Однажды в книжном магазине я услышала разговор у полки с классикой. Мальчик лет десяти листал Лескова и вдруг возмутился: мама, у Лескова написано «ихнего», это же ошибка!
Мама растерялась. А я улыбнулась.
Эта сцена точно описывает, что случилось с одним русским словом за сто лет. Сначала его говорили все. Потом записали в просторечие. А теперь над ним смеются школьники, не догадываясь, что Лесков у них в руках не ошибся.
Давайте разбираться. Тут есть нюанс, о котором обычно молчат.
Почему слово режет слух
Литературная норма звучит однозначно: правильно говорить «их». «Их дом», «их дети», «их собака». И никаких «ихний», «ихняя», «ихнее».
В школе за такое снимают баллы. В официальном письме это выглядит как пятно на белой рубашке.
И всё же слово живёт. Упрямо и цепко. Оно проскальзывает в речи начитанных людей, срывается у журналистов в прямом эфире и даже в художественных произведениях. Не одно поколение нормировщиков бьётся с ним, а оно держится. Почему?
Ответ прост: у слова есть своя внутренняя логика. И очень сильная.
Логика, которой мы не замечаем
Посмотрите на ряд притяжательных местоимений в русском языке.
«Мой», «моя», «моё», «мои». Идеально согласуется с любым существительным.
«Твой», «твоя», «твоё», «твои». То же самое.
«Наш», «наша», «наше», «наши». Полная парадигма.
«Ваш», «ваша», «ваше», «ваши». Безупречная симметрия.
А что в третьем лице? «Его», «её», «их». Вот и всё. Три застывшие, неизменяемые формы. По сути это окаменевшие формы родительного падежа от «он», «она», «они», в какой-то момент взявшие на себя функцию притяжательных.
То есть в третьем лице язык словно бы поскупился. Выдал скромный комплект и сказал: пользуйтесь.
Многим это никогда не нравилось. Целые поколения русских людей бессознательно пытались починить эту несправедливость. Так появились разговорные «евонный», «ейный» и наш сегодняшний герой «ихний». Не порча языка, а попытка достроить парадигму, в которой явно зияет дыра.
«Ихний дом», «ихняя машина», «ихнее окно». Слышите, как слово согласуется с существительным, как ему положено? Это работа здорового языкового чутья.
Когда классики были «безграмотными»
А теперь самое интересное.
У Лескова в «Левше» казак Платов признаётся: «Хорошо ещё, что я одного ихнего дурака с собой захватил». А вот в эпизоде про тульского мастера в Англии: «Подали ему ихнего приготовления горячий студинг в огне».
А у Достоевского, в «Селе Степанчикове»: «...не следовало бы ссорить маменьку-с с ихним сыном-с». У Салтыкова-Щедрина, в «Истории одного города»: «...не знали, как-то понравятся ихние недавние затеи новому начальнику».
«Ихний» рассыпан и у Писемского, у Твардовского, у раннего Чехова в юморесках. Никто из них не считал это ошибкой. Это живая речевая краска.
Главное: Владимир Иванович Даль внёс «ихний» в свой великий словарь без всяких помет о неправильности. В статье «их» он спокойно пишет: «Ихний, сев. ихный, ихной, вост. ихий... Это ихняя полоса, а это нашинская, наша. Их милость приказывали ихнего добра без них не трогать».
Никакой «грубой ошибки» Даль здесь не увидел. Просто живой народный язык.
Тот самый нюанс, который многие упускают
А теперь смотрите.
Слово «ихний» появилось в письменности гораздо раньше, чем мы привыкли думать. Историки языка фиксируют его с конца XVII века. То есть оно живёт уже триста с лишним лет.
Более того. В XIX веке «ихний» едва не стало литературной нормой. Об этом прямо писал филолог Фёдор Буслаев, один из создателей русской исторической грамматики: «Притяжательное местоимение ихный, столь употребительное в речи разговорной и столь необходимое, ещё довольно туго входит в язык книжный».
«Столь необходимое». Буслаев видел в нём не порчу, а недостающее звено. И ждал, когда оно пробьётся в книжную речь.
Не пробилось. Победила более короткая форма «их». Но это не значит, что выбор был «единственно правильным от природы». Он был просто выбором эпохи.
Я много лет изучаю историю слов и могу сказать: подобных историй немало. Норма часто оказывается не вершиной правды, а моментальным снимком предпочтений эпохи.
Что говорят словари сегодня
Современные академические словари дают «ихний» с пометой «просторечное». В литературной речи лучше не использовать, в деловом письме недопустимо. Спорить с этим не стоит.
Но помета «просторечное» не равна слову «безграмотное». Это значит «принадлежит к иному речевому регистру». С такой же пометой в словарях стоят «нынче», «давеча», «маленько», «сродни». Никто же не считает Чехова неграмотным за то, что его герои так говорят.
Разница между ошибкой и стилистической краской огромна.
Когда говорят «они ложат вещи», это ошибка. Глагола «ложить» в литературной норме просто нет. «Ихний дом» в неформальной обстановке звучит как стилистический выбор. Иногда меткий, иногда уместный, иногда даже точнее, чем сухое нормативное «их».
Так что же делать с этим словом?
В деловой переписке, в официальном выступлении, в школьном сочинении пишите «их». Норма не «правильнее по природе». Она объединяет нас в общее культурное пространство. Её надо держать.
Но если вы услышите «ихний» от собеседника, не торопитесь ставить штамп «безграмотный». Может, перед вами любитель стилизации под Лескова. Или тот, кто чувствует языковую логику острее словаря.
А если у вас вдруг сорвётся «ихняя машина», не корите себя. Вы следуете внутреннему чутью языка, которому уже не одно столетие. Тому самому, которому послушно следовали Лесков и Достоевский. И не самые плохие люди русской литературы.
Литературная норма похожа на вершину айсберга, отполированную школой и редакторами. А под водой плещется огромное живое тело народной речи. И в этом теле «ихний» чувствует себя прекрасно. Он пережил Даля, переживёт и нас.
А вы ловили себя на том, что говорите «ихний»? Или, наоборот, морщитесь, когда слышите это слово от других?