За ослепительным блеском голливудских огней скрываются тайны, о которых даже сегодня боссы киноиндустрии предпочитают не распространяться. Одной из самых загадочных фигур этого закулисья был Гарольд Ллойд – человек, чье мнение порой весило больше, чем слово самого влиятельного киномагната.
В СССР едва ли нашелся бы человек, не слышавший о Чарли Чаплине, но многие ли знали о Гарольде Ллойде? Между тем на Западе его популярность была огромной, а количество снятых им картин значительно превосходит все, что оставил после себя Чаплин.
Суть вопроса заключается в идеологии.
Если «Бродяга» Чаплина олицетворял борьбу с капиталистической системой, то Ллойд с его вечной улыбкой и роговыми очками воплощал собой «американскую мечту». Его стремление к успеху и признанию было чуждо советским лидерам, которые видели в его героях лишь гимн буржуазному карьеризму.
Между тем, вся жизнь Гарольда Лойда – от роли безымянного мексиканского индейца в массовке до самого высокооплачиваемого актера Голливуда – представляла собой захватывающий остросюжетный фильм. Пока другие актеры зависели от прихотей киномагнатов, Гарольд был полноправным хозяином своей судьбы: владел собственной киностудией и всеми правами на свои фильмы.
Однако его истинное могущество простиралось намного дальше. Настолько, что действующий президент США Гарри С. Трумэн, оставив все государственные дела, отправился в 1949 году в Чикаго на инаугурацию актера.
Гарольд родился 20 апреля 1893 года в крошечном поселении Бурчард, штат Небраска – городке, который обязан своим появлением недавно проложенной железной дороге. Он был очень похож на своего старшего брата Гейлорда (разница в возрасте составляла пять лет), что в будущем окажет ему неоценимую услугу: брат станет не только его верным помощником, но и дублером Гарольда.
Отец мальчика, Джеймс Дарси Ллойд, известный всем под прозвищем «Фокси» (от англ. fox – «лис») был человеком авантюрного склада ума, чья жизнь напоминала крутые американские горки. Джеймс считал, что родился не для того, чтобы работать «на дядю», и постоянно втягивал семью в невероятные затеи.
Сначала он пробовал себя в роли фотографа, затем управлял бильярдной, продавал обувь и швейные машинки. В поисках удачи Фокси менял города и искренне верил, что за следующим поворотом его ждут миллионы. Его жена Сара больше двадцати лет мирилась с финансовой нестабильностью, но в итоге подала на развод. Семнадцатилетний Гарольд решил остаться с отцом.
Спустя два года после развода они переехали в Сан-Диего, где Гарольд поступил в Школу драматического искусства. Лишних денег у Ллойдов не было, поэтому Гарольд договорился с директором, что будет в счет оплаты занятий исполнять функции администратора и инструктора младших групп.
В 1913 году в Сан-Диего приехала съемочная группа компании Эдисона для работы над фильмом «Рассказ старого монаха». Благодаря протекции директора школы, Гарольд получил свою первую роль в массовке, представ в образе индейца племени яки. За этот дебют ему заплатили всего три доллара, но именно тогда Ллойд понял: его будущее принадлежит кинематографу.
Воодушевленный первым успехом, Гарольд отправился в Лос-Анджелес. Там он начал свой путь с эпизодических ролей: сначала в комедиях кинокомпании «Keystone» Мака Сеннета, а затем на студии «Universal Pictures». В один из дней, стоя в очереди за бесплатным обедом, он познакомился с таким же амбициозным бедняком Хэлом Роучем.
Во время съемок сцены с рулеткой Роуч, знавший толк в азартных играх, указал режиссеру на ошибку: шарик должен двигаться в направлении, противоположном вращению колеса. За эту наблюдательность его повысили до технического консультанта, а в 1914 году судьба преподнесла Роучу щедрый подарок: он получил наследство – 640 долларов.
На эти деньги Хэл основал кинокомпанию «Rolin Film Company», где Ллойд был не только главной звездой, но и режиссером. Вместе они создали персонажа «Одинокий Люк», который стал успешным коммерческим проектом. Если у «Бродяги» Чаплина штаны были огромными, то у Люка – узкими и короткими, а вместо усов красовались две черные точки.
В 1919 году Биби Дэниелс решила сменить свое амплуа, и Гарольду пришлось искать себе новую партнершу. Ею стала начинающая восемнадцатилетняя актриса Милдред Дэвис. Вместе они начали работу над короткометражным фильмом «Из рук в рот».
24 августа жизнь Гарольда едва не оборвалась. Позируя для рекламных фотографий в студии Витцеля, он взял в руки предмет, который принял за бутафорскую бомбу, и в шутку поджег фитиль от своей сигареты. Бомба оказалась настоящей. По роковой ошибке взрывчатку, предназначенную для спецэффектов, оставили в коробке с муляжами.
Взрыв изуродовал Гарольду правую руку, лишив большого и указательного пальцев, и временно ослепил актера. Врачи сомневались, что Ллойд вернется в кинематограф, однако его сила воли оказалась сильнее прогнозов.
Когда к актеру вернулось зрение, он заказал себе специальный протез-перчатку и продолжил работу над фильмом.
В этот критический период рядом с Ллойдом постоянно находилась Милдред Дэвис. Ее забота превратила их рабочие отношения в глубокое чувство.
Они поженились 10 февраля 1923 года незадолго до премьеры одного из самых знаменитых фильмов Ллойда – «Наконец в безопасности!». Их брак стал одним из самых крепких и долгих в истории Голливуда: вместе они прожили 46 лет, до самой смерти Милдред в 1969 году.
Перчатка с неподвижными пальцами стала самым оберегаемым секретом Ллойда. До последнего дня карьеры он выполнял опасные трюки (в том числе знаменитый вис на часах), держась за опору лишь тремя пальцами.
Риск был колоссальным, но инженеры студии нашли гениальный выход.
На крыше здания, расположенного на холме, была построена фальшивая стена небоскреба с часами. Камера устанавливалась под таким углом, чтобы край крыши и декорации не попадали в кадр, зато на заднем плане была видна перспектива оживленной улицы Лос-Анджелеса.
Хотя под Ллойдом была не пропасть, а платформа с матрасами, трюк все равно оставался крайне опасным. Одно неловкое движение, и актер мог сорваться за край настоящей крыши.
Всего через два месяца после свадьбы, 24 апреля 1923 года, Ллойд основал свою собственную компанию «Harold Lloyd Corporation». Это дало ему полную финансовую и творческую независимость от Хэла Роуча: теперь Гарольд сам владел правами на свои фильмы и забирал львиную долю прибыли.
Обретя статус независимого продюсера, Ллойд начал пробиваться в высшие круги американской элиты. С этой целью он весной 1925 года вступил в масонское братство, став членом голливудской ложи «Alexander Hamilton Lodge № 535».
Гарольда с удовольствием приняли бы в любой масонской ложе Голливуда, но актер предпочел ложу, названную в честь Александра Гамильтона, одного из отцов-основателей Соединенных Штатов. И на это были веские причины.
Если ложа «Hollywood Lodge № 355» (старейшая в Голливуде) являлась оплотом «старых денег», а «Mount Olive Lodge № 506» была ложей киномагнатов, то ложа № 535 считалась молодой, дерзкой и гламурной.
Ложа получила хартию (официальное разрешение на работу) от Великой ложи Калифорнии в октябре 1924 года, а значит, идеально подходила для тех, для которых были важны драйв и возможности для роста. Да и в самом названии было нечто электризующее: Александр Гамильтон, человек без знатной родословной, покорил политический Олимп исключительно силой своего ума и воли. Его пример был созвучен амбициям самого Ллойда.
Вслед за Ллойдом в ложу вступили его брат Гейлорд и отец «Фокси», превратив ложу в своего рода семейный анклав.
Буквально через несколько месяцев, 12 мая 1925 года, Ллойд был возведен в степень мастера-масона, а вскоре после этого актер переступил порог храма "Al Malaikah Shriners". Принеся клятву верности ордену Шрайнеров, Гарольд сменил канотье на красную феску, ознаменовав новый этап своей жизни, где голливудский блеск переплелся с мистическим служением.
В том же году он, как и полагается представителям высшего общества, начал строительство собственного поместья в Беверли-Хиллз. Проект включал в себя трехэтажный дом в стиле франко-итальянского ренессанса, поле для гольфа, бассейн (самый большой в Южной Калифорнии), театр под открытым небом, танцевальный павильон, теннисные корты и ландшафтный парк. Строительство было завершено в 1928 году, а стоимость работ составила около двух миллионов долларов – астрономическая сумма для того времени. С учетом инфляции это соответствует примерно 40 миллионам долларов в современных ценах.
К 1929 году его авторитет в ордене вырос настолько, что Гарольд был назначен главным распорядителем парада, приуроченного к юбилейной 55-й Имперской сессии Шрайнеров [1].
Примечательно, что в этом шествии его сопровождала Милдред Дэвис, которая к тому времени уже завершила карьеру в кино, полностью посвятив себя семье. Во время торжественных шествий она часто ехала в открытом автомобиле вслед за Гарольдом, олицетворяя идеальную «первую леди» масонского мира Голливуда.
Следующий год стал годом серьезных испытаний как для масонских лож, так и для ордена Шрайнеров. Великая депрессия начала свой неумолимый марш по стране, разоряя банки и лишая людей последней надежды.
За первые 10 месяцев 1930 года в США закрылось примерно 750 банков, а 11 декабря 1930 года прекратил свою деятельность «Bank of United States». Это стало настоящим шоком для финансового сообщества.
Банк имел 400 тысяч вкладчиков и 23 тысячи акционеров. Как сообщала газета «The New York Times» в выпуске от 12 декабря 1930 года только в нью-йоркских отделениях на депозитах хранилось 160 миллионов долларов и 1,5 миллиона городских средств. Падение такого гиганта вызвало общенациональную панику. Вкладчики других банков, опасаясь за свои деньги, бросились массово закрывать счета. В свою очередь, банки перестали выдавать кредиты, что привело к массовым увольнениям и закрытию тысяч предприятий.
Однако за закрытыми дверями голливудских клубов жизнь, казалось, замерла в своей беззаботности. В то время, когда простые люди считали каждый цент, а финансисты выбрасывались из окон, члены эксклюзивного масонского клуба «233 Club» продолжали устраивать свои знаменитые «Полуночные веселья» и другие светские мероприятия.
Так продолжалось до тех пор, пока Голливуд не охватила череда громких скандалов.
13 декабря 1930 года о своем крахе объявила ассоциация «Hollywood Guaranty Building and Loan Association». На ее депозитах хранилось более 20 миллионов долларов, принадлежавших 22 тысячам вкладчиков.
Эта новость парализовала Голливуд: среди тех, чьи накопления в одночасье превратились в прах, значились не только столпы киноиндустрии, но и ярчайшие звезды. Так, актер Уоллес Бири, считавшийся в то время самым ценным активом студии MGM, потерял 80 тысяч долларов.
Многие актеры, лишившись своих сбережений, теперь были вынуждены соглашаться на любые роли, чтобы хоть как-то поправить свое финансовое положение. Это еще сильнее усилило их зависимость от киномагнатов, превратив некогда экранных идолов в послушных исполнителей студийной воли.
Но эта была лишь верхушка айсберга.
В тот же день газета «The New York Times» опубликовала сенсационное заявление государственного комиссара по строительству и кредитованию Чарльза А. Уитмора. Он сообщил, что генеральный директор ассоциации Гилберт Х. Бисемайер, пользовавшийся безупречным авторитетом в финансовых кругах, признался в хищении 7,5 миллионов долларов из «Guaranty». Хищения начались практически сразу после учреждения ассоциации.
Вместе с Бисемайером был арестован Руперт Л. Флери, вице-президент ассоциации. На допросе он признался, что в течение пяти лет знал о хищениях своего начальника, хранил молчание и помогал Бисемайеру манипулировать счетами вкладчиков.
Для Голливуда это было не просто банкротством – это означало крушение доверия к самой масонской системе, сложившейся в киноиндустрии.
Тот факт, что главным фигурантом скандала стал активный член «233 Club» и «правая рука» Чарльза Тобермана, руководителя ложи № 355, сделал удар особенно болезненным для братства.
Масонов начали обвинять в том, что за ширмой благочестия они скрывают финансовые пирамиды. Более того, сами «братья» начали подозревать друг друга в мошенничестве, опасаясь, что отдельные участники используют связи и авторитет организации в корыстных целях.
В результате масоны утратили поддержку населения, а «233 Club», лишившись своего здания, был вынужден переехать в Голливудский масонский храм на Голливудском бульваре.
Но и это еще не все. Чтобы расплатиться с долгами, «братья» ложи № 355 пошли на беспрецедентный и унизительный шаг – они начали сдавать первый этаж своего храма в аренду коммерсантам.
По иронии судьбы, одним из арендаторов стал социальный клуб, который фактически являлся нелегальным казино с игровыми автоматами.
Старый Голливуд романтиков и авантюристов был мертв, а на его руинах вырастала новая, жесткая корпоративная машина, где масонское рукопожатие уже служило не знаком доверия, а инструментом контроля в руках тех, кто сумел удержаться на плаву в этой финансовой буре.
Источники: 1. Газета «Monrovia News Post», 07.06.1929. 2. Газета «The New York Times», 13.12.1930.
Продолжение следует.
Начало очерка: Тайные кукловоды Голливуда
Благодарю за лайк и подписку!
© 05.05.2026г.