«Крах близок, и он будет ужасен»
5 сентября 1929 года, когда мир был опьянён рекордами Уолл-стрит, тихий экономист из Массачусетса по имени Роджер Бэбсон вышел на сцену ежегодной Национальной деловой конференции и произнёс фразу, от которой у трейдеров похолодели руки:
«Sooner or later a crash is coming, and it may be terrific» — «Рано или поздно крах наступит, и он может быть ужасающим».
Слова облетели Уолл-стрит к середине дня. И биржа ответила немедленно: ведущие индексы рухнули примерно на 3%. Финансовые газеты на следующий день вышли с новым термином на первых полосах — «Babson Break». Аналитики попытались смягчить удар, назвав произошедшее «здоровой коррекцией». Всего через 55 дней грянул «Чёрный вторник» 29 октября 1929 года: рынок обвалился на 12%, положив начало Великой депрессии.
Кто вы, мистер Бэбсон?
Роджер Уорд Бэбсон не был типичным биржевым игроком. Выпускник Массачусетского технологического института по инженерной специальности, в молодости он переболел туберкулёзом и во время вынужденного карантина самостоятельно освоил статистику и анализ фондового рынка. В итоге — в 29 лет — Бэбсон основал собственную компанию Babson's Statistical Organization. По сути, она стала аналогом современного Bloomberg Terminal: собирала и анализировала гигантские массивы экономической статистики и предоставляла платные прогнозы инвесторам по всей стране.
Бэбсон был убеждён: экономика — не хаос, а система, подчиняющаяся циклическим законам. Его мало интересовали слухи и биржевые паникёры. Вместо этого он строил графики — те самые «бэбсон-чарты» (Babsoncharts) — на основе реальных данных: загруженность железных дорог, объёмы строительства, уровень производства. Именно этот метод позже и лёг в основу его ошеломляющего прогноза.
Пророк, которого не слушали
Парадокс Бэбсона заключался в том, что 5 сентября 1929 года он не сказал ничего нового. Он предупреждал о перегреве рынка на протяжении двух предыдущих лет. Рынок же тем временем штамповал рекорд за рекордом. С 1920 года индекс Доу-Джонса вырос в десять раз, а брокерские конторы на каждом углу охотно выдавали маржинальные кредиты. Достаточно было иметь 10% от стоимости акции, а остальное добиралось заёмными деньгами. К осени 1929 года примерно треть из трёх миллионов американских акционеров играли именно так.
Когда Бэбсон в очередной раз забил тревогу, реакция оказалась жёсткой. Chicago Tribune опубликовала серию опровержений от ведущих экономистов и банкиров. Известный профессор Йеля Ирвинг Фишер, один из самых авторитетных экономистов мира, публично заявил: «Возможно, будет спад, но ничего похожего на крах не произойдёт». Глава National City Bank Чарльз Митчелл заверял: «Промышленная ситуация в США абсолютно здорова». Даже президент Герберт Гувер успокаивал нацию: рынок стабилен.
Бэбсона называли паникёром, «вечным медведем» и чуть ли не предателем американского процветания. А когда его прогноз сбылся — обвинили в том, что это он и спровоцировал катастрофу своей речью.
Метод, опередивший время
Что же позволило Бэбсону увидеть беду раньше других? Ключевых факторов было три.
Во-первых, его «бэбсон-чарты» показывали то, что большинство участников рынка игнорировало: к осени 1929 года индекс промышленного производства Федерального резерва уже упал со 126 до 117 пунктов с июня.
Во-вторых, акции ведущих компаний продолжали расти, но сотни второстепенных бумаг уже несли убытки: Celanese с 1927 года потеряла почти половину стоимости, Philip Morris — более 70%.
В-третьих, Бэбсон видел опасность закредитованности населения и спекулятивного раздувания рынка: люди занимали, чтобы покупать акции, а затем занимали снова, чтобы покупать ещё, — эта пирамида не могла стоять вечно.
Его рецепт спасения был предельно прост: «Мудры те инвесторы, которые сейчас выходят из долгов и убирают паруса». Увы, почти никто не прислушался.
Когда 29 октября 1929 года биржа всё-таки рухнула, с небес на землю спустились не только котировки, но и репутации. Ирвинг Фишер, тот самый профессор, обещавший рынку «постоянно высокое плато», потерял в последовавшем крахе всё своё состояние. Те же, кто доверял чутью, а не чужим обещаниям, уцелели — как и сам Бэбсон.
Понравилась история? Ставьте 👍 — это помогает нам быстрее выпускать продолжения. А чтобы не пропустить вторую часть — там мы сравним 1929 год с сегодняшним бумом искусственного интеллекта — подписывайтесь на канал «Другая экономика». Дальше будет только интереснее!