил как в пустоту, не оборачиваясь в сторону Чертка, словно и не слушал помощника. - И ты туда же... Закурить бы... Ты, Борис Евсеевич, забыл, что до "Белки" и "Стрелки" были ещё "Лайка" с "Лисичкой" и "Чайкой".
Королёв тяжело оперся руками о подоконник. - А там молодые парни. В войну выжили. Цвет нации. Умные, крепкие, красивые. Смеются, дураки...
Потом вздохнул и резко, с раздражением и лёгкой досадой добавил:
- А те скрывают! - Генеральный махнул в сторону капониров и туда, где на стапелях, почти готовая к запуску, стояла огромная ракета. - Не обо всех ситуациях докладывают. А ведь просил же - докладывать обо всех неполадках! Обо всех изменениях! Но нет! Покрывают своих же товарищей, черти. Рапортуют, что всё у них замечательно... Ни на кого положиться нельзя!
Черток, зная, что Генеральный не курит и даже не пьёт, что-то протянул в белой упаковке.
Королёв обернулся и сначала посмотрел на лекарство, потом перевёл взгляд на помощника.
Черток кивнул головой: - "Барбитал" вот есть. Поможет от бессоницы. Не переборщи с дозой только...
Генеральный вопросительно посмотрел на помощника.
- "Побочка" может быть.
- "Побочка"?
Черток качнул головой и повторил: - Если переборщить с дозой. Головокружения, боли, лёгкое подташнивание...
Королёв спешно спрятал пачку в карман халата и не попросил, а скорее приказал:
- Дай ещё пачку!
И, забрав вторую пачку, быстро вышел из кабинета.
После завтрака космонавтов собрали в тренировочном зале.
- Нужно пройти последний тест. - Генеральный намеренно выждал паузу, делая акцент на важности мероприятия. - Минздрав специально разработал препарат, помогающий восстановиться космонавту в нестандартных, и я бы даже сказал, в трудных условиях.
Генеральный тяжело и продолжительно вздохнул.
- Препарат новый. До вас был испытан только на крысах и свиньях... За вами пойдут ваши товарищи. Важны будут ваши детальные показания о самочувствии.
Потом посмотрел наверх. За ним все, находящиеся в помещении, как по команде, тоже посмотрели на потолок.
- И самое главное. Там всякое может случиться... Там не будет помощников рядом.
Королёв замолчал. В наступившей тишине слышно было, как работает в дальнем углу компрессор. Опять повисла пауза. Генеральный внимательно посмотрел на каждого.
- Мы здесь поможем только в одном случае. Только в одном. Если будем знать всё, что с вами происходит там!
Закончив совещание, Генеральный лично выдал каждому по три таблетки из пачки, которую недавно передал ему Борис Евсеевич.
Уже вечером Королёв спросил: - Как там "орëлики", Евгений Анатольевич? Карпов, отвечающий за состояние здоровья "орёликов", догадавшись об истинной подоплёке вопроса, уклонился от прямого ответа, лишь бросив короткое: "Хорохорятся".
- Хорохорятся они... - Генеральный опять с сожалением вздохнул, постучав концом карандаша по столу. Такое уже было. Из большого множества кандидатов осталась лишь небольшая группа. Все понимали, что космонавты держатся за место в команде. Из 20 претендов на настоящий момент осталось всего лишь 6 человек. С настороженностью относятся к проведению непредвиденных тестов и, что называется, боятся "вылететь" из клуба претендентов...
- Ну пойдём, проверим, что ли.. - Королёв встал со своего кресла и слегка приобнял Карпова за плечи, направляя его в сторону выхода.
- Как самочувствие, "орëлики"? - Генеральный достал блокнот, приготовил карандаш и обратился к первому.
- Всё хорошо, товарищ главный конструктор! Самочувствие в порядке! Хоть сейчас в космос! - быстро отрапортовал, как отбомбился, тот.
- Уверен? - неуверенно переспросил Королёв, пристально разглядывая кандидата. - Правда всё хорошо?
- Так точно, товарищ главный конструктор!
- Хорошо, - Королёв кивнул головой и подошёл ко второму кандидату, затем к третьему...
Последним на скамейке был Гагарин. На его лице не было уже привычной улыбки.
Королёв, слегка склонившись над ним, в который раз повторил:
- Как ваше самочувствие, Юрий Алексеевич?
Гагарин некоторое время не отвечал, обдумывая предыдущие ответы его товарищей. Потом посмотрел на них и с виноватым видом всё же выдавил из себя измученную улыбку:
- Хреново, если честно...
- Да что вы говорите?! - Королёв резко выпрямился, как скинул огромный груз, и присутствующим показалось, что его даже как будто обрадовал неутешительный ответ подопечного. - И что же с вами случилось, если не секрет?
- Голова раскалывается. И чуть тошнит... - Глотнул воздуха Гагарин, словно рыба на суше, и опять еле заметно виновато улыбнулся. - А ещё в сон тянет...
- Вот даже как! - Почти восхищённо сказал Королёв. - Ну надо же!
Генеральный с неподдельным интересом оглядел скамейку с кандидатами:
- Значит, у всех замечательно, и только у одного хреново!
- Я справлюсь! - Гагарин быстро поднялся со своего места и вытянулся, как в строю. - Думаю, это временно! Я готов лететь в космос!
- Верю! - дружелюбно похлопал по плечу Гагарина Королёв, усаживая кандидата на скамью. - Спасибо за ваши замечания. Мы учтём и передадим данные в Минздрав. На сегодня всё...
Уже глубокой ночью Королев опять всматривался в даль за окном. В непроглядной темноте редких кустиков уже не было видно. Чёрная пустота была похожа на далёкий космос своей неизведанностью, необьятностью, мглой и страхом.
Черток первый нарушил тишину, называя вещи своими именами.
- Что с "тестом"? Прошли?
Королёв устало прижался лбом к холодному стеклу:
- Гагарин полетит...
- Аргументы? - с любопытством спросил Черток.
- Помнишь, когда ребят впервые привели на борт корабля и показали капсулу, в которой им предстояло лететь в космос?
- Помню, - засмеялся Черток. - Юра единственный снял обувь перед тем, как залезть внутрь.
- Да. - Кивнул головой Королёв и продолжил: - Он ведь понимал, что рискует. До него все ответили, что у них всё в порядке... Тяжёлый выбор. - Генеральный развернулся и сложил руки на груди, размышляя вслух: - Мог также ответить как и все. Но не стал...
Королёв сложил вещи в портфель, собираясь уходить.
- Понимаешь, Борис Евсеевич, невозможно что-то сделать, если есть недоверие и недосказанность. А Гагарину я верю, как самому себе.
И уже в дверях, обернувшись, вместо прощания сказал:
- Улыбка у него хорошая. Искренняя такая улыбка. Обезоруживающая. С такой улыбкой можно и в космос...
(С) Рустем Шарафисламов.