В октябре 1917 года один из лучших номеров гостиницы «Европейская» в Петрограде занимал полковник Уильям Бойс Томпсон, член американской миссии Красного Креста. Впрочем, красный крест был всего лишь прикрытием. Главными в миссии были не врачи, а люди миллиардера Моргана, заинтересованные в богатствах сибирских недр.
- Одним из них был полковник Томпсон, другим – подполковник Рэймонд Робинс.
Оба они были готовы вкладывать деньги в тех русских политиков, которые откроют американскому бизнесу доступ к сырьевым запасам России.
В этой связи их особые симпатии вызывал председатель Временного правительства Керенский. Но в октябре 1917 года его позиции слабели с каждым днём.
Ещё у двух американцев имелись контакты с эсерами и меньшевиками, депутатами набиравших силу Советов рабочих и солдатских депутатов.
Передать власть в руки Советов? Почему бы нет?
Законность Временного правительства была непонятна. А Советы могли говорить от имени трудового народа. Отсюда в головах американцев родилась хитроумная комбинация: привести к власти советское правительство во главе с А.Ф. Керенским.
Со своей идеей Томпсон направился прямиком к Александру Фёдоровичу. Предложения американского полковника были таковы:
- власть переходит к ЦИКу Советов;
- ЦИК формирует правительство во главе с Керенским;
- Советское правительство Керенского объявляет о немедленной передаче помещичьих земель крестьянам.
Тем самым побит главный козырь Ленина!
Керенский согласился с американцем. Это был действительно ловкий ход! Но, на русской поляне уже давно действовали англичане и французы. Без их согласия провернуть этот фокус, конечно, бы не удалось. И вот 20 октября 1917 года в роскошный номер полковника Томпсона в гостинице «Европейская» к 14.30 были приглашены главы союзных военных миссий британец Нокс, француз Ниссель и американец Джадсон. Здесь же был и Робинс. Керенского представлял его секретарь Давид Соскис.
Разговор шел на повышенных тонах. Томпсон и Робинс изложили свой план, предупредив, что только он может спасти Керенского. Иначе придут большевики.
Однако английский генерал Нокс был непреклонен. «Я не заинтересован в правительстве такого сорта, как правительство Керенского», – заявил он. Про большевиков британец сказал, что он их не боится. «Мы их расстреляем», – самоуверенно заявил генерал.
Конечно, никого расстреливать Нокс не собирался. Наоборот, большевистский переворот был британцам выгоден. Ведь в таком случае в России не было бы никакого международно-признанного правительства.
А значит англичанам не нужно было выполнять свои обязательства перед Россией и отдавать ей Константинополь.
План американцев наоборот давал России правительство, обладающее преемственностью с прежней властью. (Её олицетворял Керенский). Да к тому же опирающуюся на поддержку II Съезда Советов (он, как мы помним, должен был утвердить Керенского в качестве премьера).
Как этого не допустить? Побудить Ленина осуществить переворот до открытия II Съезда Советов!
Но Ленин не был английским агентом и напрямую британцы манипулировать им не могли. Оставалось косвенное воздействие. Оно было осуществлено через генерала Константина Францевича Лучивку-Неслуховского, тоже оказавшемуся на совещании 20 октября.
Давайте присмотримся к этому человеку повнимательнее. После получения военного образования он преподавал историю и географию в Петербургском пехотном юнкерском училище. С 1910 г. находился в отставке, но с началом Первой мировой войны вновь поступил на службу. В феврале 1917 г. командовал 1-м пехотным запасным полком, который стал известен как первый полк, полностью поддержавший революцию, что сыграло важную роль в ее успехе. С 1934 г. – персональный пенсионер.
Его участие в революции было неслучайным.
Еще в молодости поляк Лучивка-Неслуховский был близок к кружку К. Кочаровского (Карл-Август Кочаровский, тоже поляк, последователь народовольцев). В 1906–1907 годах на квартире Лучивки-Неслуховского жил Ленин. Дочь генерала была связана с большевиками.
Через неё к Ленину видимо и попала информация о том, что на II Съезде Советов будет провозглашена советская власть во главе с Керенским. Вот почему вождь большевиков так торопил товарищей по партии с восстанием (мол, завтра будет поздно).