📖 Глава 5: "Так проще".
Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга. У вошедшего лицо было жёсткое, словно вырезанное из чего-то плотного. Взгляд прямой, без лишних движений.
Он уверенно прошёл к барной стойке, сев в самый центр. От него разило брутальностью, которую так обожают большинство женщины, томно вздыхая со словами на губах "настоящий мужчина" и трепеща перед ним.
Даже Максим отметил это автоматически про себя.
- Виски. Лёд не надо, - сказал "настоящий мужчина", ровным и низким голосом.
Максим кивнул. Достал бутылку. Налил. Поставил стакан.
Посетитель взял его сразу. Выпил залпом, громко стукнув стаканом по дереву и даже не поморщился. Будто это была вода, а не крепкий напиток.
Его телефон на стойке завибрировал. Он посмотрел на экран. На лице не дрогнул ни один мускул. Вызов остался без ответа.
Звонивший был настойчив: телефон вибрировал снова, разнося равномерный гул по стойке.
Брутал выдохнул через нос, провёл пальцем по экрану и ответил:
- Да.
Максим уловил женский голос, что-то раздражённо высказывающий любителю виски безо льда.
- Я сказал, не сейчас, - почти прорычал тот в трубку.
Женщина говорила всё громче, Максим не смотрел на него, но отдельные фразы долетали до его ушей.
- Не начинай. Хватит. Не зли меня, - голос стал жёстче, появились стальные нотки.
Женщина в трубке сорвалась на крик. Мужчина убрал трубку чуть дальше от уха:
- Я не хочу это обсуждать. Я занят.
Он сбросил звонок. Телефон снова настойчиво завибрировал. Он даже не посмотрел - просто перевернул экраном вниз.
- Налей ещё. Двойную, - он зло стукнул кулаком по стойке. - Бабы... Вечно их эти истерики, слёзы, сопли... Достала!
Максим медленно наливал виски, время от времени поглядывая на посетителя.
- Бывает, - ответил Макс.
- Не "бывает", - мужчина усмехнулся без улыбки. - Это всегда так. Всю кровь выпила, стерва.
Он сделал большой глоток, взглянув на бармена:
- Я тебе так скажу... Как тебя зовут?
- Максим.
- Валентин.
Максим протянул ему руку, тот замешкался, взглянув с долей какого-то презрения, но всё же пожал.
- Я тебе так скажу, Макс: лучше сразу обрубить. А иначе баба тебя в бараний рог скрутит, - он сказал это спокойно, будто это был факт.
Максим взял тряпку, протерев стойку:
- И что, помогает? - спросил он.
- По крайней мере становится тихо и никто мозг не выносит, - сказал и осушил стакан. - Ещё налей. Столько же... А я люблю тишину. Никто думать не мешает.
Максим посмотрел на него, почувствовав еле уловимое ощущение, что Валентин не до конца верит в то, что говорит. Будто пытается убедить самого себя... Или прячется от чего-то.
- Не всегда помогает, - сказал Макс, окинув взглядом бар.
- Зато без лишнего. Без всяких этих драм, - хмыкнул здоровяк, влив в себя содержимое стакана.
Пауза повисла между ними. Тяжёлая, вязкая. Валентин немного обмяк, медленно крутя стакан по стойке. В его лице проступило что-то другое: мягкое, ранимое.
Бармен заметил это изменение. Алкоголь часто срывал маски с лиц.
- Скажешь что-то - только хуже сделаешь, - продолжил мужчина, тяжело вздохнув. - Они сами всё накручивают, не могут спокойно жить.
Максим замер на секунду.
- Или мы не договариваем, - сказал он.
Мужчина перевёл взгляд на него.
- Да нет, - хмыкнул Валентин. - Просто не надо в это лезть.
Максим открыл рот, но осёкся. Может ли он возражать, поучать, наставлять, если сам делает тоже самое?
Мужчина распрямил плечи, вернув себе уверенность:
- Либо так, как я сказал, либо ни как. Точка.
Будто в подтверждение своих слов, он снова выпил, опять громко хлопнув стаканом о стойку.
- Сейчас вернусь, - Валентин достал пачку сигарет и вышел на улицу.
Максим опустил взгляд на запястье, где красовались часы, когда-то подаренные Машей на их годовщину свадьбы. Внутри что-то сдвинулось, резко. Как будто задели то, что он старательно не трогал. Он закрыл глаза...
В памяти всплыла их кухня, вечер. Тёплый свет. Чайник уже остыл. На столе две кружки, к которым никто не прикасается.
Маша сидела напротив. Ещё худее, чем раньше. Лицо бледное. Глаза - слишком живые для этой тишины.
Она смотрела на него. Долго.
- Давай поговорим, - сказала она тихо.
Максим стоял у раковины. Спиной к ней.
- О чём?
Он знал о чём, вернее о ком. Но не хотел.
- О нём, - сказала она.
- Не надо, - Максим сжал губы.
Тишина. Он открыл кран. Вода зашумела слишком громко.
- Почему ты не хочешь? Мы же совсем о нём не говорим! - Маша подошла к мужу, протянула руку, чтобы коснуться его плеча, но остановилась в нескольких сантиметрах.
- Зачем? Что это изменит? - он закрыл кран, повернув голову в сторону окна.
- Потому что я не справляюсь... Ты мне сейчас так нужен! - она отошла от него, глядя ему в спину.
- Надо жить дальше, Маш, - Максим медленно и тщательно вытер руки.
- А если я не могу? А если всё потеряло смысл? Для чего жить? - её голос звучал глухо, хрипло.
Он повернулся, но не смог взглянуть ей в глаза:
- Мы не можем застрять в этом. Жизнь продолжается, хотим мы этого или нет.
- А ты уже справился? - спросила она.
- Я пытаюсь... - он замолчал.
- Нет, ты врёшь! Ты всё врёшь! Ты просто делаешь вид, что справляешься!
- Это неправда, - Максим резко выдохнул.
- Правда, - Маша отрицательно качала головой. - Ты его не вспоминаешь. Ты не говоришь о нём. Ты даже имя его не произносишь. Разве так люди справляются с болью, просто забыв, вычеркнув дорого человека из своей жизни?!
Он отвёл взгляд:
- Потому что это... - Максим запнулся.
- Больно? - подсказала она.
Он молчал. Она подошла ближе.
- Мне тоже больно, - сказала она. - Но я здесь, с тобой... А ты - нет.
Пауза.
- Я рядом, - сказал он.
- Нет. Ты рядом физически, не душой, - Маша покачала головой.
- И что ты хочешь? - Он сжал челюсть.
Она посмотрела на него так, будто сейчас скажет самое важное:
- Чтобы ты меня услышал...
- Я тебя слышу, - сказал он.
Она закрыла глаза.
- Нет... - почти шёпотом. - Ты слушаешь. Но не слышишь.
- Маш, не надо снова... - Максим отвернулся.
- Снова? - она вдруг повысила голос. - Это "снова" - потому что ты ни разу не ответил!
- А что я должен сказать?! - он резко повернулся.
- Что тебе тоже больно! - выкрикнула она.
Он молчал... Секунда. Две. Три... Она кивнула. Очень медленно.
- Вот, - сказала Мария. - Вот об этом я и говорю.
Он сделал шаг назад:
- Если мы будем всё время это обсуждать, станет только хуже.
Она посмотрела на него: долго, пронзительно. Потом тихо сказала:
- Если мы не будем говорить о нём... он исчезнет.
Максим вздрогнул.
- Он не исчезнет. Он уже...
Он не договорил. Маша закрыла лицо руками. Плечи дрогнули. Но она не заплакала. Не при нём. Она просто отвернулась.
- Ты меня не слышишь... - сказала она и ушла в комнату.
Дверь закрылась за ней. Тихо...
- Эй, мужик! - позвал его Валентин. - Ты уснул что-ли?!
Максим моргнул. Перед ним снова была барная стойка. Натёртый стакан до блеска в руках.
Валентин кивнул в сторону опустевшего стакана. Максим снова налил.
- Поэтому лучше не начинать, не играть в эти "разговоры по душам"... Мужик должен быть мужиком, а не нежной барышней, - закончил тот, делая глоток.
Максим смотрел на него. Уже иначе. Дольше, тяжелее.
- А если это не работает? - сказал он.
- Работает, - мужчина усмехнулся, встав со стула. - Сколько с меня?
Положив деньги на стойку, он направился к выходу, но перед тем как уйти - обернулся:
- Поверь, так лучше, - бросил он.
Дверь открылась и холод снова ворвался внутрь. Максим остался один. Он стоял за стойкой. Смотрел на пустой стакан. Поднял руку, посмотрев на часы.
Время шло. Но внутри всё стояло на месте.