Олег устроился в морг временно. На полгода. Денег не было, а тут платили сразу и налом.
Заведующий, пожилой патологоанатом с фамилией, которую Олег выучил только к третьему месяцу, дал три правила:
— Первое. Никогда не оставляй тела одни больше чем на час. — Второе. Если зазвонит телефон в кабинете напротив — не бери трубку. — Третье. У тела на четвёртом ярусе, третья секция, нет бирки. Не спрашивай почему. Просто не смотри ему в лицо.
Олег спросил:
— А что будет, если посмотрю?
Заведующий не ответил. Он только перекрестился. Олег тогда подумал — прикалывается старик.
Прошло два месяца. Олег привык к запаху формалина, к холодильным камерам, к тишине. Телефон в кабинете напротив звонил трижды. Он не брал. В четвёртую секцию третьего яруса он не заглядывал — просто ставил туда контейнеры с инструментами и закрывал дверцу.
Но однажды он забыл инструмент. Скальпель. Свой, любимый, подаренный наставником на первой практике.
Олег вернулся в морг в десять вечера. Света не было — экономия. Он включил фонарик на телефоне и прошёл в камеры.
Третий ярус. Четвертая секция.
Он открыл дверцу, протянул руку за скальпелем. Кончики пальцев нащупали холодную рукоятку. И в этот момент фонарик дёрнулся, и луч света скользнул вверх.
Олег увидел лицо.
Это было лицо старухи. Той самой, которую привезли три недели назад. Он помнил её — она улыбалась после смерти. Не трупным оскалом, а настоящей, тёплой улыбкой. Тогда он подумал: «Наверное, хороший человек был».
Сейчас она не улыбалась. Она смотрела прямо на него. Глаза были открыты.
Олег отшатнулся, ударился спиной о дверной косяк. Замер. Сердце колотилось где-то в горле.
Старуха медленно, очень медленно приподнялась на локте.
И спросила:
— Ты почему трубку не берёшь? Я уже три раза звонила.
Олег выбежал вон. На следующий день он написал заявление об увольнении.
Заведующий взял листок, прочитал, вздохнул и сказал:
— Зря. Она бы не тронула. Она только просила передать привет внучке. Но ты не смотрел бы на неё — может, и не проснулась бы.
Олег замер.
— Что значит — «не проснулась бы»?
— А то, — заведующий убрал заявление в стол. — Мёртвые не просыпаются от того, что на них смотрят. Они просыпаются от того, что их боятся. Ты испугался — она и ожила. Теперь она будет ходить за тобой, пока кто-нибудь другой не испугается её сильнее. Так что забирай заявление, парень. Теперь твоё место здесь. И не вздумай смотреть на дверь кабинета напротив. Там она теперь сидит. Дозванивается.
Олег поднял глаза. Из-под двери соседнего кабинета пробивался тусклый голубоватый свет.
И телефон молчал. Потому что трубка уже была снята. Кем-то, кто ждал внутри.