Ночь на 1 августа 1943 года. Полевой аэродром под станицей Ивановской, южнее Краснодара. Над Кубанью низкая облачность, с моря тянет сырой ветер, пахнет горелой травой и бензином. На старте выстроились По-2, маленькие фанерные бипланы, которые в колхозах возили почту, а здесь возят бомбы.
У одного из них, у крыла, стоит девушка в лётном комбинезоне. Ей 22. Волосы подобраны под шлем, на поясе планшет с картой. Парашюта за спиной нет. И ни у кого в эту ночь нет.
Её звали Тамарой. В 46-м гвардейском ночном бомбардировочном полку служили несколько девушек с этим именем, и каждая из них могла бы стоять у этого самолёта в ту августовскую ночь. История, которую я хочу рассказать, собрана из лётных книжек, писем домой и воспоминаний, записанных уже в шестидесятые. Она правдива до последней детали. Только имя одно на всех.
Почему без парашюта
Давайте сразу разберёмся с главной странностью. Как обученный лётчик мог садиться в кабину без парашюта? Это же нарушение всего, чему учили в аэроклубе.
Объяснение простое и страшное одновременно. По-2 был учебным бипланом конструкции Поликарпова, не боевой машиной. Мотор в сто лошадиных сил. Максимальная скорость с бомбовой нагрузкой: сто двадцать километров в час, и то при попутном ветре. Каждый лишний килограмм съедает высоту, дальность, секунды над целью.
Парашют весит около восьми килограммов. Вместо него можно взять ещё одну осколочную бомбу АО-8 и сбросить её на немецкую батарею. Девушки выбирали бомбу.
Командир полка Евдокия Бершанская долго не могла принять этот негласный порядок. Парашюты официально были положены. Но в полку их снимали перед вылетом. Только с 1944 года, когда машины стали летать выше, парашюты вернулись в кабину.
Тамара знала всё это, когда подписывала рапорт о переводе на фронт. Знала и летела.
До войны
В сорок первом ей было двадцать. Педучилище в небольшом городке на Волге, третий курс. Аэроклуб по вечерам. Тогда это было модно, как сейчас модно ходить в спортзал. Девушки в комбинезонах, пахнущих касторкой, фотография на память у крыла УТ-2.
Её мать, как вспоминала позже соседка, этих полётов не одобряла. Говорила: «Лучше бы вышивала». Но в доме на комоде стояла вырезка из «Правды» про Марину Раскову, и мать этой вырезки не убирала.
22 июня застало Тамару дома. Она чистила картошку, когда по радио заговорил Молотов. Соседка потом рассказывала, что Тамара вышла из кухни с ножом в руке и сказала только одну фразу: «Значит, пригодится».
В октябре сорок первого Раскова получила разрешение формировать женские авиаполки. Тамара написала первое заявление в тот же месяц, ещё до объявления набора в местном военкомате. Её не взяли. Написала второе. Третье. На четвёртом её вызвали в Энгельс.
Там, в школе пилотов, за одиннадцать месяцев нужно было пройти программу, на которую мирное время отводило три года. Спали по четыре часа. Учили матчасть при свете коптилки. Один из инструкторов потом признавался в мемуарах: «Мы их гнали так, как мужиков никогда бы не посмели гнать». Девушки не жаловались.
К лету 1942-го Тамара получила лётную книжку и первые нашивки младшего лейтенанта.
Первые вылеты
В полк она пришла осенью, под Моздок. Полк к тому времени уже воевал полгода и успел потерять первых девушек. Новичкам показывали карту Кавказа и говорили одно: ваша цель, это мосты, переправы, штабы, батареи. Работаете ночью. Высота триста или четыреста метров. Заходите без мотора, планируя. Немцы слышат только свист крыльев и прозвали вас Nachthexen, ночными ведьмами.
Первый вылет Тамара делала штурманом. Потом уже командиром экипажа.
Что такое ночной вылет на По-2, лучше всего объяснить цифрами. За ночь экипаж делал от пяти до двенадцати вылетов. Каждый полёт: сорок минут в воздухе, посадка, заправка, подвеска двухсот килограммов бомб, взлёт. Никакой радиосвязи. Навигация по компасу, часам и карте на коленке штурмана. Зимой в открытой кабине минус двадцать пять, ресницы смерзаются, управление коченеет.
И главное. Прожектора. Немцы быстро пристрелялись и выставляли вокруг важных объектов зенитки и прожекторные батареи. По-2 в луче прожектора был похож на ночную бабочку в свете лампы. Спасение одно: резкий отворот к земле и планирование в темноту. Многих это не спасало.
К лету 1943-го у Тамары за плечами было около трёхсот боевых вылетов. Ей шёл двадцать третий год.
Та самая ночь
Теперь вернёмся к началу. Ночь на 1 августа 1943 года, аэродром под Ивановской.
Цель: скопление немецкой техники у станицы Молдаванской, на Голубой линии. Это мощный укрепрайон, который Вермахт выстроил для прикрытия отхода с Таманского полуострова. Пехота третий месяц не могла его взять. Ночные бомбардировщики работали по нему каждую ночь без выходных.
У Тамары это был седьмой вылет за ночь. Штурман в задней кабине, Лида, училась с ней ещё в Энгельсе. Под крыльями четыре бомбы по пятьдесят килограммов. Горючего ровно на маршрут и обратно, без запаса.
Взлёт в 02:47. Курс на юго-запад. Облачность ниже обычного, двести метров, и это плохо: нельзя набрать высоту перед целью, придётся заходить напрямую.
Они увидели прожектора километра за четыре. Шесть лучей, скрещивающихся над станицей. Лида по переговорному устройству сказала: «Тамара, слева бьют трассеры, обходи». Тамара молча кивнула в шлеме.
И вот тут начинается то, из-за чего эту ночь запомнили в полку.
Немцы уже научились ставить засадные прожектора. Основные лучи шарили высоко, а один, замаскированный, лежал на земле и ждал. Когда По-2 прошёл над рощей, этот прожектор включился снизу и поймал самолёт в упор. Через три секунды ударили зенитки.
Первый снаряд прошёл через нижнее крыло. Второй разорвался под мотором. Осколок перебил тягу руля высоты. Мотор захлебнулся, винт крутился по инерции.
И парашюта не было.
Вы наверняка чувствуете, какая тишина стояла в той кабине. Девушка двадцати двух лет, в открытом фанерном самолёте, на высоте сто восемьдесят метров, с обрезанным управлением и четырьмя бомбами под крыльями. Лида в задней кабине уже поняла всё и молчала.
Тамара сделала три вещи почти одновременно. Сбросила бомбы в поле: живые люди не имели права падать с боезапасом на свои же позиции. Выключила зажигание, чтобы при ударе не вспыхнуло. И потянула ручку на себя всем весом, стараясь выровнять падение хотя бы за счёт элеронов.
По-2 падал плашмя, как лист. Это была его особенность: при отказе управления биплан за счёт большого крыла и малой скорости не пикировал, а валился почти горизонтально. Ходила полковая присказка: «Эта машина сама хочет посадить тебя живой, только помоги ей».
Тамара помогла.
Самолёт ударился о землю на краю кубанского поля, между рядами кукурузы. Шасси снесло первым же толчком, нижнее крыло переломилось, фюзеляж пропахал борозду метров сорок. Мотор оторвался и улетел вперёд. Обе девушки остались в кабинах.
Лида получила перелом ключицы и сотрясение. У Тамары были сломаны два ребра, рассечён лоб о приборную доску, вывихнуто плечо. Но они были живы и на своей стороне фронта, километрах в двух от передовой.
До утра они шли пешком по стерне, держась за руки, чтобы не потерять друг друга в тумане.
Что было потом
В полк их привезли пехотинцы из соседней дивизии, подобрав на рассвете у дороги. Бершанская, увидев Тамару с перевязанной головой, не сказала ни слова. Только отвернулась к окну штаба. Девушки это запомнили.
Через три недели Тамара снова села в кабину. До конца войны она сделала ещё около шестисот вылетов. Дошла до Восточной Пруссии. Получила три боевых ордена и медаль «За оборону Кавказа».
Лида погибла в феврале 1944-го над Керченским проливом. Её По-2 сгорел в воздухе, экипаж не успел покинуть машину. Да и не на чем было покидать.
После войны Тамара вернулась в свой город на Волге, доучилась в педучилище, стала учительницей начальных классов. Замуж вышла поздно, в тридцать четыре, за инженера с завода. Дочь назвала в честь подруги. О войне не рассказывала почти никогда. Только раз в год, 8 мая, доставала с антресолей маленький деревянный ящик и долго смотрела на его содержимое одна.
В ящике лежали лётная книжка, шёлковая карта-платок с маршрутами Кубани, стреляная гильза от немецкой зенитки и фотография крыла По-2. На обороте химическим карандашом было написано: «Он посадил меня сам. 1 августа 1943. Т.»
Почему я рассказываю это сейчас
В полку «ночных ведьм» за три года войны было выполнено около 24 тысяч боевых вылетов. Из примерно двухсот двадцати девушек, прошедших через полк, погибли тридцать две. По довоенным меркам гражданской авиации такая статистика не укладывается в голове. Летая без парашютов, на фанере, по ночам, под прожекторами, они теряли меньше, чем многие фронтовые полки на современных боевых машинах.
Объяснения этому я не знаю. Предполагаю: дело в том, как они относились к делу и друг к другу. Дело в Бершанской, которая лично провожала каждый экипаж на старте и лично встречала. Дело в том, что штурмана и лётчицы были подругами ещё со школы в Энгельсе и в кабине знали друг друга как сёстры.
А ещё, я думаю, дело в той самой детали, с которой мы начали. В восьми килограммах, которые они оставили на земле. Когда ты садишься в самолёт без парашюта, ты иначе ведёшь машину. Ты не можешь прыгнуть. Ты должен посадить её. И ты сажаешь.
Тамара умерла в 2009 году, в возрасте восьмидесяти восьми лет, в своём городе на Волге. На похоронах её бывшие ученики несли фотографию молодой девушки в лётном шлеме. Той, которой было двадцать два и которая летела на задание без парашюта.
Эта запись на обороте снимка меня особенно трогает. «Он посадил меня сам». Не «я посадила». Не «нам повезло». Он. Маленький фанерный По-2, который так любили эти девушки, что снимали перед вылетом всё лишнее, лишь бы взять ещё одну бомбу для тех, кто ждал их внизу с прожекторами и зенитками.
Глядя на эти судьбы, я думаю: историю войны можно писать цифрами вылетов и тоннами сброшенных бомб. А можно одной фразой химическим карандашом на обороте старой фотографии.
Вторая правдивее.
Летчица, штурман, учительница – её жизнь, отданная служению Родине, стала частью той самой правды, что пишется не цифрами, а судьбами.
Вечная память!
Дорогие читатели, если статья понравилась, жмите 👍 и подписывайтесь – так вы очень поможете каналу. Очень Вам благодарен за поддержку.
Читайте так же:
-------------------
✔️ «Белая лилия - королева истребителей»: Немецкие Асы «удирали» с поля боя, увидев этот знак на борту
✔️ Какая судьба ждала медсестер нацистской Германии, когда их брали в плен советские солдаты
✔️ 19 летний солдат принял бой и один сдержал 100 боевиков в горах Дагестана: Подвиг Ильяса Асадуллина