Лена бы, может, и не думала о разводе, если бы не запах. Ее муж вдруг начал не просто пахнуть – отвратительно вонять.
При этом в целом восприятие запахов не изменилось. Все остальные люди не пахли. Или пахли, но не так резко. А вот супруг...
Лена каждый раз зачем-то представляла, как сигаретный дым прокоптил его внутренние органы и практически их уничтожил. И теперь они разлагаются и смердят в ее квартире, отравляя воздух.
Лена спросила у подруг, которые бывали в доме – правда ли пахнет? Но те ничего ужасного не замечали. Она даже решила, что у нее какая-то проблема, может, опухоль в мозгу, искажающая запахи. Но ведь дело было не только в них.
Лену раздражало не только то, как муж пах. Звучал он тоже неприятно.
Голос его, всегда прокуренный, тоже стал особенно мерзким. Это даже сложно было объяснить – но каждый знает, что такие звуки бывают. Для кого-то это звук железа по стеклу, для кого-то звук фисташек в пакетике. Для других – ничего такого, а тебя аж передергивает. И Лену передергивало от голоса мужа.
Но главное – крошки. Крошки от батона, которые оставались на столе.
Лена как-то зашла на кухню, и увидела, как эти крошки плавают в молоке, который супруг пролил и не потрудился вытереть. И ее чуть не вырвало. Хотя казалось бы – дело житейское. Что она, крошек не видела? Отдельно крошки, отдельно пролитое молоко – да нормально. Вместе с мужем – просто рвотный рефлекс.
С обострившейся муженепереносимостью Лена даже пошла к психологу – искать причину в себе. Нащупали постоянное нарушение личных границ. Лена взяла отпуск на три недели и укатила отдыхать одна. Вернулась довольная, загоревшая. Муж практически ничем не пах. Но был жутко рассержен.
Отдельная постель, отдельный отдых хотя бы иногда, отдельные походы в гости – это все его не устраивало. Он считал, что если он немного отпустит вожжи, перестанет контролировать каждый шаг, то между ними не останется ничего общего, и она уйдет. Но в итоге она все равно ушла. Вы бы тоже, наверное, не стали жить в доме, где постоянно пахнет протухшим мясом.
У Ольги – дом без лифта, хрущовка старой застройки. Она живет на пятом этаже. Живет уже больше двадцати лет, там они с мужем и детей вырастили. Ну, как вырастили… Ольга вырастила, правильнее будет сказать.
Помощи от супруга не было с детьми особо, все сама. Продукты тяжелые когда еще не было доставки на пятый этаж – сама. Коляску тяжеленную – тоже сама. А когда детей двое, и оба малыши…
Короче, намучилась, но так как одной было не выжить, запрещала себе даже думать об этом. Мама подливала масла в огонь – да кому ты будешь нужна, нищая разведенка с двумя детьми. Но однажды ее вдруг как будто расколдовали.
В подъезде появился новый молодой сосед, который, заметив Ольгу, по привычке прущую на себе сумки, вдруг пожалел ее. Ну зачем же вы одна-то тащите, вы же женщина, давайте помогу, давайте-давайте…
В районе 4 этажа Ольга вдруг села на лестницу и разревелась в голос. Вся жизнь вдруг пронеслась перед ее глазами как в убыстренной перемотке. И безразличие мужа, который ни разу ей не помог, было в каждом кадре. Его жлобство, привычка попрекать тем, что сидят у него на шее, постоянное сухое требование супружеского долга без прелюдий, будто он – барин, а она – крепостная из балета…
Когда она вошла в дверь, в нос ей ударил сильный запах помойки. Мужчина, в которого она когда-то была влюблена, а потом терпела, смердел будто мусорная куча. Никакая родня не смогла убедить Ольгу с этой кучей сохранить семью.
У Виктории Токаревой есть рассказ, в котором главная героиня балдеет от запаха своего мужчины. А потом он женится на другой, «своей», на которую родители указали, предает – не в главном, но по мелочам… И она вдруг понимает, что у него изо рта невыносимо воняет. Это ведь очень точное наблюдение – так оно и бывает.
Конечно, удобно объяснить такое мелкое бытовое отвращение к мужчине простым и понятным «разлюбила». Мол, разлюбила баба – и что сделаешь?
Некоторые еще добавляют – это ничего. А что ты думала, все так живут. По накатанной, без любви.
Но на самом деле все гораздо серьезнее.
- Или человек очень сильно лезет в личное пространство, и в своих попытках контролировать просто осточертел, потому что душит, лишает свежего воздуха.
- Или человек очень сильно тебя обидел. И эта обида, как радиация, невидимая и бесплотная, разрушает отношения изнутри…
Отвращение – это не привычка, не норма и не «всего лишь отсутствие бабочек в животе. Оно всегда приходит последним. Это лишь верхушка айсберга, которую часто замечают только тогда, когда ничего исправить нельзя…
Бывало с вами так, что человек вроде не менялся – но вы начинали чувствовать бытовое отвращение, которое больше нельзя выносить?