На столе в кабинете на Сретенке остался лежать открытый календарь. Семнадцатый лунный день. Символ — «Виноградная гроздь».
Макар Иванович Крылов стоял в тени массивной мраморной колонны банкетного зала «Сафиса» и неторопливо покручивал в пальцах незажженную трубку. Сюда его никто не звал. Светский раут по случаю юбилея строительного холдинга Славика-Монолита был закрытым мероприятием, «только для своих». Но для полковника юстиции старой закалки пройти через охрану, состоящую из холеных мальчиков с гарнитурами в ушах, не составило труда. Хватило одного тяжелого взгляда, властного кивка и уверенного шага.
Зал гудел. Звенел хрусталь, разливалось коллекционное шампанское, гремел джаз-бэнд. Крылов смотрел на этот праздник жизни с холодной отстраненностью исследователя.
Он слишком хорошо знал природу семнадцатых лунных суток. День Шакти, женской энергии, раскрепощения и внутренней свободы. В древности этот день посвящали Дионису — богу виноделия и экстаза. В такие сутки люди инстинктивно тянутся к празднику, алкоголю и плотским радостям. Внутренние тормоза слабеют, маски, которые носились с первого дня лунного месяца, начинают сползать.
Крылов всегда использовал энергию «Виноградной грозди», чтобы понаблюдать за подозреваемыми. Преступный мир в этот день пьянеет не столько от вина, сколько от иллюзии собственной неуязвимости. Именно сегодня вылезает наружу истинное нутро.
Взгляд Макара Ивановича скользнул по толпе и безошибочно выцепил две фигуры.
Первая — зять Вячеслава, Денис. Молодой, с иголочки одетый топ-менеджер, который официально числился финансовым директором компании. Денис вел себя так, будто этот праздник устроили в честь его коронации. Он громко хохотал, слишком по-хозяйски обнимал за талии жен партнеров, фамильярно щелкал пальцами, подзывая официантов, и сыпал дерзкими, на грани фола, шутками.
Крылов прищурился. Строительная империя его тестя висит на волоске. Компромат из 1994 года, способный отправить Славика-Монолита за решетку, а бизнес пустить с молотка, все еще гуляет где-то по Москве. Любой нормальный наследник в такой ситуации сидел бы на антидепрессантах и вздрагивал от каждого звонка. Но Денис не вздрагивал. Он пил коньяк и излучал липкую, наглую уверенность человека, который держит все козыри в своем рукаве. Он уже праздновал победу. Энергия дня сорвала с него маску скромного помощника при властном тесте, обнажив хищный, молодой оскал.
Вторая фигура контрастировала с первой настолько разительно, что Крылову стало тошно. У барной стойки, вцепившись побелевшими пальцами в стакан с виски, стоял начальник службы безопасности холдинга — бывший полковник РУБОПа, а когда-то и коллега Крылова, Виктор.
После стычки на ВДНХ в полнолуние, когда Макару Ивановичу удалось отбить отцовские часы «Полет», все ниточки потянулись именно к безопаснику. У Виктора был доступ к сейфу, он знал расписание Славика, он умел организовать слежку. Идеальный подозреваемый.
Но сейчас, глядя на него, Крылов чувствовал острую, режущую фальшь.
Виктор не был похож на хитроумного шантажиста, ожидающего многомиллионный выкуп. Он выглядел загнанным зверем. Безопасник постоянно озирался, его глаза лихорадочно бегали по залу, галстук был ослаблен, а на лбу блестела испарина. Он пил, но алкоголь семнадцатого лунного дня не приносил ему раскрепощения — он лишь усугублял паранойю. Так выглядит не охотник. Так выглядит старый волк, который внезапно понял, что его обложили красными флажками, и теперь ведут на убой.
«Фальшивка, — подумал Крылов, пряча трубку в карман пиджака. — Все это время меня вели по ложному следу».
Старый сыщик медленно отступил глубже в тень, продолжая анализировать сцену. Дерзкий зять, упивающийся властью, и загнанный в угол начальник охраны, на которого, очевидно, собираются повесить кражу компромата. Схема из лихих девяностых, только в новой, глянцевой обертке. Молодая кровь решила сожрать старую.
Крылов в последний раз обвел взглядом пьянеющий, смеющийся зал. «Виноградная гроздь» дала свои плоды — она показала, кто есть кто. Теперь оставалось дождаться двадцать третьего лунного дня, дня разрушения. Макар Иванович развернулся и бесшумно, по-кошачьи, покинул банкетный зал.
У него появился новый план, и для его реализации понадобится старый табельный Макаров. Таймер продолжал тикать. До конца лунного месяца оставалось меньше двух недель.
