Ранний звонок. Злобин и Малышев. Глава 1
Телефон зазвонил в шесть пятнадцать. Полковник Злобин ещё не спал, но и не вставал. Он лежал, глядя в потолок, и рассматривал трещину над люстрой. Старая. Появилась после соседского ремонта год назад, и он всё собирался её замазать. Не дошли руки.
— Алексей Сергеевич, заявление по Чкалова, дом семь, — голос дежурного был глухим. «Соседка по площадке. Говорит, женщину не видели третьи сутки. Дверь не открывают».
— Бытовое?
— На первый взгляд.
Злобин сел на край кровати. На первый взгляд, на второй. За двадцать с лишним лет в розыске он научился не верить первым взглядам. Особенно если адрес — элитный квартал, а заявительница из тех, кто держит ключ от чужой квартиры.
— Малышеву отзвонился?
— Уже едет.
В ванной полковник долго смотрел на своё отражение. Сорок пять. Седина у виска, два глубоких залома между бровей. Жена несколько лет назад сказала, что устала. Не от него. От того, как он молчит. Он не возразил. Она была права.
Капитан Григорий Малышев ждал во дворе, прислонившись к служебной «шкоде». Молодой, высокий, с волосами, которые он зачёсывал назад двумя пальцами каждые пять минут. Привычка. У всех своя.
— Доброе утро, товарищ полковник.
— Доброе. Поехали.
Дом семь по Чкалова стоял в той части города, где консьержи знают своих жильцов в лицо, а во дворе пахнет не мусоркой, а самшитом. Восемнадцатиэтажная башня из красного кирпича. Зеркальный лифт. На третий этаж поднимались молча.
Дверь в семьдесят восьмую квартиру открыла невысокая женщина лет семидесяти. Волосы убраны в аккуратный седой узел. В руках чашка.
— Тамара Степановна, — представилась она. — Это я звонила.
— Полковник Злобин. Капитан Малышев. Расскажите всё с самого начала.
Они прошли в её квартиру. Всё в этой квартире было советским и при этом уютным. Хрусталь в серванте, ковёр на стене, фотографии на комоде. Тамара Степановна жила одна, это было видно сразу. Не по пыли, наоборот, пыли не было. По тишине.
— Оля моя соседка восемь лет, — начала она, поставив перед ними чашки. — Краснова Ольга Викторовна. Пятьдесят два года. Бухгалтер. Тихая, умная. Своих детей нет, муж от неё ушёл лет пятнадцать назад. Я ей вместо матери, а она мне вместо дочки.
— Когда видели её последний раз?
— В среду вечером. Принесла мне таблетки от давления. Сказала, что в четверг у неё на работе тяжёлый день, придёт поздно. И всё. С четверга её нет. Ни звонков, ни сообщений. А мы каждый день перезваниваемся. Каждый.
Малышев записывал. Злобин смотрел на её руки. Руки выдавали гораздо больше, чем слова.
— У вас есть ключ от её квартиры?
— Есть. Мы поменялись ещё пять лет назад, на всякий случай.
Она поднялась и ушла в комнату. Вернулась с маленьким ключом на бечёвке. Бечёвка была затёртая, в пятнах. Этим ключом пользовались часто.
— Я вчера ходила, — сказала она. — Открыла. Зашла. И больше не смогла. Закрыла обратно и побежала к себе.
— Что вы там увидели?
Тамара Степановна посмотрела на полковника в упор.
— Не знаю, Алексей Сергеевич. Не могу объяснить. Просто почувствовала, что туда не надо одной.
Семьдесят четвёртая квартира была напротив. Злобин надел перчатки, вставил ключ. Замок открылся беззвучно. Дверь подалась.
В прихожей пахло пылью и ещё чем-то. Чем-то знакомым, что Злобин никак не мог сразу назвать. Малышев включил свет.
Квартира была разгромлена. Не вся. Только кабинет в глубине. Шкаф с документами вывернут, бумаги по полу веером, ноутбук выпотрошен, жёсткий диск отсутствует. На полу валялась настольная лампа с разбитым плафоном.
— Похоже на ограбление, — тихо сказал Малышев.
— Похоже, — кивнул Злобин.
Он прошёл в спальню. Кровать заправлена. На тумбочке стакан с водой и таблетки. Шкаф закрыт, всё на местах. Никаких следов борьбы.
В кухне на плите стояла кастрюля. Внутри засохшие макароны. Тарелка на столе, вилка, недоеденная порция. Стакан с компотом. Половина выпита.
— Её забрали отсюда, — сказал он. — Прямо из-за стола. Она ела. Дальше посмотри прихожую.
Малышев пошёл в прихожую. Через минуту вернулся.
— Сапоги, плащ и сумка на месте. Без верхней одежды она бы не вышла. Но и следов её самой нет.
— Значит, выходила не сама. Её выводили. Или выносили.
Полковник медленно прошёлся по квартире ещё раз. Что-то в этой картине не стыковалось. Грабитель искал бумаги или информацию. Перерыл кабинет, унёс жёсткий диск. Но не тронул ни шкатулку с украшениями в спальне, ни деньги в верхнем ящике стола. Ни одной банкноты не пропало.
Это не ограбление.
Это что-то другое.
Злобин остановился у окна в гостиной. На подоконнике стоял большой керамический горшок с фикусом. Фикус был полузасохший, с пожелтевшими листьями. Рядом лейка. Земля растрескалась.
Он наклонился. Земля в горшке была неровной, как будто её недавно разрыхляли. Полковник аккуратно отодвинул фикус и провёл пальцем по краю.
В земле, у самой стенки горшка, что-то блеснуло.
— Гриша. Иди сюда.
Малышев подошёл. Злобин достал из кармана пинцет и вытащил из земли маленький предмет, обёрнутый в пластиковый пакетик.
Флешка. Чёрная, без надписей. Пакет был запаян и пах землёй.
Капитан присвистнул:
— Это уже не бытовое.
— Это уже не бытовое, — повторил полковник.
Они переглянулись. В этот момент в дверь негромко постучали. Тамара Степановна стояла на пороге, держась за косяк.
— Алексей Сергеевич, — сказала она дрожащим голосом, — забыла сказать. Вчера во дворе стояла машина. Чёрная. Большая. Я ещё подумала, новые жильцы переехали. А утром её уже не было.
— Номер запомнили?
— Часть запомнила. Триста двадцать три. Дальше не разглядела.
Злобин молча кивнул. Сжал флешку в кулаке через перчатку. Что-то в груди у него натянулось знакомой, тонкой струной. Так бывало всегда, когда дело сворачивало с привычной колеи.
— Гриша. Поехали в отдел. И флешку никому. Слышишь? Никому.
Малышев посмотрел на него внимательно.
— Понял, Алексей Сергеевич.
Они спускались в лифте. Зеркала отражали их с четырёх сторон. Полковник видел себя — уставшего, с залегшей у рта складкой, и капитана — собранного, помолодевшего от напряжения.
— Что ты почувствовал? — вдруг спросил Малышев.
— В смысле?
— Когда нашел флешку. У тебя лицо изменилось.
Злобин помолчал.
— Я почувствовал, что мы только что вытащили чеку из гранаты, Гриша. И что граната не наша.
Лифт мягко остановился на первом этаже. Двери разъехались. Во дворе уже светало. Утро было серое, неподвижное. Из-за кустов самшита выглянула рыжая кошка, посмотрела на них и неторопливо ушла.
Полковник сунул флешку в карман пиджака и пошёл к машине. Капитан догнал его в три шага.
— А что мы скажем начальству?
— Скажем, что бытовое. Пока что — бытовое.
Машина тронулась. На зеркале заднего вида закачался маленький деревянный крестик. Марина когда-то повесила.
Цепь имён
В управлении Злобин запер дверь кабинета на ключ. Это была привычка с девяностых, когда замок был единственной защитой. Малышев сел напротив, поставил ноутбук на угол стола.
— Будем смотреть здесь?
— Здесь. И только с твоего ноута. К служебной сети ничего не подключаем.
Капитан кивнул, вставил флешку. Папка была одна. Внутри сорок два файла. Сканы документов, таблицы, фотографии. Малышев открыл первую таблицу и присвистнул.
— Алексей Сергеевич, это бухгалтерия.
— Чья?
— Сейчас. ООО «Восточный путь». Девелоперы. Тендеры на строительство школ, детских садов. Здесь параллельные суммы. Официальные и реальные. Разница в три-четыре раза.
Злобин подвинул стул ближе. Двадцать минут они молча смотрели в экран. Потом Малышев открыл папку «фото». Внутри были снимки документов с подписями и печатями. И фотографии людей. Двое мужчин в дорогих пиджаках за ресторанным столиком. Третий — в форме, с погонами. Полковник всмотрелся.
— Это Воронцов, — сказал он тихо. — Заместитель главы района. Эдуард Анатольевич.
— А второй?
— Бельский Виктор Игнатьевич. Хозяин «Восточного пути». И ещё трёх контор, насколько я помню. А третий…
Он замолчал. Третий человек на фотографии был ему знаком слишком хорошо. Полковник Кузин из соседнего ведомства. Их пути пересекались дважды. Оба раза неприятно.
Малышев поднял голову.
— Алексей Сергеевич. Что мы делаем?
— Пока ничего не делаем. Думаем.
— Думаем, и?
Злобин встал, прошёлся по кабинету. Шесть шагов от двери до окна, шесть обратно. Двадцать с лишним лет он мерил кабинеты этими шагами. И каждый раз, когда дело выходило за рамки бытового, шаги становились медленнее.
— Гриша, ты сколько в розыске?
— Четвёртый год.
— У тебя жена, ребёнок маленький. Тебе нужно подумать, прежде чем подписаться.
Малышев молча смотрел в экран. На фото улыбались трое мужчин, поднимая бокалы. На столе у них стояла бутылка, какую полковник видел только в витринах беспошлинной торговли.
— Подпишусь, — сказал капитан. — Только надо понять, что мы можем, а чего нет.
— Можем найти Краснову. Это первое и главное. Всё остальное потом.
— А флешка?
— Флешка её страховка. Она знала, что её ищут. И спрятала.
Полковник вернулся за стол.
— Поедем по соседям. Опросим. Без официальных протоколов пока. И в гараж дома съездим, посмотрим записи камер.
Дом по Чкалова семь располагал собственным подземным паркингом. Управляющий, сухощавый мужчина с усталым взглядом, посмотрел документы и пожал плечами.
— Камеры пишут. Хранилище семь дней. Что показать?
— Среду, ночь. И четверг, утро.
Они сели в маленькой каморке у пульта. На экране в режиме ускоренной перемотки пробегали машины. В половине второго ночи в среду в гараж заехала чёрная «тойота-камри». Номер триста двадцать три, с регионом девяносто. Машина припарковалась в дальнем углу. Из неё вышли двое. Лиц не разглядеть, бейсболки.
— Стоп, — сказал Злобин. — Назад.
Перемотали. Двое мужчин шли к лифту. Один высокий, второй пониже. У высокого в руке плоский кейс. Зашли в лифт. Через двенадцать минут вышли. Высокий поддерживал женщину. Голова её была опущена, ноги волочились. Второй нёс кейс.
— Уснула на ходу? — пробормотал Малышев.
— Препарат. Что-то быстрого действия.
Они погрузили женщину в багажник. Не на сиденье. В багажник. Машина выехала из гаража в два двадцать одну.
— Запиши номер и время, — сказал Злобин. — И запроси по всем камерам города на выезде. Куда они поехали.
В управлении капитан отправил запрос. Через час пришёл ответ. Машина с этим номером была зафиксирована на трассе в направлении Каменского района дважды, потом исчезла из поля камер.
— Каменское, — сказал Малышев. — Там у Бельского, кажется, дача.
— У Бельского там не дача. У Бельского там целый посёлок коттеджей. Из них половина пустует. Идеальное место, чтобы спрятать человека.
В кабинет постучали. Без приглашения вошёл подполковник Семёнов, заместитель начальника управления. В руках у него была папка.
— Алексей Сергеевич, — сказал он, — есть разговор. Зайди ко мне через десять минут.
Дверь закрылась. Злобин и Малышев переглянулись.
— Быстро, — сказал капитан.
— Очень быстро, — кивнул полковник.
Через десять минут Злобин сидел в кабинете заместителя. Семёнов смотрел на него сквозь старые очки в роговой оправе. Под очками глаза у него были светлые, водянистые.
— Дело по Чкалова семь. Бытовое. Ты его взял?
— Я.
— Закрывай.
Злобин помолчал.
— Объясни.
— Объясняю. Заявительница, Тамара Степановна, утром позвонила в дежурную часть и сказала, что соседка нашлась. Уехала к родственникам в деревню, телефон забыла. Заявление аннулировала.
— Когда позвонила?
— Час назад.
— А ты как узнал?
Семёнов снял очки. Протёр их платком. Снова надел.
— Алексей Сергеевич. Не задавай вопросов, на которые я не буду отвечать. Дело закрывай. Это по-хорошему.
Полковник встал.
— Понял. Закрою.
Он вышел. В коридоре долго стоял у окна. За окном моросил дождь. Серая струйка скатывалась по стеклу, рисуя кривую линию. Линия пошла, остановилась, побежала дальше.
Тамара Степановна не звонила в дежурную часть. Никогда. Она звонила Злобину лично, на личный номер. Она бы и сейчас позвонила ему. Если бы могла.
Он вернулся в свой кабинет. Малышев поднял глаза.
— Что?
— Сворачиваем. Официально. Дело закрыто.
Капитан медленно отодвинул ноутбук.
— А неофициально?
Злобин подошёл к окну. За стеклом по-прежнему капал дождь.
— Неофициально, Гриша, мы только начинаем. Поедешь сейчас к Тамаре Степановне. Один. Без машины. На метро. Удостоверение оставь здесь. Просто посмотри, дома ли она. Жива ли. И ничего не спрашивай. Я подключусь к одному человеку. Старому. Доверенному. Через три часа жду тебя у Никольского сквера.
— У Никольского, понял.
Малышев надел куртку и вышел. В кабинете остался только звук капель за окном.
Полковник снял трубку городского телефона. Набрал номер по памяти. Это был номер бывшего сослуживца, отставника Валентина Тихоновича. Двадцать лет назад они работали вместе, потом Валентина вытеснили на пенсию слишком рано. Он не обижался. Просто переехал в гаражный кооператив на окраине, где у него была мастерская, и время от времени помогал тем, кому больше некому помочь.
— Тиша. Это я. Нужна помощь.
— Когда?
— Сегодня.
— Адрес знаешь.
Полковник положил трубку. Сел. Посмотрел на свои руки. Руки не дрожали. Это было хорошо. Значит, голова работает спокойно.
В углу кабинета на полке стояла пыльная фотография. Он сам, молодой, с густыми чёрными волосами, рядом с напарником, которого больше нет в живых. Напарник тоже когда-то полез не в своё дело. И не вылез.
Злобин закрыл папку с делом по Чкалова семь. На папке поставил штамп: «Закрыто за отсутствием состава».
Поставил аккуратно. Ровно. Как полагается.
Далее глава 2: