STOP LOOK & LISTEN – немного панк-рока, зажигательная пьеса с кратким и метким текстом о том, что если не имеешь ничего умного сказать, лучше, как говорил профессор Преображенский Шарикову, молчать и слушать.
I WANT SO MUCH MORE – ещё одна песня в старых традициях (влияние джаза и соула), снова танцевальный ритм и снова здесь пригодился женский хор.
«Это была идея нашего барабанщика Джейсона Макенрота. Он просто придумал этот барабанный рисунок, и я спросил: «Что нам делать?» Он ответил: «Что угодно. Просто придумай, как присоединиться ко мне». На этом треке Джейсон также играет на саксофоне. Благодаря такой открытой политике мы получаем много музыки, и это круто».
(Генри Роллинз, “JuiceMagazine”, 01.03.2003).
Текст – философские размышления о том, что же в жизни лучше – давать или получать, и вообще – зачем она дана. Роллинз вроде бы критикует разговоры о духовности, но при этом не усматривает в материальной возне большого смысла.
HANGIN` AROUND. Ползущая пьеса об одиночестве – той его сторона, которая случалась с Роллинзом, когда ему было нечего делать (самые неприятные периоды для одиночки, живущего только работой). Темп альбома падает.
GOING OUT STRANGE – ещё одна медленная композиция, на сей раз – о приближающейся смерти и её осмыслении. Чем старше автор, тем больше его занимают эти мысли, и, похоже, его материализм не даёт всех ответов на вопросы о том, что это и как это – умереть. Да, это неизбежно, это всем известно, этого нет смысла бояться, но уходить – странно, и чем больше человек понимает это состояние, чем больше в него погружается, тем более безумным он видится окружающим.
WE WALK ALONE – альбом снова разгоняется и возвращает прежнюю динамику. Снова одиночество, снова замкнутость («один мир снаружи – миллионы миров внутри»). Герой как будто отрицает незыблемую мораль, но на самом деле говорит о полной ответственности за свою жизнь («нет греха, в который можно впасть – есть лишь твой выбор; нет истины, которой можно жить – есть лишь твой следующий вдох»). Так жить очень тяжело, но герой не сдаётся и идёт дальше.
LET THAT DEVIL OUT – финал, на котором Роллинз расслабился и отпустил напряжение предыдущих пьес. По ритму, по форме это натуральный джаз-рок, разве что лишённый классических джазовых инструментов и сделанный в тяжёлой гитарной манере.
«То, что вы слышите на записи, — это пятый дубль, записанный вживую. Мой голос немного охрип, потому что мы играли ее полчаса под запись. Мы добавили вторую гитару, но это живой дубль, и я импровизировал по ходу дела».
(Генри Роллинз, 17.08.2001).
Текст – не столько о ангелах и демонах (Роллинз нерелигиозен, и эти материи всю жизнь для него сродни фольклору), сколько об активной позиции, возможностях и реализации. Как говорится, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и потом жалеть всю жизнь.
На этом основная часть альбома завершается, но, как и в прошлый раз, студийного материала было создано куда больше, чем в итоге вошло в альбом. Всего было сделано 30 песен, 12 из которых вошло в “Nice”. Остальной материал, хотя и был признан не подходящим для основной пластинки, не пропал. Что-то вошло бонусами на региональные издания, что-то осталось не обнародованным, а в основном (в виде 13 полноценных песен) он в том же 2001 году был издан отдельным диском, получившим название “A Nicer Shade Of Red”. В традициях «факультативных» релизов тех лет он вышел на лейбле 2.13.61 и, как и в случае с “Yellow Blues” и “A Clockwork Orange Stage”, часть доходов от его продаж была направлена на финансирование правозащитной организации SPLC, борющейся с расизмом и дискриминацией.
“A Nicer Shade Of Red” играет для “Nice” ту же роль, что и “Yellow Blues” для “Get Some Go Again”, и точно так же он показывает, что группа, несмотря на классическое и довольно традиционное звучание основного альбома, не ограничивала себя в экспериментах и порой уходила в явно некоммерческую музыку для узкого круга. При этом назвать этот альбом совсем уж побочным тоже нельзя – ряд номеров отсюда игрался на концертах в 2001 – 2002 гг. и по уровню не уступает песням с основного альбома.
Начинается альбом пятью хард-рок-номерами в духе “Nice” и в духе обычной вселенной Роллинза. Немного издёвок над тщеславными надутыми слабаками из мира музыки (TOO MUCH ROCK AND ROLL, 10X), немного отповеди тем, кто нас достаёт (ALWAYS THE SAME). Есть и традиционная для Роллинза экзистенция (MARCUS HAS THE EVIL IN HIM, NOWHERE TO GO BUT INSIDE). В дальнейшем экзистенция и самосозерцание начинают доминировать, а музыка уходит в закоулки, весьма далёкие от мейнстрима. Роллинз позволяет себе открыться ещё больше, и мы слышим не того респектабельного, успешного, состоявшегося человека, что отпускает шуточки на “Nice”, но прежнего мятущегося Роллинза, хмурого и злого. Здесь много исповеди и самоанализа, много переживаний, тяжести и боли, которые тяжко тащить одному столько лет.
Отдельно стоит выделить AIN`T IT FUN – кавер-версию старой знаменитой песни группы Rockets From The Tombs. Эту депрессивную вещь, характерную для более юного возраста, перепевали многие (в т.ч., например, Guns N`Roses), и Rollins Band решили сделать её по-своему. Вышло уверенно, мощно, пронзительно, как и подобает мастерам хард-рока, взявшимся за вечную тему вроде “live fast, die young”. Роллинз окончательно доказывает, что он отличный рок-вокалист со слухом и голосом, и напрасно все эти годы шли разговоры об отсутствии у него вокальных данных.
Завершает этот со всех отношениях непростой альбом задумчивый блюз с красноречивым названием SUCH A DRAG. Роллинз – это действительно Печорин рубежа веков, новый герой нашего времени, который всё повидал, всё попробовал, везде побывал, но так и не нашёл пристани и – будем откровенны – не нашёл гармонии, не нашёл себя внутреннего таким, каким хотелось бы найти. Это вечный путник, вечный бродяга, идущий в никуда из ниоткуда.
Эй, ты! Да, ты – с беглым взглядом, идущий в одиночестве, чувствующий себя одиноким в некоем городе. Я тебя видел, мужик. Смотришь вниз, будто на землю, а в глазах – что-то магнетическое.
Ты идешь один день за днем, год за годом. Одни и те же мысли крутятся в голове. Возвращаешься в то же место ночью, возвращаешься днем. Ешь одну и ту же еду, смотришь на ту же тарелку на том же столе. Вдыхаешь. Выдыхаешь. Ты когда-нибудь замечал, что через некоторое время воздух везде, куда бы ты ни пошел, начинает пахнуть одинаково? Всё, куда бы ты ни пошел, начинает казаться одинаковым. Везде, куда бы ты ни пошел, ты начинаешь чувствовать себя одинаково. И все сливается воедино, и иногда это утомительно, ужасно утомительно.
(…)
Так я толкаю смертное тело сквозь времена года, солнце и холод, под пустым разгневанным небом. Я не удивляюсь. Я не спрашиваю «почему». У меня нет вопросов, нет причин, нет любви к человечеству или потребности в цивилизации. Я не признаю бога и не боюсь боли, бедности или смерти. Если моя чаша наполнится, я выброшу её. Если моё сердце станет тяжёлым, я выброшу его. Если мой разум будут терзать, я забуду свои мысли. Если ненависть попытается поглотить меня, я заморю себя голодом до костей, чтобы она не питалась мною, и голод даст мне на это силы. Если любовь попытается заглянуть мне в глаза, я буду смотреть в ответ и ничего не увижу, пока двое не разойдутся.
Скука определяет бытие героя, и он бежит от неё к новой работе, новым делам, новым встречам, новым впечатлениям. Хорошо это или плохо? Это типично и нормально для нашего времени, для человека, оторванного от основ и не сумевшего обрести их заново. Можно ли пожалеть этого героя? Да – потому что в этих словах читается отсутствие счастья и любви; нет – потому что в мире полно людей, у которых по сравнению с этим героем действительно всё плохо. У него на месте руки, ноги и голова, он здоров и полон сил и, в конце концов, эту жизнь и судьбу он выбрал себе сам.